Вся жизнь за один день

Сигма сидит на земле с цилиндром Гоголя на макушке и пытается понять, как же всё-таки он до такого докатился. Только ему стало казаться, что жизнь налаживается, как всё снова полетело вверх тормашками. Причём, даже в прямом смысле. Ещё недавно Сигма пообещал себе, что никому больше не позволит им воспользоваться. Но это был очередной самообман. Ему просто снова не оставили выбора. Их предложения всегда звучат как выгодная сделка, но на деле в выигрыше остаётся лишь одна сторона. И теперь он либо должен участвовать в плане Гоголя и помочь тому убить Достоевского, либо же так навсегда и остаться никем, без своего уголка в огромном мире. Ещё вчера он мирно существовал как директор огромного казино, а уже сегодня считается государственным преступником. Но он ведь просто защищал свой дом, у него не было выбора! Наверняка, всё это было очередным планом Достоевского, о котором Сигме, конечно же, не сказали. А быть может и эту их встречу Достоевский предвидел? Может, он уже заранее знает исход войны? Сигма решил, что об этом думать бесполезно, ведь демона Фёдора никто не способен понять, кроме, разве что, Дадзая. Сожалеть о прошлом тоже бессмысленно, ведь ничего вернуть назад уже не получится. У него ничего и никого не осталось. Сигма всегда был одинок. Рядом как-будто кто-то есть, но лучше бы никого и не было, чем такой «кто-то», который только и желает воспользоваться его способностью, а потом выбросить, как обёртку от конфеты. А теперь Сигма уже никогда не сможет жить как раньше. Оказав сопротивление «Ищейкам», становишься государственным преступником, а он их едва не убил. Да и вообще они с Гоголем считаются мёртвыми, ведь никто не может выжить после того, как его распилят пополам, или после падения с такой большой высоты. Кроме них двоих. Где-то в глубине души Сигма даже сожалеет о том, что Гоголь спас его. Можно ли это вообще назвать спасением? Ему ведь нужно то же, что и всем остальным, и он ничем от них не отличается... – Эй, Сигма, ты что, уснул что ли? – послышался громкий голос над ухом, заставив все мысли в голове Сигмы тут же попрятаться куда-нибудь поглубже. – Да нет, я... задумался просто... –растерянно ответил Сигма. – Ты так уже минут пятнадцать сидишь и смотришь в одну точку, – снова заговорил Гоголь, – ладно, пора идти. – Куда? – удивлённо спросил Сигма. – Чему ты так удивляешься? Или ты думал, что мы просто будем сидеть прямо вот здесь, на земле, и ждать удобного момента чтобы убить Достоевского? – спросил Гоголь и рассмеялся над своими же словами. – Н-незнаю,– честно ответил Сигма. Он уже вообще ни о чём не хотел думать. Все мысли заводили его в тупик. Разве убить Достоевского вообще возможно? Нет, он, конечно, такой же человек как они, а значит и убить его тоже можно... наверное. Сигма до сих пор не был до конца уверен, что это была не одна из идиотских шуточек Гоголя. – Так как же ты всё-таки собираешься использовать мою способность на Достоевском? У тебя есть какой-нибудь план? – устало спросил Сигма, даже особо и не рассчитывая получить сколько-нибудь внятный ответ. – Конечно же, план у меня, есть, – ответил Гоголь, – но давай обсудим его чуть позже и в чуть более подходящем месте. Сказав это, Гоголь бесцеремонно схватил Сигму за воротник и потянул в пустоту.