Потерянный

Цзян Чэн остаётся воспоминанием. Ярким и скрипящим приторностью на зубах, стекающим мёдом по розовым губам при произношении имени. Сладость ложится на кожу липким плотным слоем. Под её тяжестью сердце бьётся медленнее, болит и колет, и наполняются нектаром лёгкие, едва вбирая воздух. Под тяжестью выключается напрочь мозг и перед глазами — широкая спина. Человек стоит иногда в пол оборота, но лица никогда не видно. Вэй Ин смотрит пристальнее и учится заново дышать. Цзян Чэн остаётся шрамом где-то внутри. Вэй Ин прикладывает к груди руку — что-то нестерпимо ноет и тянет. На губы улыбка ложится сама, по простой давней привычке, смех звучит в ответ на сведённые брови и искры в грозовых глазах. Почти как раньше. «Почти» потому что эмоции теперь уже так просто не прочитать и сводит судорогой мышцы от невозможности притереться плечом к плечу. «Почти» — незримая пропасть, которую уже не перейти. И на другой стороне пусто — следы подошв теряются в песках. Цзян Чэн остаётся сном. Мутным, тихим, закованным хрупкой памятью в тяжёлой голове. Вэй Ин видит его изредка и образ из воспоминаний мешается с настоящим, где в уголках глаз морщины, а на губах — улыбка. Не ласковая ни капли. Фальшиво-вежливая для глав и холодная, похожая больше на оскал, для него. Цзян Чэн взрослеет и лишает Вэй Ина даже её. Потому что на плечах ответственность за клан и племянника. Потому что время идёт и интерес в том, чтобы задеть побольнее, пропадает. Цзян Чэн остаётся мощным магнитом. Тянет невыносимо. Вэй Ин слышит как громко бьётся сердце, смотрит во все глаза и не сбегает, сталкиваясь в тишине улицы. Прячет за спиной руки, сжимая ладонь в кулак, чтобы не тянуться пальцами к бледной коже. Напоминает о невыполненных обещаниях — себе — и хитро щурится, шутя грубо и бесстыдно. Чтобы «почти как раньше». Цзян Чэн остаётся несбыточной мечтой.