Начальник отца

Лето выдалось невыносимо жарким, и даже Хайгет — северный район Лондона, обычно утопающий в свежести и тени, сегодня казался выжженным солнцем. Воздух стоял плотный и тяжёлый, будто пропитанный усталостью. Обычно северный ветер приносил сюда долгожданную прохладу, но сегодня он словно сбился с пути, оставив парки, сады и ухоженные поля для гольфа без привычного спасения. Райское место утратило своё очарование, превратившись в душную ловушку. Гермиона Грейнджер медленно шла домой, сжимая телефон в ладони. Мысль о том, что она отказалась от предложения поехать на машине, теперь казалась откровенно глупой. Особенно если учитывать, от кого именно исходило это предложение. У Джинни Уизли братьев было слишком много, чтобы запоминать всех по именам. Рыжие, шумные, бесцеремонные — они заполняли любое пространство, в котором появлялись. Рон выделялся особенно. Даже в свои двадцать два он умудрялся оставаться тем самым раздражающим фактором, который невозможно было игнорировать. Гермиона, несмотря на то что была всего на год старше, давно ощущала себя куда взрослее и собраннее. Их связывало слишком многое: учёба, детский сад, годы рядом друг с другом. В их компании всегда был ещё один — Гарри Поттер. Сын влиятельного и уважаемого Джеймса Поттера, он казался самым тихим и отстранённым. Год назад Гарри уехал в Италию, подчинившись воле отца и занявшись семейным бизнесом в финансовой сфере. Несмотря на расстояние, его отсутствие ощущалось особенно остро. Гермиона и сама росла в достатке, но никогда не позволяла этому определять её. Возможно, именно это и удерживало их троих рядом столько лет. Они поддерживали друг друга, раздражались, мирились, но связь оставалась прочной. Дома стояли всё ближе друг к другу, улица незаметно вела к частному сектору. Гермиона уже знала каждый поворот и автоматически полезла в рюкзак за пропуском. У будки охраны она остановилась, нахмурившись. У подъездной дорожки стояла машина, которая явно не вписывалась в привычный пейзаж. Lamborghini Veneno выглядела чужеродно и вызывающе. Мысль о том, что отец мог приобрести её за тот час, пока она гуляла с Джинни, казалась абсурдной. В доме её встретила привычная тишина. Рюкзак и наушники были сняты почти машинально. Пройдя на кухню, Гермиона остановилась. Там находился он. Драко Малфой. Этого мужчину без преувеличения можно было бы поместить на обложку любого делового журнала. В сорок лет он выглядел безупречно: подтянутый, собранный, с выверенной уверенностью в каждом движении. Он следил за своим здоровьем с почти педантичной строгостью, а татуировки на его руках выглядели не как прихоть, а как продуманное искусство — история, запечатлённая на коже. Драко Малфой был владельцем крупного финансового бизнеса и поддерживал тесные связи с Джеймсом Поттером. Его правой рукой стал Венделл Грейнджер — человек, которому он доверял больше, чем многим другим. И Венделл, разумеется, не догадывался, какие мысли иногда посещали его дочь, когда по ночам кончает от вибратора, представляя серые глаза, или когда она сталкивалась с холодным вниманием серых глаз Малфоя. Или, по крайней мере, Гермиона предпочитала думать, что не догадывался. Всё началось ещё в шестнадцать. Тогда она уверяла себя, что это пройдёт, что это всего лишь подростковая глупость и гормоны. Теперь, став старше, Гермиона понимала — это было самообманом. — Дорогая, — голос Джин Грейнджер прозвучал неожиданно легко, — ты не поверишь, к нам приехал начальник твоего папы. Ты, наверное, уже не помнишь мистера Малфоя. Гермиона замерла на мгновение, прежде чем повернуться к матери. Как, блять, забыть?! Особенно, когда трусики уже насквозь мокрые!? — Помню, — спокойно ответила она, заставив себя улыбнуться. — Мистера Малфоя сложно забыть. — Правда? — Джин рассмеялась. — Мне казалось, ты была совсем маленькой, когда он последний раз гостил у нас. Гермиона с трудом удержала вежливую улыбку, стараясь выглядеть спокойной и собранной, хотя внутри всё давно вышло из равновесия. Малфой бывал в их доме не раз, появлялся редко, но всегда оставлял после себя ощущение напряжённой тишины, словно пространство подстраивалось под него. — Он часто бывал здесь, — добавила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Почти как член семьи. — Приятно, когда тебя ещё помнят, — раздался за её спиной низкий, бархатный голос. Она обернулась. Драко Малфой стоял у входа в гостиную, держа в руке бокал. Его взгляд был направлен прямо на неё — спокойный, внимательный, слишком проницательный. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — произнёс он. — Вы выросли. — Здравствуйте, мистер Малфой, — ответила она, слегка кивнув. — Вы… почти не изменились. Уголок его губ дрогнул. — Ложь из вежливости или наблюдательность? — тихо спросил он. — Скорее второе, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. За обедом разговоры текли спокойно, почти обыденно. Венделл обсуждал дела, Джин задавала вопросы из вежливого интереса. Гермиона старалась сосредоточиться на еде, но каждый раз чувствовала на себе взгляд Малфоя. — Вы сейчас учитесь? — неожиданно обратился он к ней. —  Да, — ответила она. — Заканчиваю обучение. — Отлично, — кивнул он. — Ум — редкое качество. Его стоит развивать. — Особенно если есть пример, — заметила Джин с улыбкой. Малфой коротко усмехнулся, но ничего не ответил. Иногда Гермиона ловила себя на том, что мысленно возвращается к тому, что знала о нём из газет.  В молодости он был женат. Астория Гринграсс — имя, которое часто упоминали рядом с его фамилией. Их брак продлился недолго, и, несмотря на развод, они сохранили тёплые отношения. Газеты писали, что она навсегда останется частью его жизни. Ходили слухи о возможном воссоединении, но Астория вышла замуж за Блейза Забини и родила дочь. Иногда в прессе появлялись фотографии: Драко Малфой с ребёнком на руках. Тёмные волосы девочки и загорелая кожа резко контрастировали с его светлой внешностью. Это сочетание казалось странным и одновременно удивительно гармоничным — словно два разных мира на мгновение пересеклись. — Вы давно не общались с Асторией? — вырвалось у неё неожиданно для самой себя. В комнате повисла короткая пауза. — Мы поддерживаем связь, — спокойно ответил Малфой. — Она важный человек в моей жизни. — Говорят, у неё прекрасная дочь, — осторожно добавила Джин. — Кортни, — подтвердил он. — Да, она замечательная. — Вы часто видитесь? — спросила она тише. Малфой посмотрел на неё чуть внимательнее, чем прежде. — Достаточно, чтобы не упускать важное, — ответил он. И в этот момент Гермиона поняла: спокойный семейный вечер был лишь видимостью. Некоторые взгляды, некоторые слова и некоторые люди меняют всё — даже если ничего вслух не говорится. — Так, — голос матери вырвал Гермиону из потока мыслей, — в зале сейчас ремонт, поэтому, Драко, дорогой, ты переночуешь в комнате Гермионы. У неё большая кровать. Мы уже не впервые оказываемся в подобной ситуации, — с лёгкой улыбкой добавила миссис Грейнджер. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Она слишком хорошо помнила эти «ситуации». Первый раз — когда Джин решила сменить диван, а Гермионе было всего семнадцать. Тогда она впервые делила с ним постель, лежа неподвижно и боясь даже вдохнуть слишком громко. Второй — в его пентхаусе, куда они приехали всей семьёй. Тогда он так же спокойно определил её в свою комнату, словно это было самым логичным решением. Он сказал, что её запах действует на него успокаивающе. Даже спросил, какими духами она пользуется. Нет. Третьего раза быть не должно. По крайней мере, так она себе пообещала. — Да, конечно, без проблем, Джин, — его низкий голос прозвучал раньше, чем Гермиона успела открыть рот. — Ты же знаешь, как этот аромат влияет на меня. Эти слова эхом отозвались где-то внутри. Однажды, за ужином у него дома, он признался, что запах её духов напоминает ему о матери. Что этот аромат для него важен, почти священен. Так он и убедил Джин узнать название. С тех пор, каждый раз, когда родители приезжали к нему, гостиная наполнялась именно этим запахом. Гермиона злилась, но духи не меняла уже почти девять лет. Она не была уверена, ради кого именно. Ночь обещала быть долгой. Гермиона знала, как всё обычно происходит: он повернётся на её сторону, едва коснётся её кудрявых волос — случайно или нет — и уснёт, словно ничего особенного не происходит. А она будет лежать, глядя в темноту, представляя то, чего никогда не случалось. Его руку на своей талии. Сдержанное, осторожное объятие. Но сколько бы ни проходило времени, он всегда держался на расстоянии. Даже во сне. — Гермиона, — его голос вновь вырвал её из мыслей. — С тобой всё в порядке? — Эм… да. Да, всё хорошо, — поспешно ответила она. — Просто задумалась. — О чём? — в его тоне прозвучала едва заметная тревога. И в этот момент Гермиона поняла: этот вопрос был куда опаснее, чем сама ночь впереди. — Да так, ничего особенного… просто мысли об учёбе, — пробормотала Гермиона и тут же вздрогнула от звука уведомления. — О, это Джинни. Извини, мне нужно ответить. Она уткнулась в телефон и не выпускала его из рук до самого полуночи. Рядом уже слышалось ровное, спокойное дыхание. Спит. Гермиона закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон, не заметив, как дыхание выровнялось. Она не знала, что мужчина рядом с ней умел скрывать эмоции куда лучше, чем казалось. Серые глаза медленно открылись. Рука осторожно потянулась к её телефону. Экран загорелся. Без пароля. Удобно. Он пролистал переписку. Джинни:  МАТЬ Я В ШОКЕ 😳 Гермиона: Что случилось? Джинни: Короче, тот парень из клуба — гей И ему понравился Рон 😂😂😂 Гермиона: …Вот это поворот Драко пролистал дальше и задержался на вложении. Уголок губ сам собой приподнялся. На фото был он. Без рубашки. Снято явно украдкой — он смотрел в сторону и кому-то улыбался. Скорее всего, кто-то это была Джин или был Венделл. Гермиона: вложение Боже, он приехал… Джинни: Ммм 😏 Начальник решил нагрянуть без предупреждения? Гермиона: Я даже слова сказать не успела Мама сразу: «Ну вы же вместе поспите» У меня ощущение, будто меня отправили на казнь😣 Джинни: Ахахаха, Грейнджер 😏 Гермиона: Это вообще не смешно! Я уже мокрая! Джинни: Ууу, мокрые трусики на папиного босса)) Интересно 🤭 Гермиона: Боже, только не начинай! Я сменила около 4 вибраторов только за прошлый его приезд!! Последнее сообщение заставило его задержать взгляд чуть дольше, чем следовало. Серые глаза расширились едва заметно. Значит, он не ошибался. Интуиция редко подводила его. Он посмотрел на неё — и едва сдержал резкий вдох. Чёрт. Тело отреагировало слишком быстро, слишком честно. Дыхание сбилось, сердце ударило сильнее, зрачки расширились помимо воли. Нет. Не сейчас. Он заставил себя отвести взгляд, но поздно — образ уже отпечатался в сознании. Джинни: Попробуй тот вибро, он и на клитор, и с пультом управления Гермиона: Он должен вытянуть эту катку! Драко медленно положил телефон обратно на тумбочку. Мысли путались, дыхание никак не хотело приходить в норму. Он повернулся на спину, закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть. Бесполезно. Перед внутренним взором возникала только одна картина — кудрявая шатенка, растрёпанные волосы, приоткрытые губы, напряжённое тело, расставленные ножки, лаская свою промежность и поддающееся собственным ощущениям. Его имя звучало в воображении не голосом, а дыханием, тихим и сорванным. Он стиснул челюсть. Иногда воображение было опаснее любой близости. *** Первая половина дня прошла на удивление спокойно, почти обыденно, словно сама реальность делала вид, что ничего не происходит. За обедом Венделл увлёкся разговором с Драко. Тот сидел напротив, но достаточно близко — рядом с Гермионой. Было ли это случайностью или намеренным выбором, она так и не поняла, но в какой-то момент его бедро едва заметно коснулось её. Лёгкое, почти невинное движение — и всё внутри неё тут же напряглось. В памяти всплыли вчерашние сообщения Джинни, и Гермиона поймала себя на том, что считает минуты до того момента, когда родители наконец уедут на благотворительный концерт. Мысль о пустом доме казалась слишком соблазнительной. В то же самое время Драко пытался сосредоточиться на разговоре, но слова Венделла проходили мимо. В голове снова и снова всплывали строки из переписки, которую он видел ночью — слишком откровенные, чтобы их забыть. Гермиона: После обеда они и мистер Малфой уедут на концерт. На всю ночь. Значит, я наконец опробую вибратор. Блять! После обеда Гермиона помогла матери на кухне, стараясь выглядеть спокойной и собранной. Когда все собрались и вышли из дома, она почти бегом поднялась наверх. Убедившись через окно, что машина скрылась за поворотом, она выдвинула ящик стола. Игрушка лежала там, куда она положила её заранее. Гермиона быстро перечитала инструкцию, словно от этого зависело её спокойствие, затем легла на кровать. Сделав глубокий вдох, она увеличила мощность и позволила мыслям ускользнуть. Воображение тут же нарисовало знакомый образ: сильные руки, уверенно сжимающие талию, мужское дыхание у шеи, тепло, от которого перехватывает дыхание. Она потянулась за пультом, чтобы усилить ощущения, радуясь тому, что устройство работало бесшумно — родителям не пришлось бы задавать лишние вопросы. Но в следующий миг тихий скрип двери вернул её в реальность. Гермиона замерла. И поняла, что одиночество в этом доме было лишь иллюзией. — Ох… прости, я тебя напугал? Гермиона мысленно поблагодарила себя за осторожность. Длинная футболка скрывала больше, чем следовало, а ноги она успела свести прежде, чем позволила себе расслабиться. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но внешне она выглядела почти спокойно. Он этого не заметил. Зато заметил другое. Его зрачки расширились едва уловимо — слишком быстро, чтобы это можно было списать на случайность. — Немного, — призналась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А почему вы не поехали? Разве это не деловой вечер? — Стало нехорошо, — ответил он после короткой паузы и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Двигался он медленно, почти лениво, словно хищник, не сомневающийся в своей добыче. — Джин дала мне обезболивающее. Гермиона не сдвинулась с места, но пальцы сжали телефон чуть крепче — будто это могло служить якорем в реальности. Внутри неё всё было натянуто до предела, несмотря на то что устройство работало на минимуме, напоминая о себе лишь тихим, почти незаметным ощущением. Она старалась не смотреть на него слишком долго. Хоть бы не кончить сейчас. Он же, казалось, смотрел только на неё. — Что это? Гермиона не сразу поняла, о чём он говорит. Но стоило увидеть, как Драко поднимает пульт, и внутри всё болезненно сжалось. — Пульт? — уточнил он спокойно. — От чего он, Гермиона? Она на мгновение замерла, а затем поспешно собралась. — Наверное… кот принёс, — произнесла она слишком быстро. — Недавно Элиза с Мари приезжали. Ей как раз год, она любит всё хватать и щёлкать. Ложь была почти изящной. Почти. — Я и не заметила, — добавила она, протягивая руку. — Давай я уберу его в коробку. Можно? Он не спешил отдавать пульт. — Знаешь, — мягко сказал Драко, и в его голосе не было ни тени насмешки, — такие вещи иногда хорошо помогают расслабиться. Пожалуй… я немного поиграю. Эти слова прозвучали почти невинно. Почти. Гермиона поняла — они приплыли. Он лёг на вторую половину кровати с показной непринуждённостью, закинув одну руку за голову и скрестив ноги. Пульт он устроил на животе, будто это было самым естественным жестом. Глаза закрыл, но она не заметила, как через полуопущенные ресницы он наблюдал за её бёдрами, за малейшим напряжением тела. Прошло несколько минут. Потом десять. Потом почти двадцать. Ничего не происходило. Гермиона уже начала надеяться, что всё обойдётся. И в этот момент ощущение внизу живота резко изменилось. Она вздрогнула и не смогла сдержать короткий, сорвавшийся звук. — Что-то случилось? — всё так же спокойно спросил он, не открывая глаз. — Нет… — поспешно ответила она, затаив дыхание. — Ничего. Всё в порядке. Он слегка улыбнулся. И в этой улыбке было слишком много осознанности, чтобы поверить, будто он действительно ничего не заметил. Она повернулась к нему спиной, прижавшись боком, и почувствовала, как всё тело будто загорается изнутри. Каждое движение, каждое дёргание ног отзывалось в ней волной электричества, особенно после того, как он увеличивал скорость. Телефон выскользнул из рук и упал на пол, но поднять его она уже не могла — чувства, разгорающиеся внизу, полностью отвлекали её. Она поняла, что он заметил её. Неожиданно его пальцы коснулись её волос, и хриплый голос зазвучал прямо у уха: — Кончай. Она едва успела сжать глаза, как волна эйфории прокатилась по телу, захватывая каждый нерв, каждую клетку. Судороги сжимали её мышцы, а дыхание вырывалось в коротких, неровных вздохах. Но это было лишь начало. Она ещё не знала, что он задумал дальше. Тяжёлое, прерывистое дыхание, которое разрывалось в груди, нарушало тихую тишину комнаты, делая пространство между ними ещё более напряжённым. Каждый звук, каждый взгляд, каждая едва заметная деталь казались наполненными невысказанным обещанием. Мужская рука медленно провела по её талии, лёгкое прикосновение к ее клитору, которое заставило сердце Гермионы пропустить удар. Дыхание у уха было слишком близко, слишком напряжённо, и от него легко можно было сойти с ума. Она лежала на боку, стараясь сохранять спокойствие, но тело само реагировало на каждый лёгкий контакт. — Малышка, я знаю, — тихо произнёс он, и голос звучал будто сквозь самую плотную тишину. Гермиона едва сглотнула, пытаясь отвлечь мысли. — О чём? — спросила она, пытаясь выдавить невинность из голоса. — О том, что тебе хочется, — сказал он, и в его прикосновении было столько уверенности, что Гермиона ощутила, как тепло разливается по всему телу. Его руки продолжали скользить, не спеша, к ее груди, достигая ее ореолов, оставляя за собой волну электричества, которое разрывалось внутри. Она почувствовала жар по всему телу, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот сорвётся. — Блять, — пробормотала она про себя, пытаясь хоть немного контролировать себя. В комнате стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь их дыханием. Каждое движение, каждый взгляд, каждое слово делало атмосферу почти осязаемой, как будто воздух вокруг них дрожал от ожидания. О боги! — Я хочу ещё, — прошептала Гермиона, едва сдерживая дрожь в голосе. Вибрация между ног снова пронзила тело, заставляя каждую мышцу напрягаться, а сердце биться быстрее. Она выгнулась, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.  — Давай, малышка, — тихо сказал он, и голос дрожал от едва сдерживаемого желания. — Покажи, что чувствуешь. Стон сорвался с её губ, когда он сильнее сжал ее сосок, и тепло внутри разлилось волной, оставляя лёгкую дрожь по коже. Гермиона повернулась к нему, их взгляды встретились — серые глаза сияли так, что невозможно было отвести взгляд. Он не спешил, но каждая его медленная, уверенная реакция отзывалась в ней словно удар током. Она провела рукой по его щеке, пальцы мягко касались его шеи, ощущая его дыхание, которое отзывалось в груди, словно синхронное эхо её собственного. Гермиона начала целовать его скулы, и тереться об его щетину, пока его руки блуждали, по-свойски, по телу. Она отстранилась от его шеи, и начала спускаться к его штанам. Заметив его бугор, она покраснела. Он большой. Это она точно через штаны заметила. А каким он будет, когда она снимет трусы? — Он не кусается. Не бойся, он любит ласку. Она, прикусывая губу, начала расстегивать ремень, затем она расстегнула пуговицу и ширинку. Малфой помог ей, приподняв бедра, чтобы ей легче было. Сняв с него тёмные джинсы, она сняла с него боксеры. Как он войдёт в нее? Блять.блять.блять.  Она медленно облизнула губы и наклонилась ближе, позволяя дыханию коснуться его плоти. Кончик языка скользнул лениво, почти дразняще, будто она пробовала его вкус, запоминая реакцию. Губы сомкнулись мягко, без спешки, и она двигалась так, словно чувствовала каждое его напряжение. Одна рука удерживала его ближе к себе, другая скользнула по упругому животу, ощущая, как под пальцами учащается дыхание. Его стоны становились глубже, срывались сами собой. Когда он наконец не сдержался и кончил ей в рот, она приняла это как нечто интимное и доверительное, не спеша, с тихим, почти удовлетворённым спокойствием. Лёгкий привкус мяты остался на языке — неожиданно приятный, совсем не резкий. Мысли на мгновение унесли её в прошлое, и контраст лишь усилил ощущение правильности происходящего сейчас. — На колени. Низкий, властный голос прошёлся по коже мурашками. Она послушно развернулась, опускаясь на четвереньки, чувствуя себя открытой и желанной. Его ладонь медленно провела по одной ягодице, не торопясь, словно смакуя момент. Второй рукой он убрал лишнее, вибратор, который уже давно не нужен и освобождая её тело от постороннего ощущения. — Это больше не понадобится. Она застыла в позе «собачки» не смея пошевелиться, удерживая позу лишь усилием воли. Страх нарушить его молчаливое правило был сильнее дрожи в теле — ей казалось, стоит оступиться, и всё исчезнет. Его ладони медленно скользили по внутренней стороне её бёдер, будто случайно, едва задевая ее промежность, ее самое чувствительное место. От этой мимолётности у неё вырывались тихие стоны — не от прикосновений, а от их нехватки. Он тянул время, сдерживая себя, хотя желание становилось почти невыносимым. Мысль о том, чтобы почувствовать её внутри, сводила с ума. Прошла, казалось, целая вечность. И вдруг — лёгкое прикосновение к клитору, от которого по телу прокатилась горячая волна. Его движения были медленными, осторожными, словно он изучал её, наслаждаясь каждым откликом, боясь разрушить хрупкое равновесие. Не раздумывая, он позволил себе чуть больше, он проник средним и указательным пальцем в её глубину и она тихо выдохнула, принимая это. — Ты вся мокрая, — прошептал он у самого уха. — Ты этого хочешь? — Да… — Так не просят.  Она сглотнула и послушно исправилась: — Да, сэр. Он усмехнулся, и в этом было обещание. — Хорошая девочка. Ты это заслужила. Она ощутила его близость ещё до того, как он позволил себе сделать шаг дальше. Одно мгновение — и он оказался внутри, как его член вошел в ее промежность, резко, без предупреждения. От неожиданности её пронзило чувство давления и боли, дыхание сбилось. Но она не попыталась вырваться: она знала, с кем имеет дело, и понимала, что телу нужно время от его размеров.  Он не двигался, позволяя ей прочувствовать его присутствие, давая возможность привыкнуть. Это молчаливое ожидание было почти лаской. Она благодарила его за эту паузу, собирая себя по кусочкам. Постепенно напряжение отступило, уступая место другому ощущению — тёмному, настойчивому желанию. Оно росло, требовало продолжения. Она осторожно качнула бёдрами, подавая знак. Он понял. Его движения были выверенными, плавными, слишком сдержанными для того, что бушевало внутри неё. — Сильнее… — выдохнула она. Он наклонился ближе, голос стал ниже: — Хочешь жёстче? — Да, сэр. Он перехватил её за волосы, притянул к себе и прошептал у самого уха: — Запомни: если станет плохо или некомфортно, твоё стоп-слово — «Книга». — Да. — Как правильно? Повтори. — Моё стоп-слово — «Книга», сэр. В его голосе появилась тёплая, почти одобрительная нотка: — Молодец, малыш. Он не стал тянуть. Его движения были резкими, настойчивыми, лишёнными сомнений. Она вскрикнула, когда он притянул её к себе за волосы, вынуждая податься навстречу. В этом сплетении боли и наслаждения от его члена было что-то опьяняющее — эйфория, от которой темнело в глазах и исчезали все мысли. Его ритм сводил её с ума. Каждое движение отзывалось внутри вспышкой, от которой подкашивались колени. Ладонь на талии сжимала так крепко, что она знала — следы останутся. И Гермионе этого хотелось. Хотелось унести с собой доказательство этой близости. Рука в волосах снова потянула её вверх, заставляя выгнуться, а затем переместилась выше. Короткий вдох. Ладонь сомкнулась на шее — не лишая, но напоминая о границе. Следующее движение его бёдер было сильнее. В глазах выступили слёзы — от переизбытка чувств, от нехватки воздуха, от накрывшей волны. «Книга…» — слово билось где-то на краю сознания. Но вместо него она выдохнула: — Да, сэр, я хочу вас. Он отпустил её шею, ладонь снова легла на талию, где уже проступал тёмный след, и вновь потянул за волосы, заставляя прогнуться ещё сильнее. Поцелуй был жёстким, требовательным. Он не целовал — он завоёвывал. В воздухе смешались запахи: нарциссы и карамель, жёсткий табак и холодная мята.  Он кончил внутрь. Она чувствовала, как его семя, стекала с неё. Выдох. Он откинулся на кровать. Она всё ещё стояла в позе, опираясь на колени, приходя в себя. Его грудь поднималась и опускалась, будто он пытался надышаться её запахом. Она почти коснулась его лица — и остановилась, испугавшись собственного порыва. Серые глаза встретили её взгляд. Он ухмыльнулся, притянул её к себе резким, но уверенным движением и уже мягко обнял. Пальцы скользнули по её волосам, успокаивая. — Не жалеешь? — Ни капли, — тихо ответила она и осторожно коснулась его скулы. — Этот опыт я запомню. Он усмехнулся, в серых глазах мелькнуло знакомое самодовольство. — Ты говоришь так, будто мы прощаемся навсегда. Нет, Грейнджер, после этого ты от меня так просто не отделаешься. Ясно? — Да, сэр, — с улыбкой и искоркой в глазах откликнулась она, а затем вдруг нахмурилась. — Подожди… а что мне вообще сказать родителям? Мысль настигла её внезапно — они ведь не знали, что в её жизни появился кто-то настолько важный. — Правду, — спокойно ответил он. — Хочешь услышать кое-что интересное? — Хочу. — Твой отец давно заметил, как ты на меня смотришь. И дал понять, что не станет вмешиваться, если ты сделаешь собственный выбор. Он считает тебя взрослой. И твоя мама с ним согласна. Гермиона удивлённо моргнула, а затем улыбнулась — тепло и искренне. — Даже не знаю, что сказать… Вдруг она встрепенулась. — Боже мой! Вышла новая глава! Я совсем забыла! — она резко потянулась вниз, шаря рукой под кроватью в поисках телефона. — Какая ещё глава? — лениво отозвался он, наблюдая за ней с откровенным интересом. — Фанфик, — пояснила она, устраиваясь рядом и укладываясь ему на грудь. — Ну, я читаю фанфик по вселенной Дэниела Рэдклифф — Вот как? — он провёл ладонью по её волосам. — И о чём же? — Про мафию, тайны и любовь, — она усмехнулась. — «Номура». Там Том Фелтон мафиози, а Эмма Уотсон работает в министерстве, однажды она сталкивается с наследником одной из меток клана, и он передаёт девушке наследие, а она даже не помнит, как с этим связана. В итоге ей приходится выйти за Тома замуж… Я, кажется, слишком много рассказываю. Он тихо рассмеялся, подтянул одеяло и придвинулся ближе. Наклонившись, легко поцеловал её в висок. — Тогда давай почитаем вместе. Посмотрим, чем всё закончится. Гермиона повернулась к нему, устроилась, опираясь на плечо, и с притворной важностью произнесла: — Ну что ж, мистер Малфой… тогда позвольте мне рассказать вам одну историю.