В море соли и так до черта

От ударов на наши плечи Гнется земная ось. Только наш позвоночник крепче, Не согнемся – авось А. Вознесенский

Антон внимательно оглядывает собравшихся, сидя между двумя столпами фигурного катания. По сути эта встреча в том числе и для него. Знакомят тренеров с новым чиновником, представляют чиновнику тех, с кем ему работать. В общем, ритуальное действо. Все понимают, что Антон - приемник. Александр Георгиевич еще вполне в силах, но время идет, никто не становится с годами свежее и активнее. Так что нужно вовремя давать дорогу молодым. Хотя бы держать их поблизости. Сихарулидзе свои притязания обозначил два десятка лет назад. И считает, что вполне заслужил возможность встать во главе федерации. ему ли не понять, как важно, когда спортсмен защищен своей страной посредством чиновников.. Он улыбается крошечной пожилой женщине рядом. Их с Ленкой защищала и напутствовала только она. Чинушам было не до фигуристов, как минимум - не до них. Знакомая теплая рука привычно похлопывает его по колену. Мужчина умиляется этому ободряющему жесту. Все-таки тренер всегда остается твоим человеком. Поднимает взгляд и натыкается на пристальный карий, явно оценивающий то, что происходит между ним и Тамарой Николаевной. В комнате Сихарулидзе знает всех, кого-то лучше, кого-то хуже. И вот эта, наблюдающая, самая неизвестная ему. Удивило, пожалуй, то, что хорошо о ней не говорят в их кругу, но и плохо, в общем, тоже. Со временем понял - никто ее не знает. Может быть, только ближайший круг. Но и те молчат. А остальным эта высокая женщина - чужая. Перед встречей, готовясь к отъезду из Питера, заглянул к Тамарочке и напрямую попросил рассказать, что думает: - Соображает хорошо, дело свое знает. На рожон не лезет,- коротко охарактеризовала коллегу Москвина. - А чего фон такой?- не поверил Сихарулидзе характеристике до конца. - Слишком прямолинейна. Кому это понравится,- покачала головой женщина.- На тебя похожа, вообще-то. Мужчина закинул голову и расхохотался. В устах Тамары Николаевны это точно не было комплиментом, слишком много нервов попортил ей Антошка. Но вот уживались, работали. Многому у нее научился. В том числе не брать в голову то, что полезнее брать в плечи, чтобы легче было тащить. - И что мне с ней делать, Тамарочка Николаевна?- попросил совета Сихарулидзе. - Работать,- разумно порекомендовала Москвина.- Она вполне способна работать. И делать это отлично. Остальное - уже детали. В ответ на внимательный взгляд решил, что и ему позволено глядеть и исследовать. Как всякий красивый мужчина, имеющий богатый выбор, Антон давно уже понял, что женская внешность - дело преходящее, да и не самое главное. У красоток тоже, знаете ли, под юбкой не поперек, хоть это и скабрезность. А в возрасте той, на которую он смотрит сейчас, еще поди угадай, сколько красоты от природы, а сколько от хирурга-пластика. Так что - не цель поймать самую яркую птичку. Впрочем, эту он и не ловил. И, если уж завершать разговор, все с презентацией было хорошо. Разве что выглядит тощеватой. Но лучше минус пять кило, чем плюс двадцать пять. Снова пересекся с упрямым острым взглядом. Замер. Решил поиграть в гляделки. наверное, тоже не вежливо, но узнавать так узнавать. Не он же от всех шарахается так, что даже информацию не соберешь. Пусть терпит. Взгляд не отвела, хотя, показалось, удивилась. Хотелось проникнуть за карию радужку и добраться до мыслей и чувств. Оценил, как сложились под грудью длинные руки, обхватили бесконечными пальцами плечи. Перекрестились ноги в клешеных джинсах. Но глаза продолжали держаться за его взгляд. “Характер, однако!”- усмехнулся про себя Антон. Женщины с характером ему нравились. И других в его жизни не было. Сильным мужчинам не нужны слабые женщины. Слабая и сама не поддержит, и тебя потянет вниз. Антон любил сильных. Поэтому любил Ленку, поэтому любил Тамарочку, поэтому выбрал в итоге жену, чтобы стоять с ней вровень и вести детей равными шагами в мир. Так что характеров он не боялся, проявления не все любил. Сколько они так просидели, вперившись друг в друга, знать не знает, а только собрание успело закончиться. Все поднимались с мест, переговаривались. Тамара Николаевна, перегнувшись через Антона, о чем-то беседовала с Алексеем Николаевичем. А Сихарулидзе продолжал смотреть в темные омуты полузнакомой женщины. В конце концов она усмехнулась и сморгнула его взгляд, обернувшись в сторону позвавшего ее Горшкова. Пока общался и прощался с другими тренерами, потерял из вида ту, которую наблюдал, но она никуда не собиралась, спокойно разговаривала с главой федерации. К удивлению Антона Александр Георгиевич как-то совсем по-отцовски пару раз похлопал рукой по длинной женской ладони. - Антон Тариэльевич, подойдите к нам,- позвал Горшков помощника. - Вот что я думаю,- начал президент ФФККР,- для лучшего знакомства с нашими московскими делами вам стоит съездить на сборы в Новогорск, у нас там как раз три тренерских группы сейчас работать будут. Решение, может, и неплохое, но с учетом того, что у него в Питере творилось, Антон бы лучше отбыл в родные пенаты. - А это надолго?- поинтересовался Сихарулидзе. - Этери Георгиевна, как дорлго вы бы порекомендовали Антону Тариэльевичу пробыть у вас?- обратился к женщине Горшков. Та пожала плечами и, чуть подумав, сказала: - Дня три, пожалуй, чтобы успеть всех посмотреть. - Отлично, тогда решите, в какие сроки вы его ждете и в какие ты, Антош, можешь. А то твои питерские этим летом что-то особенно буйные. Втроем вышли из конференц-зала. Горшков тут же бросил зама и унесся по более животрепещущим делам. - Итак, когда же мне наведаться к вам?- улыбнулся мужчина. - В любое время. Группа на сборах до середины июля,- спокойно ответила тренер. - И вы будете все время ждать меня?- решил пошутить Антон. - Мы вас вообще ждать не будем,- совершенно серьезно ответила блондинка.- Работа идет штатным порядком ежедневно. - А я думал, вы меня будете ждать. Подружимся. Создадим грузинскую диаспору в российском фигурном катании,- продолжал подшучивать Сихарулидзе. - Антон Тариэльевич, дружить со мной не нужно. Вас не поймут в любом случае,- и только сейчас Антон увидел это: у нее глаза подранка, испуганные, надеющиеся и больные. - Можно я все-таки попробую?- попросил негромко. - Как хотите. Пробуйте, пока не надоест,- она прибавила шаг и ушла от него, даже не попрощавшись. Про диаспору он, конечно, немного пошутил. Но не про дружбу. Подружиться надо попробовать. - Однако, характер!- пробормотал себе под нос и пошел в кабинет, к которому до сих пор не мог привыкнуть.