КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ЕСЛИ Б НЕ БЫЛО ТЕБЯ...

      Какими ветрами меня задуло в караоке-бар я не знал. Возможно, это был проливной дождь, навалившийся на Москву свинцовыми тучами и безмерным количеством воды и загнавший меня в первое попавшееся заведение по пути под закрытой крышей. Возможно, это была очередная перепалка с благоверной, возникшая, как обычно, на ровном месте.       Оказывается, я задолбал её своей чистотой. Прекрасно! Столько времени всё устраивало, даже рада была, что за мной носки не собирает по всей квартире. А сегодня вечером, когда я забросил очередное несвежее бельё в стиральную машинку, взвилась.       Да, я не люблю разбросанные вещи, включая собственные носки. И хотя знаю, что это признак того, что альфа-самец метит свою территорию, для меня это признак неуважения, прежде всего к женщине, которую я люблю, и к жилищу, в котором я обитаю. Ещё неделю назад я был любимым чистюлькой, енотом-полоскуном за что получал щедрую порцию поцелуев и комплиментов, а сегодня вдруг стал занудным чистоплюем и невыносимым аккуратистом.       И какая разница, кто всё уберёт? Я ли нажму на эту несчастную кнопку или она выберет комбинацию из них же и запустит стиральный агрегат? Оказывается, собиралась стирать она, а я нарушил ей все планы. Интересно, что только собиралась стирать? Я ещё вчера всё постиранное перегладил и убрал, чего она даже не заметила. А сегодня закатила истерику, что я нос свой сую куда не следует. И не моего ума это дело. Я должен мужскими делами заниматься.       Какими только? Дом построить? Поздно метаться, финансово не вытяну. Дерево посадить? Так Кривицкая сама от дачи отказалась в ультимативной форме. Не на балконе же его сажать. Представляю, чтобы было, если бы я такое провернул. Куда дерево летело и куда я. Ребёнка родить? Ну, тут вообще без вариантов. Даже думать в этом направлении не смею, потому что глупо и бессмысленно. Я давно признался себе, что я больной, умудренный жизненным опытом еврей солидного возраста. И никаких иллюзий по поводу потомства со своей супругой Ириной Алексеевной не питаю. Что-то я расфилософствовался. М-да...       И что же было дальше? А дальше был ужин. Как следствие, и он не угодил. Омлет с грибами для неё оказался пересоленным. В действительности таковым он не являлся, просто нужно было добить меня окончательно своими придирками, чтобы я, психанув, хлопнул дверью и свалил в промозглый московский вечер. А ведь я пытался разрядить атмосферу, понимал, что пришла с работы уставшая, голодная. И был более чем уверен - в отделение очередное ЧП произошло, иначе не сорвала бы на мне всё мировое зло.       Ну, скажи просто: «Ген, мне так хреново, не хочу говорить». И я уйду в тень, исчезну с линии горизонта, даже звука не произнесу. Но нет же! Начала цепляться сама ко всякой ерунде. Кот не там сидит, полотенце не там висит, я не там стою. И понеслось. Суточную норму яда выплеснула, не давая даже слово вставить. Хотя знаю свою строптивицу, в таких случаях я предпочитаю помалкивать. Но если я молчу, то Иру несет ещё дальше. Она считает, что я ей пренебрегаю. И творю, что хочу, ей назло. Логику этой женщины не поймет ни один нормальный мужик. Но я давно её понял, и, наверное, я ненормальный или просто её люблю. Если бы она еще это понимала....       Короче говоря, сейчас я сижу в углу сверкающего всеми огнями цветомузыки и грохочущего какими-то нереальными децибелами караоке-бара и думаю, что только я мог зайти именно сюда и никто другой. Ни то, чтобы я не люблю музыку, но все эти странные звуки и еще более непонятные тексты вводят меня в уныние. Но если бы только это… - Добрый вечер! – ко мне подсел молодой человек. - Добрый, - нехотя киваю я и продолжаю тупо пялиться на свое обручальное кольцо, перебирая его пальцами.       Молодой человек - довольно симпатичный шатен, хотя в мерцающих огнях бара я могу и ошибиться с его цветом волос. Ну да это не главное. Одет парень с иголочки, костюмчик темно синего цвета на нём как влитой. На лацкане пиджака красуется бейджик «Василий управляющий». Широко улыбаясь, управляющий Василий начинает забрасывать удочки. - Вижу, вы у нас впервые. Как вам у нас? - Никак, - бурчу я, надеясь, что красавчик от меня отвянет. - Вам не нравится музыка или….       Он не успевает договорить, потому что я, тяжело вздохнув и подняв на него свои еврейские глаза, честно говорю: - Или вы просто отстанете от меня. Погода мерзкая, вот и зашел. - Но у нас так не положено, - не унимается управляющий, - сегодня пятница, и поют все. Так у нас заведено. По пятницам первый дриньк за счёт заведения, а с вас песня, когда до вас дойдёт микрофон. - Можно он до меня никогда не дойдёт, - предлагаю я и быстро добавляю, понимая, что лучше свалить из этого песенного оазиса и от въедливого Василия, чем петь каких-то «алкоголичек» или «Феллини», - я сейчас кофе выпью, такси закажу и уеду. - А кофе у нас сегодня тоже только за песню, - широко улыбаясь, оповещает начинающий меня подбешивать молодой человек. - Вот как?! А я думал, что вообще-то кофе за деньги, - я вздергиваю бровь в изумлении, — значит, если у вас не споёшь, умрёшь от жажды или голода, и вы никак не отреагируете. А если я проблею не пойми что, вы готовы и накормить, и обогреть. Интересное заведение… И почему мне так везет? Просто поражаюсь своему еврейскому счастью! - Вы еврей? – мои слова вызвали у Василия ещё больший энтузиазм, - за «Хава нагила» от заведения кофе и любую пиццу. - Да твою ж! Я не люблю пиццу! И я не п-о-ю! Пейте сами свой кофе! – я подпрыгиваю со стула и уже готов выскочить из этой адской мозгодробилки, где какой-то очередной «гениальный» Паваротти пытается исполнить «О sole mio».       Но в кармане моего пиджака начинает издавать изумительные трели мобильник. Эта мелодия может быть только от одного человека. От любви всей моей жизни. Конечно, Кривицкая разыскивает меня с собаками!       Я подношу гаджет к уху и слышу жалобный голос, который заставляет мгновенно простить ей все наезды на меня: - Ген, а ты где? - Ну, - я нервно начинаю мычать, молниеносно соображая, как я сейчас буду оправдываться, почему я оказался в увеселительном заведении. - Я думала, ты в магазин пошёл, а тебя всё нет и нет, - в её голосе звучит тревога, - на улице погода, хозяин собаку не выгонит. - Ир, тут такое дело, - начинаю я, почёсывая затылок, - выручай! Меня не выпускают! - Кривицкий! Ты опять куда-то вляпался? – её тревога усиливается, - ты в полиции? - Нет, я в караоке-баре, - пытаюсь успокоить жену, - в квартале от дома, мы часто мимо него проходим. - Где? – недоверие сочится из трубки, - Господи, Гена! Там-то что ты потерял? - Ты не поверишь, песню, - я пытаюсь отшутиться и тут же слышу команду: «Сиди там и даже не двигайся, я быстро».       Кривицкая мгновенно отключается. И я на все сто уверен: не пройдёт и получаса, как она окажется рядом.       Мне подсовывают репертуар - толстенную книгу, и я начинаю бесцельно ее листать, перекидывая страницу за страницей, понимая, что я скорее дождусь свою Кривицкую, чем что-то спою для этого зануды Василия с его дриньками и кофе.       И вдруг мой взгляд упирается в название одной песни. Я знал и любил её давно, с того самого момента, как познакомился со своей будущей супругой Ириной Алексеевной, тогда она была просто Ирой или Егоровой. И это был наш с ней медляк, как говорят, наша песня. «Et tu si n'existais pas» Джо Дассена проникала в душу и сердце, голос Джозефа окутывал нас, и хотя мы не понимали ни слова, я чувствовал, что у такой музыки не может быть примитивного текста.       Уже вернувшись в Россию, однажды я наткнулся на русский вариант ретро-песни. Переводчик был Бог. Он передал все чувства, которые испытывал я, когда много лет назад мы с Егоровой были еще студентами и изредка захаживали на танцы, которые я не особо любил. Но я знал, что моя девушка их обожает, поэтому я тащился вместе с ней на танцы с одним условием - за мной наш медляк. Он был неотъемлемой частью всех танцевальных вечеров, и моя Иришка, положив голову мне на плечо, позволяла влюбленному дурню крепко прижать её к себе и, с нежностью касаясь её талии, вдыхать аромат её волос и даже бормотать на ушко какие-то дурацкие, полные любви, слова. Конечно, тогда мне они не казались дурацкими, они были искренними и шли от чистого сердца.       И сейчас в этой амбарной книге я нахожу именно русский вариант своей молодости.       Я поднимаю руку и жестом подзываю управляющего. Он несётся ко мне на всех парах, готовый выполнить любой мой каприз. Чем я его примагнитил, никак не могу понять? Вероятно, он всё еще надеется, что я таки спою «Хава нагила». Наивный!       Когда я озвучиваю то, что хочу спеть, его глаза округляются, его радостная улыбка меняется на полное изумление, и видок Василия становится очумевшим. Еврей собирается петь французскую песню итальянского автора, исполнителя с еврейскими корнями, на русском языке! Есть от чего изумиться и очуметь.       Но мне всё равно, потому что у входа в караоке-зал я вижу ту, для кого я хочу сейчас спеть. Пусть фальшиво, пусть мимо нот, пусть ни в той тональности, но я хочу, чтобы она услышала эту музыку и эти слова.       Я беру из рук Василия протянутый микрофон. Звучат первые аккорды, я закрываю глаза и вступаю: - Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить? В шуме дней, как в потоках дождя, Сорванным листом кружить…       Я открываю глаза и смотрю на экран, хотя мне это не нужно. Каждая нота этой вещи в моей голове, она записана на подкорке моего подсознания ещё тридцать с лишним лет назад. Я бросаю взгляд на идущую ко мне Иришку и, едва улыбнувшись, продолжаю, прикрыв глаза: - Если бы не было тебя, Я бы выдумал себе любовь. Я твои в ней искал бы черты, И убеждался вновь и вновь, Что это всё ж не ты.       Я чувствую её руки на своих плечах, она целует меня в щеку, обдавая уличной прохладой ненастного вечера, и присоединяется ко мне: - Если б не было тебя, То для чего тогда мне быть? День за днём находить и терять, Ждать любви - но не любить…       Я возвращаю ей поцелуй и смотрю на свою жену с обожанием и любовью. Плевать, что каких-то несколько часов назад она незаслуженно вешала на меня всех собак. Плевать, что каких-то несколько часов назад я готов был собрать чемодан и свалить от неё навсегда. Я никогда не смогу её бросить. Я слишком люблю свою вредину, свою строптивую Ирку, Иринку, Иришку. И уверен, она это знает…       Кажется, Василий сегодня разорится на дриньках и пицце.