Путь к себе

      Владимир откинул одеяло, посмотрел на свои ноги и улыбнулся, и делал он так каждое утро после операции. Ноги вернулись, и больше не нужно было терпеть натирание пластиковых гильз, натягивать защитные колготки, обрызганные антисептиком, терпеть зуд, не имея возможности элементарно почесать под протезом, переживать, что от слишком резкого движения что-то может отскочить. Теперь протезы стали прямым продолжением его ног, что давало ощутить себя гораздо более полноценным человеком, чем раньше.       Конечно, за радость нового обретения предстояло заплатить немалую цену, понадобилось заново учиться ходить, потому что на обычных протезах он привык двигаться совсем не так, пришлось пройти и через долгий процесс восстановления после самой операции. В первый же день Владимир рвался в бой, хотел встать и пойти, а еще лучше побежать, но его заставляли лежать, а потом долгие часы тренироваться под присмотром медиков, восстанавливая двигательную активность бедер.       — Я же спортсмен, — горячо убеждал Владимир кураторов. — Я не прекращал тренировки. Я уже могу! Разрешите!       Но они сдерживали его порыв рассказами о слишком инновационном методе и медицинских протоколах.       Технический куратор — Виктор Ларионов если не навещал Владимира, то звонил каждый день, узнавал, как самочувствие, и давал советы, как быстрее освоить сложные вспомогательные аппараты.       Владимир слишком верил в успех, он им горел, он им жил, и все шло хорошо. Почасовые нормы нагрузок он выполнял неукоснительно, а потом стремился поработать еще, чтобы быстрее вернуться к любимому занятию — бегу.       Сначала костыли, потом трости помогали Владимиру добираться до тренажерного зала реабилитационного центра, где он возвращал себе спортивную форму на разработанных для инвалидов приспособлениях. Трудился он постоянно сверх всякой меры, удивляя медиков, наблюдающих за процессом освоения протезов.       Владимир стал обладателем продукта прогрессивной медицины и особо ясно это понял тогда, когда настройку его новых ног стали проводить через компьютер, а затем и загрузили нужную программу ему на телефон. Теперь Владимир отчасти чувствовал себя киборгом, а отчасти — бытовым прибором, потому что приходилось все время помнить о подзарядке и периодически подключать себя к источнику питания.       — А у вас надежное программное обеспечение? — поинтересовался Владимир, рассматривая пульт управления. — Прокравшийся вирус или сбой в системе меня не обездвижат?       — Исключено, — заверил программист, активирующий настройки протезов.       Опять потянулся долгий и изматывающий этап подготовки: от хождения с опорой на брусья до использования только одной трости, от пробных выходов из палаты до спусков и подъемов по лестнице, от первого появления на улице до пробежек в парке. Только стоя на набережной реки и переводя дыхание после забега, с острым щемящим чувством в душе Владимир осознал, что по-настоящему вернулся к жизни только сейчас, а не тогда, когда выписался из больницы без ног.       Новым кардинальным шагом к цели стала поездка в реабилитационный центр на черноморском побережье. Море, да еще и не в сезон, Владимира волновало мало, но вот близость к горам его порадовала. Однако наблюдающие за ним врачи прогулки по пересеченной местности пока не разрешали. Приходилось довольствоваться созерцанием зубчатой гряды на горизонте и ощущением близости мечты.       Часть корпусов реабилитационного центра находилась у моря, часть — в предгорье. Владимир поселился там, где был ближе к вершинам. Акклиматизация и адаптация шли хорошо, благоприятно влияя на весь процесс тренировок. И Владимир каждый день доказывал своим кураторам, что готов к встрече со сложным рельефом.       Сам реабилитационный центр впечатлял. Обширная ухоженная территория имела множество прогулочных зон. Постояльцы могли заниматься как в большом, так и в малом спортивных залах, воспользоваться тренажерами в специальном помещении и на открытой площадке, также в двух вариантах размещения предусмотрели и набор основных гимнастических снарядов. Еще на территории имелись скалодром, баскетбольная и волейбольные площадки, сауна, бассейн и массажный кабинет. По соседству в зелени сквера приютилась грязелечебница. Таким удобным набором услуг охотно пользовались не только пациенты, но и спортсмены. По одной из границ центр соседствовал с базой отдыха, где нередко проходили спортивные сборы, и участвующим в них разрешалось воспользоваться физкультурным фондом реабилитационного учреждения. Видимо, руководство последнего считало, что совместные занятия здоровых и восстанавливающихся послужит на пользу всем.       После произошедшей авиакатастрофы Владимир из общительного веселого парня превратился в мрачного и замкнутого одиночку, и даже в реабилитационном центре, находясь в окружении таких же людей с ограниченными возможностями, он не спешил заводить беседы и знакомства. Все время он отдавал тренировкам в спортивном зале и на открытом воздухе, а также прогулкам. Однако, как ни сторонился он общества, оно настигло его и тут.       — Замковой? — отвлек его от качания пресса подошедший незнакомец. — Владимир? Замковой Владимир? — уточнил он.       — Да, — безэмоционально ответил спрашиваемый и чуть внимательнее, чем обычно, посмотрел на заговорившего с ним неизвестного.       Тот тоже был одет в тренировочный костюм, а в руках держал бутылку с водой и полотенце, а значит, к персоналу заведения не относился, что снизило интерес Владимира к нему до нуля.       — Видел вас на марафоне в Приэльбрусье. Очень впечатляюще! — воодушевленно заявил незнакомец.       — Это было давно, — все так же холодно ответил Владимир и снова занялся прессом.       — Да, авиакатастрофа, операция… Рад, что нашли силы вернуться в строй, — не унимался неизвестный.       Владимир остановился и пристально посмотрел на навязавшегося в собеседники, пытаясь понять: издевается тот или серьезен.       — На «Путь к вершинам» готовитесь? — продолжал разговор незнакомец.       — Да, — коротко ответил Владимир, выжидательно глядя на собеседника.       — Значит, нас таких там будет как минимум двое, — с улыбкой заключил неизвестный и лег на стоящий рядом тренажер Хаммера.       Владимир непонимающе нахмурился.       — Вы с какой фирмой по протезу работаете? — задал незнакомец вопрос, который внес в беседу некоторую ясность.       — Конструкторская группа «Дедал».       — А страна?       — Россия.       — Хм. Не слышал. А я с европейским лидером «КиберЭпендиж», — с этими словами неизвестный приподнял штанину на правой ноге, показывая, что там совсем не живая плоть, а потом взялся за тренажер, но и упражнения не отбили у него охоту разговаривать. — Как ваши аппараты, устраивают?       — Не жалуюсь, — поняв, что перед ним товарищ по несчастью, Владимир несколько расслабился и стал отвечать охотнее.       Обсудив особенности работы своих моделей протезов, молодые люди постепенно перешли на другие темы. Выяснилось, что нового знакомого зовут Анатолием Иванищенко и он тоже давно занимается горным марафоном, начав немного позже Владимира. Когда-то даже следил за его успехами, а едва начал завоевывать свои призовые места, как попал в автомобильную аварию. Однако отнятая судьбой нога не лишила его жажды покорять пьедесталы почета. Анатолий тоже планировал впервые вернуться в спорт на ближайшем соревновании в рамках фестиваля «Путь к вершинам».       То, что они станут соперниками, молодых людей не разъединило, а наоборот — сплотило. Владимир с удивлением обнаружил, что обсуждать особенности своего специфического бытия полезно, интересно, это приносит некоторое моральное удовлетворение. Поразило Владимира и то, как легко новый знакомый относится к отсутствию у себя конечности. Он принял это без злости и обиды на несправедливость мира, просто как данность, а теперь решительно и упорно выстраивал на этом жизнь. Тут было чему поучиться. В целом, настроение поднялось и эмоциональный фон улучшился, что положительно сказывалось и на результатах. Правда Анатолий как бы невзначай не упускал случая порекламировать протезы своей марки, но это были мелочи.       До знакомства с Анатолием Замковой не покидал территорию реабилитационного центра, но начал выходить в город, обретая компанию. На этих прогулках он открыл для себя, как хороша южная природа, даже в не сезон. Аллеи радовали экзотической растительностью, гул моря успокаивал или наоборот — пробуждал интерес, заставляя бесконечно наблюдать за тем, как волны разбиваются о пирсы. Каждая новая не походила на предыдущую, каждая взлетала фееричным потоком брызг, чтобы тут же эффектно рухнуть и ускользнуть обратно в море.       В один из дней, когда молодые люди возвращались с прогулки, у ворот центра их окликнули:       — Разрешите задать вам пару вопросов?! — громко прозвучал женский голос. — Для телевидения! — И из кустов, как из засады, вынырнули журналистка и оператор. — Всего пару вопросов! — энергично устремилась к ним барышня с микрофоном. — Всего минута вашего времени!       Ее спутник включил камеру, не дожидаясь согласия снимаемых.       — О чем? — спокойно поинтересовался Анатолий.       Владимир недовольно покосился на уставившийся на них объектив.       — Об этом центре! О его условиях! — сбивчиво пояснила журналистка, еще не восстановив дыхание после небольшой пробежки. — Как вы их находите? — она сунула микрофон Анатолию почти в лицо. — Все устраивает?       Анатолий кинул быстрый взгляд на своего спутника, а потом кивнул:       — Все устраивает.       — Залы? Оборудование? Тренажеры?       — Это все на должном уровне.       — А контингент?       — В смысле? — не понял Анатолий, но журналистка не стала отвечать, а перескочила на другое:       — Как вы относитесь к тому, что основные фонды отняты у еще советской спортивной базы и переданы частному дому отдыха?       — Это не дом отдыха, — возразил Анатолий.       — Это реабилитационный центр, — поправил Владимир, продолжая хмуриться.       — Вот именно. Великолепная база и ее ресурсы тратятся на то, чтобы возиться с теми, чьи физические возможности не восстановить. Вместо того чтобы дать тренироваться здесь будущим чемпионам, все отдали тем, кому спорт постольку-поскольку.       Теперь нахмурился и Анатолий.       — По-вашему, не дотягивающим до чемпионства тренироваться не нужно? — мрачно поинтересовался он.       — Такими «тренировками» можно заниматься и дома, а спортивная база должна использоваться теми, кто бьется за нашу страну, за рекорды. Разе вы не согласны?       — А инвалидам, значит, можно только дома сидеть? — уточнил Анатолий.       — Детям и олимпийцам он нужнее, — уверенно заявила журналистка. — Скажите и об этом пару слов. Скажите, как важны для постановки рекордов непрерывные тренировки в лучших условиях.       — Вы от какого канала? — спросил Владимир, осматривая девушку и оператора на предмет опознавательных знаков телекомпании.       — Местная, «Черноморец», — мимоходом ответила журналистка. — Нам важно вернуть народное достояние спорту, людям. Поделитесь тем, как тяжело уступать тому, что бесперспективно, теряя время и возможности, — не попросила, а уже потребовала девушка.       — Идем, — бросил Владимир товарищу, понимая, что ни к чему хорошему такое интервью не приведет.       — А вы не из движения «За чистый спорт»? — не спешил уходить тот.       — Да, — закивала девушка, — и мы на вашей стороне, — она повернулась к оператору, тот тоже закивал.       — Так вот, мы как спортсмены, — Анатолий товарищески положил руку на плечо Замкового, — проходящие реабилитацию, чтобы вернуться в спорт, со всей ответственностью заявляем: наши полностью здоровые сотоварищи нисколько не мешают нам заниматься.       — Подождите, — опешила журналистка, — а вы?.. Вы кто?..       — Мы безногие инвалиды, которые не хотят тренироваться дома, — с улыбкой заявил Анатолий, не ощущая ни капли отрицательных эмоций. — А теперь извините, нам с товарищем в бассейн пора, стометровку сдавать, — с этими словами он развернулся и пошел к воротам центра, увлекая за собой Владимира.       — Обалдеть, — пробормотала девушка, опуская микрофон. — Ты это снял?       — А не надо было? — спросил оператор, выключая камеру.       Спортсмены скрылись от глаз работников СМИ за оградой центра, и тогда Анатолий позволил себе недовольно заметить:       — А их все больше, этих упертых активистов. С удовольствием бы выступил на их канале, чтобы поставить таких на место.       Владимир кивнул, а в том, что сам когда-то состоял в этом движении, решил не признаваться.       Спустя несколько дней ретивая журналистка снова попалась им на пути.       — Здравствуйте! Помните меня?! — окликнула она вышедших с территории центра и выбралась из кустов. — У меня интересное предложение!       В этот раз она была без микрофона и оператора, то есть съемки не предполагались. Спортсмены остановились.       — Какая настойчивая, — улыбнулся Анатолий.       — У меня к вам предложение, — повторила девушка, настигнув их. — Поучаствуйте в нашей популярной программе «Постскриптум». Как раз планируется обсуждение проблемы людей с ограниченными возможностями. Вы же?.. — она окинула молодых людей пытливым взглядом, стараясь определить, чего же у них не хватает.       — Нужная тема для освещения, — сделав серьезный вид, кивнул Анатолий. — Мы с товарищем охотно поучаствуем.       — Нет, я пас, — возразил Владимир.       — Да брось. Людям нужно показать, что инвалидность — это не конец жизни, даже не конец для профессионального спорта. А твои поклонники должны знать, что ты возвращаешься на дистанцию, — подбодрил его Анатолий, а потом обратился к девушке: — Давайте о времени, месте и условиях съемок вы мне сообщите при личной беседе. Скажем, в семь часов вечера встретимся на центральной набережной у фонтана.       Владимир едва заметно улыбнулся, услышав это предложение. Девушка была симпатичной, круглолицей, со вздернутым носиком и пухлыми губками. Как он мог не понять товарища в такой ситуации?       Журналистка сначала хотела возмутиться, но передумала.       — Хорошо. Вот вам моя визитная карточка. Там есть телефон…       — А вот вам мой номер, — откликнулся Анатолий, быстро набирая на своем мобильном цифры с визитной карточки.       — Гадко и мерзко, а ты живи дерзко, — речитативом под музыку объявил мужской голос. — Брось все дела, судьба не права.       Девушка поспешно стала рыться в сумочке в поисках запевшего устройства связи.       — Ваш девиз? — поинтересовался Анатолий со снисходительной улыбкой.       — Это же Апгрейд, — журналистка все же разыскала телефон и отклонила вызов.       — Любите рэп?       — Ну… он же известный…       — Наверное, мы тут на отдыхе несколько одичали, — усмехнулся Анатолий, бросив взгляд в сторону товарища.       — Я должна записать ваши данные, — заявила девушка, открывая записную книжку в телефоне.       Молодые люди сообщили ей о себе все, что она хотела знать. На этом разговор окончился.       — Наталия Лисовская, — прочел Анатолий на оставленной журналисткой визитной карточке. — Наталия… прекрасная талия… и грудь — тоже неплохо, — пропел он, глядя девушке вслед.       — На тренировку пора, — одернул товарища Владимир.       Точная дата и время телебеседы были определены, но Владимир продолжал сомневаться в нужности своего участия.       — Может, без меня? — в который раз спрашивал он Анатолия. — Вы с ней в очередной раз мило побеседуете. Я вам зачем?       — Там разговор не с глазу на глаз предполагается. Пригласят еще какого-то специалиста — философа.       — Философа? — удивился Владимир. — Зачем?       — Там и выясним. Даже от меня конкретные вопросы держаться в тайне, хотя мы с Наташей и хорошо поладили. И потом, это же ты знаменитость, не я.       — Был когда-то, — помрачнел Владимир.       — Тебя еще помнят, я уверен. Так что ты там нужнее, чем я.       Владимир хмурился и, продолжая вести с собой внутренний диалог, отходил к снарядам, чтобы отвлечься на силовые упражнения.       И все шло хорошо, пока за два дня до назначенной для похода на телевидение даты Анатолий не заявил перед утренней тренировкой:       — Прискорбно, но телезвездой мне, похоже, так и не стать.       — Почему? — поинтересовался Владимир.       — Куратор требует срочно приехать на обследование протеза. Что-то там с его отчетами не то, а в преддверии соревнований они не хотят ничего откладывать — очень боятся, что техника подведет и мое участие сорвется. От меня ждут только победы. Сам понимаешь. Вечером уезжаю, а вернусь аж через неделю. Пока они все обследования проведут… Придется тебе самому отстаивать нашу позицию.       Такая перспектива Владимира не слишком обрадовала.       — Но ты же понимаешь, как это важно, — начал убеждать Анатолий, видя настрой товарища. — Кому-то это поможет не пасть духом, кому-то — поверить в свои силы, а кто-то хотя бы задумается, насколько непросто так жить.       Владимир кивнул. Не мог же он теперь ретироваться, даже оставшись без товарищеской компании.       — А еще, по дружбе, упомяни, пожалуйста, в беседе, что твой товарищ пользуется протезом фирмы «КиберЭпендиж» и очень доволен. Ну, так, вскользь упомяни. И про свой расскажи. Пусть люди знают, что медицина не стоит на месте. И еще, — он вынул из кармана спортивных брюк настольный календарик с логотипом изготовителя своего протеза, — во время эфира поставишь его на стол перед собой. Можно даже прямо на него не указывать, пусть просто стоит, и так в камеру попадет.       Все это смахивало на довольно корявую рекламную акцию, но Владимир не стал отказывать товарищу в такой малости.        В прошлом, которое теперь казалось невероятно далеким, Владимиру доводилось давать интервью, в том числе и в студиях разных телеканалов, но все равно предстоящее мероприятие было очень волнительным и ответственным. Он старался не показывать своих эмоций, но напряжение все равно ощущалось.       — Расслабьтесь, — с улыбкой советовала ему девушка гример, — а то цвет лица получится неровным.       — Перестану быть привлекательным? — попытался пошутить Владимир.       Девушка смутилась:       — Нет, не перестанете.       Лисовская гримировалась сама, на свой вкус и в силу своих умений, отсюда появились слишком яркие губы и залихвастые брови.       «Лучше бы оставалась как обычно», — подумал Владимир.       Третьим участником беседы в маленькой студии стал пожилой и, судя по костюму, эксцентричный субъект. Красный галстук-бабочка в горошек и такой же платочек, торчащий из нагрудного кармана серого пиджака, сразу настроили Владимира на скептический лад, и он с чистой совестью выставил перед собой календарик с логотипом «КиберЭпендиж». Начало беседы неожиданно затянул второй приглашенный гость, которого долго не устраивало, как над ним работал гример. Владимир проявил терпение. Остальным участникам записи пришлось поступить так же.       Наконец, под команду «Снимаем!» процесс записи пошел. Журналистка начала с зачитывания неуклюжего введения о важности спорта в жизни каждого в отдельности и страны в целом. Потом перешла к пересказу истории спортивной базы «Черноморец», сейчас частично обобранной реабилитационным центром, а после добралась и до представления гостей. Так Владимир узнал, что беседовать предстоит с Камоловым Иваном Федоровичем, кандидатом философских наук, членом обществ, названия которых произносятся с большим трудом, и в целом известным в городе общественным деятелем. О Владимире Лисовская сообщила имя, фамилию, и что он бывший спортсмен, оставивший спорт из-за травмы. «Вот тебе и знаменитость», — усмехнулся про себя Владимир.       — Какой вид спорта? — не остался безучастным Камолов.       — Горный марафон, — ответил Замковой.       — Не слышал про такой. Но понятно, почему вы тут, — со всезнающим видом заявил Иван Федорович. — А вот вы вспомните себя до происшествия. Что вы думали о тех, кому настоящими спортсменами уже не стать никогда?       Владимир вспомнил, и ему стало стыдно за свои мысли и слова. Пока несчастье его не коснулось, всё действительно виделось по-другому.       — Я всегда думал, что каждый имеет право заниматься в меру своих сил и возможностей, — расплывчато ответил спортсмен, — и только некоторые способны заниматься сверх меры, чтобы достигать значительных результатов.       — Но именно последних и надо поддерживать, ведь так? — ухватился за его мысль Камолов. — А хотели бы вы, рвущийся к запредельному успеху, наблюдать за тем, как рядом с вами занимается тот, чьи возможности ограничены из-за травмы? Разве это не расхолаживает? Не снижает планку? Не внушает необоснованного самомнения и переоценки своих сил?       — Нет, это наглядно доказывает, что важнее всего в спорте не сила тела, а сила духа. Она поднимает и искалеченное тело, чтобы довести до победы. Разве такое может снижать планку? Если высот в спорте может достичь и ограниченный в возможностях человек, то для человека здорового преград не должно существовать. Все преграды у нас только в голове.       — Не соглашусь! — эмоционально заявил Иван Федорович. — Выше заданного природой максимума не прыгнуть! Утратившему какие-то части полностью здорового не победить!       — Я как раз собираюсь доказать обратное. Как и мой сотоварищ, который использует современные протезы компании «КиберЭпендиж», — с улыбкой Владимир подвинул календарик ближе к камере.       — Спортивную базу «Черноморец» отняли у федерации Олимпийского резерва, — вмешалась в диалог гостей журналистка, — и почти всю перепрофилировали под центр помощи людям с ограниченными возможностями. Разве это не борьба против развития спорта под видом обратного? Что вы об этом думаете? — обратилась она к Камолову.       — Что же вы меня сбиваете с мысли, девочка? — недовольно ответил тот. — Конечно, сейчас профильных спортивных баз у нас все меньше, а домов отдыха — все больше. Потому что отдых приносит прибыль, а спортсмены еще неизвестно, что принесут. У нас же вопрос глобальнее. Сродни гамлетовскому: «Быть ли не быть?» Надо разделять тех, кто реально может завоевывать медали и показывать рекорды, и тех, кто просто хочет показать, что даже с травмой еще чего-то стоит. Есть параспорт, есть масса других мероприятий… Котлеты, как говорится, отдельно, а мухи отдельно. «Черноморец», конечно, жалко. Его надо отвоевывать и восстанавливать. Иначе с кого наши девчонки и мальчишки будут брать пример? С людей с ограниченными возможностями? С праздных отдыхающих? Чем их завлекать в спорт?       — Мне кажется, вы напрасно смешиваете все в одну кучу, — заметил Владимир.       — А что поделаешь, если жизнь такая?! — взвился его собеседник. — В реальной жизни все вместе, а не по отдельности! Все идет рука об руку! Дети впитывают то, что их окружает! Берут пример с того, что видят! А видят вас! А могли бы настоящих чемпионов, которые приехали бы сюда, если бы спортивную базу восстановили!       Владимир отчетливо понял, что делать ему в этом разговоре нечего, пользы от такой беседы не будет.       — Да, верно, — снова вмешалась журналистка и принялась быстро зачитывать: — На спортивной базе «Черноморец» тренировались такие знамениты спортсмены, как Александр Ветлюжный, Григорий Симонович, Иван Пырьев, Алексей Санин, Николай Желобов, Марат Баратов.       — А вашего имени среди них нет, — ехидно заметил Камолов.       — У меня все впереди, — спокойно ответил Владимир. — И я, и медицина, и мой товарищ, который использует современные протезы компании «КиберЭпендиж», не стоим на месте.       — Вот, о протезах! — обрадовался Камолов, обретя упущенную мысль, и тут же кинулся в бой. — Вы представляете, какая опасность грозит нашему спорту?! Теперь я готов поверить в вашу решимость побеждать! В вашу уверенность в победе! Там, где обычный спортсмен опирается только на силу своих мышц, вы же будете действовать силой стали и кибернетики! Конечно, при таком раскладе можно оставлять позади совершенно здоровых спортсменов!       — Правила запрещают участие в соревнованиях олимпийских категорий лицам с протезами, в которых используются силовые приводы, — не поддаваясь эмоциональности собеседника, проговорил Владимир и, так как беседа окончательно утратила для него смысл и серьезность, добавил: — И мой товарищ использует современные протезы компании «КиберЭпендиж» без силовых приводов.       — Это только пока запрещено! — продолжал горячиться Иван Федорович. — Мир стремительно меняется! Правила и законы тоже! То, что сегодня немыслимо, завтра уже норма! Словно змеи в спорт вползают, с одной стороны, опаснейшие препараты, а с другой — технические усовершенствования! Скоро обычному человеку в профессиональном спорте места не останется!       — У меня есть официальная статистика, — напомнила о себе Лисовская и зачитала с приготовленного листа: — Двадцать шесть процентов спортсменов уличают в использовании запрещенных препаратов, пятьдесят процентов спортсменов-параолимпийцев использует сложнотехнические протезы, три процента участников соревнований заявляют о себе, как о трансгендерах, шесть процентов признались, что имеют нетрадиционную ориентацию…       — Вот! Вот! — возбужденно перебил журналистку Иван Федорович. — Видите, куда это все ведет?! К развалу и деградации! Спорт — это больше не здоровье и красота, это деньги и спекуляция на всякой мерзости! Результатов добиваются любыми способами! Лезут в профессиональный спорт, потому что там больше возможностей, но при этом требует снисхождения к своей немощи! Им можно то, что здоровым спортсмена нельзя! И запрещенные лекарства, и технические устройства вместо мышц! Кто в таком случае выигрывает? Механика и фармацевтика, а не человек-спортсмен!       — Хотите стать на пути прогресса? — уточнил Владимир. — Предлагаете и медицине остановиться в развитии?       — Что за схоластика?! — замахал руками Камолов. — Спорт надо оставить спортсменам, для других лиц — организовать иные развлечения, а детей привлекать именно в спорт, к здоровому образу жизни.       — Хочу напомнить, — подала голос журналистка, — что в советское время спортивная база «Черноморец» принимала спортсменов не только со всего СССР, но и из-за границы. Здесь в исключительно благоприятной местности, в двух климатических зонах проходило множество сборов, слетов и тренировок, именно здесь обычные школьники и студенты превращались в спортсменов мирового уровня. Лучшие клубы страны присылали сюда своих лучших представителей.       — А теперь, — перебил ее Иван Федорович, — там отдыхают те, у кого все позади, вместо тех, кто стремится вперед.       — Вперед стремимся мы, вместе с наукой и техникой, — Владимир говорил серьезно, но с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, — и я, и мой товарищ, который использует современные протезы компании «КиберЭпендиж», и многие такие же, как мы.       — Вы совсем не хотите меня услышать! — раздраженно заявил Камолов.       — Но судьба спортивной базы «Черноморец» всех нас очень волнует, — проговорила Лисовская, понимая, что заготовленные фразы не слишком сюда подходят, но отклониться от сценария не могла. — Большая парковая территория, расположенная как у моря, так и в горах, несколько корпусов со спортзалами и бассейнами, со своим стадионом. Сейчас все это занято совсем не нашими олимпийскими надеждами, а праздно отдыхающими.       — У вас совсем неправильное представление о том, что там происходит, — заметил Владимир.       — Зато мы точно знаем, что там должно происходить, но не происходит, — парировал Иван Федорович. — Всем нам пора серьезно задуматься о будущем, о здоровье наших детей, которые предпочитают сгорбившись сидеть, уткнувшись в телефоны, а не заниматься физкультурой на свежем воздухе.       — Конечно, это важная, очень важная тема, — поддержала журналистка, — и ее нужно поднимать. Спортивную базу «Черноморец» необходимо восстановить. Этим занимается, в том числе, и движение «За чистый спорт». И по поводу движения «За чистый спорт» я бы хотела сказать, что это движение хоть и сравнительно молодое, но быстро и прогрессивно развивающееся. Беря свое начало в США, оно уже широко представлено и в нашей стране. В России в его ряды вступили почти миллион человек. Каждый месяц движение проводит для своих сторонников, сочувствующих и просто интересующихся, тематические мероприятия, — бодро читала журналистка, — в том числе и спортивные, а также встречи с самыми прогрессивными людьми страны: писателями, поэтами, артистами; организуются марши гражданской активности, пикеты и протесты в периоды скомпрометировавших себя соревнований.       — Вы тоже там состоите? — поинтересовался Владимир у девушки.       — Да, — гордо ответила она и указала на прикрепленный к груди значок.       — А на марафоне «Путь к вершинам» пикеты планируются? — с трудом держал самое серьезное выражение лица Владимир.       — Я… пока… еще… — неуверенно проговорила журналистка. Вопрос явно застал ее врасплох.       — Надо полагать, теперь я компрометирую марафон своим участием, значит, акция гражданской активности непременно должна быть, — серьезно сказал Владимир. — И не менее его компрометирует мой товарищ, который использует современные протезы компании «КиберЭпендиж».       Тут Камолов, наконец, понял, что приглашенный спортсмен над ними завуалированно издевается.       — Очень дельная мысль, — вклинился он в разговор, — неожиданно получить от вас такое правильное предложение. А скажите, дорогая, в нашем городе представительство этого движения есть?       — Конечно, есть! — обрадовалась спасенная этим вопросом Лисовская и продолжила зачитывать: — В нашем городе это движение существует уже три года. Его офис находится на улице Мирной, напротив памятника матери и ребенку. В его состав входят пятьсот один человек…       — Пятьсот два, — перебил Иван Федорович. — Я тоже хочу туда вступить. Непременно. Считайте, что уже вступил.       — А это не помешает вашему участию в другом движении? — с деланой участливостью поинтересовался Владимир. — Вдруг будет конфликт интересов? Или взносов.       — Вы какое движение имеете в виду? — подозрительно посмотрел на него Камолов.       — Движение «Граждан СССР». Не войдут ли интересы и принципы двух движений в конфликт?       — А откуда?.. С чего вы взяли, что я отношусь к «Гражданам СССР»? — стал еще более подозрительным Иван Федорович.       — Мне подсказала это ваша активная жизненная позиция. Такой человек не мог пройти мимо несправедливого развала великой страны и угнетения ее граждан коммерческой организацией «РФ».       — Вот, значит, куда вы… — гневно засопел Камолов. — Вот, куда целитесь. Хотите свести на «нет» всю нашу дискуссию! Но я вам не позволю! Не позволю! Не увиливайте! Мы рассматриваем серьезные вопросы!..       — Развала страны, — подсказал Владимир, — и здесь не могут сделать современный протез, а этим занимается компания «КиберЭпендиж». Мой друг их рекомендует.       — Причем тут ваш друг?! Что вы все о своем друге и этом «Эпендиже»?! Прекратите! — окончательно вышел из себя Иван Федорович, и теперь даже неопытная ведущая поняла, что беседу лучше заканчивать.       — К сожалению, время нашей беседы подошло к концу, — затараторила она. — Хочу поблагодарить за участие наших гостей. Беседа была исключительно увлекательной и познавательной…       — А я хотел бы подарить вам календарик «КиберЭпендиж», — решил добавить последний аккорд Владимир и протянул оппоненту картинку с логотипом, все это время простоявшую на столе. — Хам!!! — крикнул Камолов, но выключенная камера этого уже не засняла.       Извиняться перед Владимиром никто не стал — ни работники телекомпании, ни кандидат философских наук. Все были слишком заняты тем, чтобы успокоить последнего.       На следующий день позвонил Иванищенко, чтобы узнать, как прошли теледебаты.       — Так успешно, что они вряд ли попадут в эфир, — бодро заявил Владимир.       — Ты припер их протезами к стенке и размазал?       — Нет, и не мои протезы были в центре внимания, а твои.       — Мои? — удивленно переспросил Анатолий.       — Да, и вместе с «КиберЭпендиж». Я упомянул их столько раз, сколько смог, так что мне даже доплата за рекламу положена.       — Даже представить себе не могу, что ты там устроил, — рассмеялся собеседник.       — Ничего особенного. Попытался в конце подарить философу твой календарик, а он назвал меня хамом.       — Хотелось бы мне на это посмотреть. А Наташа?       — Адепт чистого спорта. Возможно, теперь на марафоне нас будет встречать акция протеста, — весело заявил Владимир.       — Мощно! И это все за одно появление на телевидение. Да ты гений медиапространства!       На самом деле, участие в телебеседе оставило у Владимира гнетущее впечатление. Мир не был готов принять его возращение на протезах.       — А как твои дела? — перевел тему разговора Владимир. — Выяснили, в чем неисправность?       — Сбой программы управления. Ничего страшного. Скоро вернусь.       Так время в реабилитационном центре пролетело незаметно. Каждый час, потраченный там с пользой, принес свои результаты. Организм окреп, вмонтированные в тело протезы хорошо прижились, а вот собственная квартира после просторов курорта показалась крошечной и давящей. Хотелось вырваться из тесноты и ограниченности, вернуться на открытые пространства, под соленые брызги, крики чаек и манящие вершины на горизонте, однако новые препятствия и бюрократические проволочки удерживали Владимира на месте.       Медики, наконец, дали добро на полную активную эксплуатацию протезов, но продвижение к цели застопорилось на согласовании участия спортсмена с ограниченными возможностями в марафоне. К процедурам согласования подключились юристы и конструкторы, тщательно разбирались правила мероприятия и строение протезов. Каждую неделю Владимир вместе с кураторами ходил в организационный комитет фестиваля, выслушивал различные мнения и отговорки, убеждал и доказывал, проходил массу исследований и опросов. В конце концов, организаторы мероприятия настояли на том, чтобы им предоставили показатели испытаний протезов в горной местности. С огромным удовольствием Владимир полетел обратно на черноморское побережье.       Периодически он созванивался с Иванищенко, чтобы узнать, как у того идут дела согласования участия в марафоне.       — Все идет по плану, — уверенно отвечал тот.       Как выяснилось, на пути продвижения «КиберЭпендиж» преград ставили гораздо меньше.       — Что ты хочешь? Мировой лидер, — объяснял Анатолий. — Отработанные механизмы, налаженные связи. Будет большой удачей, если вы успеете получить все разрешения к старту. Серьезно тебе советую подумать о смене протезов. Я пришлю тебе техническую документацию на подобные моим. Почитаешь, подумаешь. Условия испытания тоже неплохие. Платят достойно. Но, конечно, на ближайший старт ты уже не успеешь.       — Спасибо, останусь на своих. Я с ними уже сросся.       Вторая поездка совпала с началом активного периода спортивных сборов. В реабилитационном центре и на соседних турбазах людей стало больше. Залы, игровые площадки и тренажерные зоны теперь практически нельзя было застать безлюдными. Встречались и знакомые лица.       — Володька, ты ли это?! — радостно окликнули Замкового в коридоре.       Тот сразу узнал голос и обернулся. Не ошибся. С распростертыми объятьями к нему несся старый товарищ по клубу марафонцев — Никита Поликарпов.       — Аккуратно. Собьешь, — с улыбкой предупредил его горячий порыв Владимир.       Обрадованный встречей товарищ в первое мгновение посчитал это шуткой и продолжил стремительно воплощать свое намерение в жизнь, но потом вдруг осознал всю серьезность предостережения, убавил силу натиска и озабоченно посмотрел на ноги Замкового, которых как бы не должно было быть…       — Здравствуй, дружище, здравствуй, — весело приветствовал его Владимир, не давая изначальному позитивному настрою угаснуть. — Какими судьбами?       — На сборы, — Никита все же не отказал себе в самом ярком проявлении горячих дружеских чувств и обнял старого товарища, но аккуратно. — А ты? — в ответ спросил он, но потом подумал, что вопрос бестактен, и смутился.       — И я на сборы. Как же иначе? Фестивальный марафон на носу, — бодро ответил Владимир, не переставая улыбаться.       Товарищи не виделись после того, как Никита единственный раз навестил Замкового дома, после выписки из больницы. Владимир сам прекратил общение с прежними друзьями и знакомыми, считая, что жизнь слишком изменилась. Поликарпов о наличии протезов не знал, но догадывался.       — Ты будешь участвовать в марафоне? — осторожно уточнил он.       — Очень на это рассчитываю. Пока утрясают все формальности.       — Это… здорово, — у Никиты не нашлось подходящих слов, чтобы выразить всю ту бурю чувств от восхищения до опасений, что его охватила, поэтому он только крепко пожал руку товарищу.       — Ты где-то на ближайшей турбазе поселился?       — Да, в «Горном воздухе». Сюда заниматься ходим. А ты?..       — Прямо здесь живу, в реабилитационном центре.       Никита понимающе кинул взгляд на ноги товарища.       — Так что снова будем заниматься бок о бок, — бодро заявил Владимир, стараясь отвлечь друга от поползновений жалости.       — Я рад, — искренне признался Поликарпов. — Рад, что ты снова… — он хотел сказать «на ногах», но в последнее мгновение заменил на: — Снова в деле.       В дружеской компании тренировки пошли еще интенсивнее.       Товарищи привычно начали соревноваться во всем: от того, кто больше сделает подходов к штанге, до того, кто быстрее взберется по скалодрому. И Никита даже не думал поддаваться, зная, что этим только обидит Замкового. Конечно, он внимательно присматривался к Владимиру, пытаясь уловить, когда отсутствие ног выдает себя, но это проявлялось в таких незначительных моментах, что незнавшие о его увечье даже не догадывались, что среди них инвалид.       Однако Поликарпов оставался верен своим убеждениям и поддержки движению «За чистый спорт». Он видел, насколько серьезно товарищ подходит к подготовке своего участия в марафоне, но считал это плохой затеей.       Улучить удобный момент, чтобы поговорить об этом, удалось только через неделю после встречи. Перед вечерней тренировкой они бродили вдвоем по полупустой набережной, наблюдая за набегающими на берег волнами. Солнце пряталось за пеленой низких облаков. Накрапывал мелкий дождик, но уходить от морской свежести в душные помещения не хотелось, а стаканчики горячего кофе в руках дарили достаточно тепла и ощущения уюта, чтобы продолжать прогулку.       — Когда планируешь пойти на трассы? — спросил Никита, от моря повернувшись к горам.       — Со дня на день мой куратор из протезной фирмы должен приехать, с ним медик и нанятый для меня тренер, тогда и пойдем осваивать маршруты.       — А я уже успел трижды побывать несмотря на погоду. Видишь разницу? Мне не нужно чье-то разрешение и группа поддержки. Понимаешь же, Володя? Горные трассы опасны и для тех, кто на своих ногах, не говоря уже о… заменителях.       — И ты туда же, — недовольно откликнулся его товарищ. — Вспомнил о правилах своего движения.       — Нет… ну, не только… но это же очевидно. Да, ты тренируешься, вижу, что ты в хорошей форме для… такого состояния, но это же марафон — огромная дистанция по пересеченной местности. Там травму получить — раз плюнуть. Даже я попадал в неприятности пару раз, ты же знаешь. И у тебя самого не все было гладко. Случайностей никак не избежать. А в твоем положении…       — В моем положении можно только по квартире на колясочке кататься? — раздраженно перебил Владимир.       — Зачем? Есть множество других занятий…       — Я слишком люблю спорт, и я еще в хорошей форме, — жарко возразил Замковой.       — Есть же другие виды спорта.       — Шахматы и шашки? К сожалению, не имею к ним никакой склонности.       — А другие… беговые дисциплины?       — Я не спринтер. Сам же видишь. Конституция другая. Да и для классического марафона нужно совсем иное… Меня бесполезно отговаривать. Я прекрасно представляю себе цель и иду к ней, а скоро даже побегу.       — Хорошо, допустим, ты и побежишь, но… а результат? На какой результат ты рассчитываешь? На олимпийский — главное не победа, а участие?       — Брось, — усмехнулся Владимир, — кто же не мечтает о победе. Мне нужно призовое место. Лучше, конечно, первое. Чудеса науки и техники обходятся настолько дорого, что я еще неизвестно, когда смогу расплатиться.       — Но это же совсем… — Никита даже поморщился и хотел честно сказать «безумие», но в итоге немного смягчил: — Утопия. За время, пока тебя не было, уровень подготовки участников поднялся настолько, что на что-то рассчитывать можно лишь выкладываясь на пределе человеческих возможностей.       — А я выхожу за пределы, — резко заявил Владимир. — Вся моя жизнь давно за пределом. Не привыкать. Я-то надеялся, что ты как спортсмен меня поймешь лучше, чем другие. Вот ты можешь себе представить, что ты очнулся, а у тебя больше нет ног? Прежняя жизнь мгновенно разбивается в дребезги. Ее больше не собрать, не склеить. Приходится выстраивать что-то новое и отказываться, бесконечно отказываться от самого простого и необходимого. Даже от себя приходится отказываться и выдавливать из себя кого-то другого. А я не хочу. Я хочу остаться собой. Хочу делать то, что умею, и то, что люблю. Снова хочу бегать и выигрывать. Если ты не можешь и не способен это понять и принять, значит, не зря наши дороги разошлись.       — Не надо так, не воспринимай меня как врага.       — Нет, конечно. Как соперника, — усмехнулся Владимир. — Предпочту считать, что отговариваешь от участия, потому что боишься мне проиграть, как это было уже не раз. В одном ты точно прав, — он смял опустевший стаканчик и швырнул в урну, — чтобы достичь победы, заниматься мне надо в десять раз больше, чем обычному спортсмену. Пошел я… на тренировку, — резко закончил Владимир, развернулся и ушел.       На безлюдной набережной под плачущим небом Никита остался один. На душе было мерзко. Он искренне переживал за того, кто снова не хотел быть его товарищем. Они ведь оба так обрадовались встрече, и дружба стала возрождаться самым естественным образом. Казалось, все вернулось на несколько лет назад, когда они еще состояли в одном клубе и непримиримо соперничали на соревнованиях, а вне их рамок были не разлей вода. Роковая катастрофа все изменила. Владимир ушел от всего мира, замкнулся, не желал никого видеть, никого к себе не подпускал. Пока он еще лежал в больнице, Никита навещал его едва ли не каждый день, поддерживал, рассказывал что-то веселое или ободряющее и обещал любую помощь, какая только понадобится. Однако Замкового как подменили — он стал на себя не похож. В больнице присутствие товарища еще терпел, а потом выписался и исчез, сменил телефон, а позже и квартиру, потому что Никита один раз явился проведать без приглашения.       И вот здесь, вдали от дома, Никита вдруг встретил Владимира таким же, как тот был до потери ног: живым, в меру общительным, решительным и сосредоточенным, до седьмого пота изматывающим себя на тренировках и изо всех сил рвущимся к победе. Все бы хорошо, но Никиту слишком пугало, что, не достигнув желаемого выигрыша, товарищ совсем сломается.