Видовая несовместимость

      

[Суббота, 18:00]

— Главнокомандующая, разрешите обратиться? — Что случилось, Микаса? — Хотела спросить у вас значение одного термина. — Спрашивай конечно. Чем смогу — помогу. — Что такое сублимация? — Ого! Хорошее слово. И значений у него несколько. В химии, например…

[Воскресенье, 9:00]

      Леви бежал рысцой по влажному песку. Песок в ботинках, песок на зубах, песок под веками. Последний, правда, метафорический, но приятнее от этого не становилось.       Вчерашняя гроза очистила воздух, ливень, пришедший с моря, прибил пыль и остудил раскалённые прибрежные барханы. Лес, раскинувшийся неподалёку, у подножья горной гряды, умытый дождем и сияющий теперь огромным изумрудом, был наполовину скрыт туманной завесой. Солнце не жарило, как во вчерашний полдень, лишь вскользь ласкало тёплыми лучами, пробивающимися через клубистые рваные остатки туч былой бури.       Капитан остановился отдышаться, залюбовался красотой нетронутой ещё человеческой рукой природы.       Нетронутые красоты…       Мотнул головой, прогоняя давешний морок. Да что же за наваждение?       Рубашка промокла от пота, с волос тоже капало. Утро ещё не приблизилось к десяти часам, а он уже успел хорошенько умотать себя физической нагрузкой.       Дыши, Леви. Что же ты, дерьма кусок, пыжишься и плавишься то? Ей-богу, как пиздюк пубертатный! С каких пор не всё равно тебе?       Он твёрдо решил завершить свою спонтанную утреннюю тренировку часовым заплывом в холодном штиле моря. В самом интенсивном темпе, и с нырянием на время. Всё ради пустой чистой головы.       Как там было, в умных командоровых книжках? Сублимация и рефлексия?

Рефлексия и сублимация.

Ага. Вдох-выдох. Пошёл на хер!       Зло сплюнув под ноги своим навязчивым неуместным мыслям, Леви продолжил бег, перемежая его выпадами из приёмов рукопашного боя.       Добравшись в скором темпе до последнего песчаного препятствия, обречённо закатил глаза. На берегу, расстелив покрывало и раскинувшись двумя смешными звездочками, загорали его подчинённые. Судя по мокрым пятнам под ними, девицы уже успели вдоволь наплаваться. Блаус и Аккерман.

Сублимация и рефлексия.

Или наоборот?

Блядь!

      Девушки услышали его шумное сбитое дыхание, развернулись как по команде, и подскочили, вытянувшись по струнке и отдавая старшему по званию честь. Капитан против собственной воли ухмыльнулся. — Вольно, мокрицы. Выходной же, все-таки. — А что вы делаете такое? — любопытство Саши взяло верх.       Леви едва не споткнулся, спускаясь с крутого песчаного отвала. Бросил короткий взгляд на купальщиц и молча принялся стягивать ботинки. — Новый вид тренировок, капитан? Можно нам с вами? — Микаса привычно смотрела исподлобья, и Леви на секунду померещилась глумливая усмешка на её губах. Блядь! Да за что? Неужели, ты все-таки не спала вчера? — Вам со мной нельзя. Обувь — в мой кабинет, это приказ.       Швырнув свою пару ботинок в сторону девочек, но оставшись полностью одетым, капитан с разбегу нырнул в воду, разбрызгивая солёные капли и пуская высокую волну. Вынырнув на поверхность через добрые десять метров, он поплыл вдоль берега, в сторону базы.       Саша проводила его перформанс долгим недоумевающим взглядом. Микаса лишь нахмурилась и поджала губы. Вчера она действительно очень плохо и рвано спала из-за грозы и грома.

[Суббота, 23:30]

      В женском крыле разлилась вязкая тишина и духота.       Капитан Аккерман ленивым шагом следовал по коридору от комнаты к комнате.       Посты он уже проверил, мужские казармы посетил, осталось только пересчитать спящих девушек и можно тоже будет прилечь отдохнуть. Бережно относясь ко сну своих подчинённых, Леви не шумел, открывал двери осторожно, бегло пересчитывал спящих, записывал цифры в планшетку и следовал дальше.       Вот помещение номер четыре: пятеро девушек сегодня дежурят, одна в лазарете, на месте должны быть только Блауз и Аккерман. Леви прислушался к двери — тишина. Бесшумно открыл, сделал шаг внутрь.       В помещении жара и влага словно сконцентрировались. У низкого потолка наискосок от угла до угла тянулась старая струна от УПМ, а на ней — различные предметы солдатского гардероба и быта: рубашки, брюки, сорочки, бельё, полотенца.       «Кто же стирает-то в такую погоду?» — подумал Леви.       Койки в обозримом доступе были идеально заправлены. Капитан тихо цокнул языком от раздражения и обогнул широко растянутую влажную простынь, пригибаясь под свисающие с веревки вещи.       Спальное место Саши Блауз пустовало. Он как-то раз слышал, что та с детства боялась грома, поэтому совершенно не удивился, заметив на кровати Аккерман две тесно прижатые друг к другу фигуры. Трусишка, стало быть, прячется под боком у Микасы.       К подбородку, щекоча кожу, скатилась капля пота. Духота прибивала к земле, выматывая и выжимая все соки. Он наклонил голову к плечу, чтобы обтереть висок и не перекладывать из руки в руку планшетку и перо с карманной чернильницей.       Вспышка молнии осветила широкой полосой переплетённые изгибы девичьих тел.       Белоснежное крутое бедро Саши вальяжно покоилось на ногах Микасы, полушария ягодиц чуть выпячены прогибом в тонкой талии, распущенные волосы тёмной текучей волной прикрывали спину и обозримый бок, а собственные руки служили ей подушкой. Блаус зарылась носом куда-то в плечо соседки по койке и безмятежно посапывала.       Микаса же спала, вытянувшись по струнке, упрямо выпятив подбородок к потолку, только тонкие запястья в бинтах и ладони, сжатые в кулаки покоились на её животе, поднимаясь и опускаясь вслед за плавным дыханием. Волосы её разметались черным ореолом по подушке, и двумя тонкими прядками налипли на чуть приоткрытый рот. Веки подрагивали, брови хмурились. Простыня, скомканной безнадёжной тряпицей, охватывала согнутое кверху колено и лодыжку Аккерман, и, по большей части, лежала на полу. Леви подумалось на миг, что она такая же влажная от пота, как и кожа спящих девушек.       Микаса издала тихий полувздох-полустон, заставивший оторваться от слишком затянувшегося и непозволительно откровенного разглядывания подчиненных. В низу живота искушающе сжало и потянуло вперёд. Леви на секунду представилось, что из-под густых ресниц Аккерман вот-вот ударят разящие молнии.       Грянул оглушающий раскат грома.       Капитан смачно выругался, но про себя, развернулся и стремительно покинул комнату, на ходу ставя заметки напротив нужных имён.

[Воскресенье, 10:00]

— Но ведь выходной же...Эх, опять началство чудит, — озадаченно протянула Саша, просеивая сквозь пальцы песок — И какая муха его укусила? — Скверная муха. И очень назойливая, — Микаса спешно надела футболку и покопошившись под ней, через горловину вытянула верх своего купальника. Потом натянула через голову юбку и повторила тот же трюк с низом, отжав и отправив мокрые купальные плавки в корзинку, вслед за топом — Пошли отсюда. Наши вещи уже высохли, как думаешь?       Она дернула край покрывала, вынуждая Сашу лениво скатиться с него на песок. — Это вряд-ли. Влажность до сих пор страшная в воздухе стоит. Придём в казарму и проверим. А что?       Микаса оставила собранную корзинку с их вещами на попечение Саши, а сама, подхватив за шнурки ботинки начальника, направилась прямиком в его кабинет, смущённо бросив через плечо: — А то, что больше спать в одних трусах я не буду.