О чем думает он, надевший пурпурный халат

Порой вещи теряются. Есть у них такое свойство непредсказуемое. Хорошо, если они теряются редко, это сохраняет нервы и чистоту кожи, которой переживания на пользу не идут, но иногда вещи теряются чаще, чем письма в почте России, и это повод задуматься. Сейчас Сириус сидит на диване, поджав ноги, и острые коленки высовываются из-под пурпурного, вышитого драконами халата, указывая почти точно на север. Нервы Сириуса расшатаны чуть более, чем обычно, а это грозит если не скандалом с сопутствующим ему грандиозным по своему масштабу разрушением комнаты, в которой им еще предстоит жить (недолго, если не решать эти постоянно заново возникающие проблемы, нарушающие равновесие, потому что они зачем-то важны и для этого мира, ограниченного четырьмя стенами и довольно низким, между прочим, потолком, и для продолжения гармоничного сообитания в нем, и вообще легче переносятся вместе), то громким Сириусовым монологом, полным оскорбленного достоинства, на который опять сбегутся соседи, и опять придётся им объяснять, что нет, мы не разводимся и не можем разводиться даже чисто теоретически (а хотелось, ох, как хотелось бы...слушай, Ремус, женись на мне, чего тебе стоит, а вы свидетелями будете, да?), потише с комментариями, прошу тебя, о, вы ещё здесь, да не обращайте внимания, он просто разнервничался, и, конечно, мы обязательно будем потише, не переживайте, идите и спокойно засыпайте, ведь это ваш единственный выходной (не перебивай меня!..и кто, мать вашу, вообще спит в три часа пополудни?), Сириус, милый, а вас пусть кошмары не посмеют потревожить, не хотите ли в качестве компенсации чашечку чая, только утром заварили, свежий, Сириус, напомни, что это за сорт, ценители интересуются (ценители, как же, пьют дорогущую заварку пополам с водой из-под крана, чтобы не дай боже не обжечься, лучше бы красную икру покупали и рыбок своих породисто-золотых кормили с позолоченных ложечек, чем нормальный чай изводить почем зря), нет, все в порядке, не обращайте внимание (о, замечательный, однажды я подарю тебе чай всего мира, обещаю), ах, мы не заварили, ну извините, ошибочка вышла, в другой раз, значит, и кофе мы не держим, вот незадача, хорошо-хорошо, не смеем задерживать, чудесных снов (дверь закройте с другой стороны!..эх, ну попросили же закрыть!). - Ну вспомни-вспомни, - умоляюще, не раздражённо вовсе, ведь это же Люпин, такой рассеянный, милый и виноватый-виноватый, что улыбка тут же до ушей тянется, - маленький футлярчик, на нем колпачок ещё плохо держится, он даже треснул однажды, когда упал за кресло, которое рядом с пальмой, да-да, вон то самое, помнишь? Огонёк понимания вспыхивает, ещё слабый, но это ничего, Сириус умеет разжигать огонь, у него только пятёрки были за тему вынужденного выживания в лесу в средней школе, он может и разжечь, и крепость вокруг возвести для поддержания, и потушить костёр семью способами разной степени изощренности. Люпин стоит в середине комнаты, возвышается даже, как стелла, как памятник нерукотворный, неколебимо и торжественно (и то, что руки нервно подрагивают последние месяцы, и взгляд рассеянный, и жизнь сама внутри распалась, рассыпалась на песчинки, сама не знает, почему именно, значения не имеет даже распоследнего) и Сириус действительно не понимает, кто был способен на такое, кому первому он явился во снах, слишком совершенный, чтобы ради него кто посягнул на божество, в которое, возможно, и не верил до поры совсем. Сириус благодарен, определённо, Сириус забыть готов обо всех футлярчиках в целом свете, зачем ему нужны ещё вещи, если он обладает самым ценным сокровищем, Сириус счастлив и танцевать готов от радости на чьих угодно костях и останках, все равно они повсюду в этом мире, через всё не перепрыгнешь, верно же сказано, и Сириус ревнует, хотя и благодарно, потому что никому не разрешается видеть сны о Люпине, даже его создателю, хотя иначе и не существовало бы Люпина, хотя не может ведь, не может, просто не может его не существовать, ведь мир бы взорвался от этой несправедливости, с рыданием бы положил конец бессмысленному существованию, так что Сириус все же ревнует в глубине своей (не глубокой вовсе душонки) души. Поиски происходят и заканчиваются одинаково. Вряд ли день недели, месяц или угол наклона стрелок часов над горизонтом, которые порой очень точно на Полярную звезду указывают, может иметь какую-то власть в маленькой квартирке с низкими потолками, где царствует Сириус и правит Люпин. И ему, честно-честно, порой кажется, что ради этого он и живёт, ради этого он любую ссору выдержит, даже бисквит испечет этим обидчивым надоедливым соседям, если им так захочется и если кто-нибудь ему поможет, потому что на кухню Сириус не заглядывает даже мысленно, спасибо тебе, пришелец-Люпин, кто бы ни создал тебя таким совершенным и правильным, потому что уже долгие годы ни один свой вечер Сириус не может представить без тёплых рук одного тревожного, немного поломанного и страшно рассеянного, одного доверчивого и серьёзного, такого же, как он сам, для остальных сумасшедшего человека с душой нараспашку. Без самого прекрасного человека на свете.