Звезды, которые никогда не потухнут

А внизу размытые круги, Там у них всё митинги, дожди и четверги. Там, внизу, — Великая Страна, и как будто нет здесь нас, Словно кто придумал нас, здесь и не существовало нас.

На семейную жизнь времени действительно не хватает. Если Борис это понимал еще лет пятнадцать назад, то Илья, узнав о том, что они являются родственными душами и согласившись на кольцо на безымянном пальце, многое осмыслял. Нет, ему не было тяжело поверить в связь, связывающую их жизни, он даже догадывался. Мешали внимание людей и постоянная занятость. Россия сама себя не освободит, а некоторая часть людей сама по себе не разберется в том, где искать правду. Работы действительно много. И она им нравится, несмотря на то что по возвращении домой они валятся с ног. Выходные получается найти, выцепить в заполненном графике — к ним нет никаких претензий, когда они не появляются в штабе и попадают под чьи-то камеры в ресторане или посреди Москвы — или Ярославля. Борис, конечно, сдерживает обещание — работает в областной думе Ярославля исправно, появляется на большинстве заседаний, проявляет инициативу и проводит достаточное количество времени в городе. И Илья все чаще ездит с ним в Ярославль, особенно когда Борис не берет билет назад из-за незнания, насколько задержится. Им необходимо быть рядом часто, чтобы чувствовать себя лучше. Выходной у них складывается и в одну февральскую пятницу. С утра день удивительно задался, да и к ночи они совершенно не устали, поэтому и решили выйти пройтись, пока на улицах практически никого. В центре Москвы практически никого, потому что ночь, холод и снег. А им хочется побыть немного неизвестными, простыми, чтобы к ним не подходили фотографироваться, чтобы они могли обменяться поцелуями посреди улицы — однополые родственные души не вызывали большого внимания, их браки были разрешены с предоставлением справок, подтверждающих родство. А они, в свою очередь, заявили о том, что являются родственными душами, и через некоторое время стали супругами. Зачем скрываться? Меньше будет волнений и желтушных статей в газетах. — После митинга поедешь в Ярославль? — Ты же сам знаешь, что нас вероятнее всего задержат. Ничего не планируй перед митингами, чтобы потом не расстраиваться, — Борис окидывает взглядом гирлянды, горящие цветами российского триколора, и улыбается: он любит этот флаг, это флаг не Путина и его проворовавшейся и обнаглевшей шайки, а России, свободной и демократической. — Если не задержат и ты поедешь, то я с тобой. У меня нет планов на следующую неделю. — У меня еще доклад, не забывай об этом. Оля меня съест, если мы с ней не сядем его записывать. — Давай не об этом? Илье хочется на пару часов убежать из мира, остаться в небольшой, но такой уютной корзине отношений и чувств. Замедлив шаг, Илья выпускает чужую ладонь из своей и коротко улыбается, когда Борис берет его под руку. — А о чем тебе рассказать? Про Черномырдина что-нибудь? — Я про твоих коров наслушался уже! Ты мне раз двадцать рассказывал уже. — Да почему только про коров, Илюш? — Борис смеется, шутливо хмурясь. — Я тебе и не про коров рассказывал! — Про коров самое смешное, — и, кинув на Бориса взгляд, Илья качает головой. — Только не надо вновь про них рассказывать! Я умру от смеха прямо на мосту. Борис почему-то тут же кивает, сдержанно хмурится и поудобнее берет Илью под руку, приближая к себе. Ничего странного — им всегда хочется друг к другу ближе, теснее. И все, кто сталкивается с их непубличными проявления внимания, уже не обращают внимания. Ветер теряется в волосах, шумит в ушах, кутает и сменяется новым порывом, а запах ночной прогулки по Москве все тот же. И чувства те же. Илья замедляет шаг снова, останавливается, и Борис, отпустив его руку, замерев и встав вполоборота, внимательно смотрит на него, улыбается так по-своему, как будто бы глазами обнимает, и едва заметно морщится из-за слишком порывистого ветра. На мосту как будто бы никого. И у обоих создается ощущение, словно и во всем мире они одни. Вдвоем на одной огромной планете, и ничего больше не нужно. Илья кладет ладонь ему на щеку, гладит по скуле большим пальцем, другую ладонь опускает ему на пояс, приподнимается на носочки и целует, закрывая глаза. У Ильи куртка нараспашку, и Борис обхватывает его пояс руками, подтягивая ближе. В головах у них приятная пустота. Им нравится вот так вот стоять на мосту, целоваться, пока вокруг никого, и на несколько минут выпадать из жизни, чтобы почувствовать и ощутить то, чего действительно не хватает в жестоком и быстром жизненном порыве. — Илюш... — это то, что Илья слышит перед хлопками, подозрительно похожими на выстрелы. Илья чувствует, как Борис скользит руками по его поясу, пытаясь удержаться, и, несмотря на это, начинает опускаться вниз. Понимая, что это были выстрелы, Илья пытается его удержать, но через десяток секунд стискивает зубы от боли и позволяет Борису опуститься на мостовую. Из-за того что родственные души чувствуют предсмертную боль друг друга, Илья не сразу понимает, что выстрелили и в него, и определяет это только по повторившимся выстрелам. Рука, да и все тело, невыносимо болит — именно поэтому Бориса удержать не получается. Илья фантомно ощущает боль родственной души в спине, в боку, оседает вместе с Борисом на мостовую и пытается набрать скорую — в шоке он, к удивлению, здраво соображает. — Борь, сейчас помогут, приедут... Ты только глаза не закрывай, вот на меня смотри, хорошо? Не отвечай, просто смотри, Борь, я тебя прошу, — Илью трясет и от боли, и от мыслей, которые у него в голове носятся вихрем. — Все будет хорошо, я знаю, Борь, ты же мне веришь? Илья по его глазам понимает ответ — верит, конечно. — Мы еще с тобой на митинг пойдем обязательно, не переживай, все будет хорошо, — Илья по фантомной адской боли понимает, что ничего не будет хорошо, и старается сдержать слезы, чтобы не напугать. Он зажимает ему рану, пытаясь остановить кровь, чувствует тепло чужой крови на своей ладони и смотрит, не отрываясь, Борису в глаза. — Вы позвонили в скорую медицинскую помощь, сообщите о вашей проблеме. Илья начинает говорить, перебивая оператора: — Большой Москворецкий мост... приезжайте быстрее, я вас прошу... На Большом Москворецком мосту покушение... огнестрельное ранение, — он потерян. Ему в ответ что-то говорят, его о чем-то спрашивают, но он полными слез глазами смотрит на побледневшее лицо Бориса, на закрытые веки, на свою ладонь в крови, на асфальт, залитый этой самой кровью, и гладит чужую щеку, оставляя кровавые следы. Шагов сзади Илья, конечно, не слышит — у него мир уничтожен, сломан и растерзан, его родственную душу убили, он чувствует это каждой клеткой своего тела и не знает, как дальше жить. Жить без Бориса, без которого жить невозможно, если ты его когда-то знал. Да даже если и не знал, все равно невозможно. Он чувствует несколько толчков в спину — это попадают пули. Перед глазами темнеет, и сквозь пелену слышны опаздывающие звуки выстрелов. Илья, чувствуя боль во всем теле, пытается удержаться на коленях, но со стоном боли падает Борису на грудь, слышит еще несколько выстрелов — стреляют не в него, в Бориса, потому что боли в своем теле он не чувствует — и закрывает глаза, отдаленно слыша крики из упавшего на асфальт мобильника. Его последняя мысль, которую он успевает подумать, — «Хорошо, что Боря не успел почувствовать, как стреляют в меня».

***

Глаза пробегаются по очередной статье, говорящей о самом громком и ужасном событии, которое только можно себе представить. «Ночью у стен Кремля, на Большом Москворецком мосту, произошла трагедия. Известные российские оппозиционные политики, Борис Немцов и Илья Яшин, были убиты в центре Москвы. Киллер догнал их на безлюдном Большом Москворецком мосту и выпустил несколько пуль: несколько первых попали в Немцова, последующие — в его супруга. Подойдя ближе, киллер произвел еще несколько выстрелов. По показаниям работников скорой медицинской помощи, политики скончались на месте. Возбуждено уголовное дело.»

***

— Я знаю, что это политическое убийство. И я никогда не откажусь от этих слов, потому что мои убитые друзья мешали режиму воровать, убивать и разрушать нашу страну, громко и четко высказывали свои требования. Вместо того чтобы попытаться спасти свои задницы от долгих сроков, их решили убрать и сделали это мерзким способом. Их расстреляли у Кремля. Сегодня мы их хороним, — берет паузу, выдыхает, смотрит плавающим от слез взглядом в сторону двух открытых гробов. — Они хотели жить, они любили друг друга, они любили свою страну, они любили народ этой страны. Они не верили, что их могут убить, это слишком трусливо и гнусно. А их расстреляли. Прямо у стен Кремля. Это очередное доказательство того, какие гадкие трусы и омерзительные подлецы управляют нашей страной. Мы не позволим замять это дело, ответит каждый. И мы обязательно будем бороться за ту Россию, которую они ждали и так тщательно создавали. Они погибли за прекрасную Россию будущего. Это несомненно самое громкое политическое убийство за всю историю. Для всех нас они будут вечно живыми, потому что мы будем их помнить.

***

— Задержаны подозреваемые в убийстве Бориса Немцова и Ильи Яшина. Напомню, политики были убиты 27 февраля в половину двенадцатого ночи на Большом Москворецком мосту. Соратники Немцова и Яшина утверждают, что убийство было политически мотивировано. На траурном шествии 1 марта они требовали честного расследования и выдвигали различные версии случившегося, включая и самую популярную версию — заказное убийство. Политики были похоронены 3 марта на Троекуровском кладбище.