Baiser français

Ванитас любил прогуливаться по ночным улицам Парижа. Никто не мог вторгнуться в его личную комнату с прозрачными стенами; но при этом молодой человек не чувствовал безопасности. И именно поэтому, сидя на крыше, глядя на ночной Париж, Ванитас мог почувствовать себя в безопасности, в приятном одиночестве. Никто не мешал ему думать о своем, никто не смел осудить. В последнее время Ванитас не покидал пределы комнаты, полученной от графа Орлока, в которой они с Ноем остановились на неопределенное время. Выходить без вампира было незачем, пусть Ной невыносим и глуп - его помощь может понадобиться. Было удобно сидеть на крыше, над комнатой: и за вампиром можно приглядеть, и самому посидеть без лишних глаз. Ной настолько любит приключения на свою задницу, постоять за себя он может, но все меняло воспитание. За ним следить просто необходимо. Ванитас никогда не признает, что он переживает за Ноя. Пока Ванитас думал о своем, на крышу незаметно пробрался вампир. Правда,так думал только сам Архивист: Ванитас заметил его неуклюжие движения по черепице. Наследник вампира Голубой Луны просчитался. Ной проснулся ночью, что до этого происходило всего несколько раз, и сегодня вряд ли должно было произойти. Присев рядом, вампир обеспокоено поднял свои розовые, с переливом в фиолетовый, глаза на человека. Ванитас посмотрел в ответ грубо и незаинтересованно. — И что ты тут делаешь? – выдавил из себя Ной. — Париж прекрасен ночью, не думаешь? — И правда, – вампир задумался, не замечая подмену темы. — Ты ведь впервые здесь, верно? – сыпал вопросы лекарь. — Верно. Я пришел ради книги Ванитаса, а в итоге нашел и книгу, и Ванитаса. – Ной произнес это с едкой ноткой, будто насмехаясь; но его лицо выражало самое настоящее спокойствие. Его губы приподнялись в лёгкой улыбке. В ярких глазах отражались звёзды, нависшие над ночным Парижем. Картина завораживала: на вампире свободно висела ночная одежда; волосы мягко качались на ветру; глаза становились океаном, который от уходящего солнца переливался розовым. — Ванитас? – глаза вампира уже не смотрели на небо, они взглядом впивались в лицо человека. Услыша собственное имя, названный дернулся как от кипятка, за что получил новый взволнованный взгляд. Ноя напугало отсутствие живого огонька в глазах напротив. — Ты выглядишь подавлено. — Знаешь, чем известен Париж? – лекарь перевел и тему, и взгляд. Теперь его глаза смотрели на большую полную луну. — Цветами, романтикой и... Круассанами...? – с ноткой неуверенности ответил вампир, после минутного молчания. — Ох, мой милый Ной, ты забываешь о главном! – в глазах человека вновь заиграл страстный огонёк. Подавшись вперёд, прямиком на вампира, наследник Ванитаса шепотом и с ухмылкой произнес в смуглое ухо: — Ты когда-нибудь пробовал поцелуй душ? – проговорив это, лекарь отодвинулся в прежнее положение. — Поцелуй душ? – на смуглых щеках вампира заиграл румянец. — Ох, дорогой Ной, это второе название французского поцелуя. Не хочешь ли ты... – Ванитас игриво облизнул губы. Вампир удивлённо вылупился на человека, когда тот обхватил пальцами его подбородок, аккуратно поворачивая лицо к лицу. Лекарь прикусил обветренные губы; на них выступила кровь. Запах, исходящий от крови наследника Голубой Луны, дурманил разум Ноя. Ванитас посмотрел на заторможеного Архивиста; хотелось подкольнуть его, но вместо этого он лишь припал губами к губам напротив. Глаза Ноя расширились, сердце быстро застучало; промычав что-то нечленораздельное, он успокоился и начал отвечать на поцелуй. Ванитас улыбнулся в губы. Он потянулся языком, надавливая и оттягивая мягкие губы вампира, чтобы тот открыл рот. Добившись своего, язык человека проник в чужой рот, блуждая и исследуя его.

***

Ночь менялась с ранним утром местами. Ной ещё поздней ночью сумел затащить Ванитаса в комнату, как только пошел лёгкий, но холодный дождь. Мурр зашипел, когда его место заняли ноги человека. В тот день Ной встречал рассвет под сопение кота и человека. Сон никак не приходил после такого опыта в поцелуях. На губах застыл сладкий вкус крови наследника Ванитаса, вампира Голубой Луны.