To Kill a Dragon

Все началось с того, что Тарталья, постоянно досаждавший Скарамучче, никак не мог заткнуться. Заполярный дворец был огромным и величественным местом, величайшим архитектурным чудом во всей Снежной. Но не смотря на это, каким-то образом самый молодой из Предвестников всегда находил способ вмешаться в работу своих коллег Предвестников. К сожалению, сегодня настала очередь Скарамуччи принять на себя основной удар. Он только что заканчивал докладывать Царице о своих находках по метеоритам. Скарамучча с неохотой был вынужден признать, что та выглядела весьма недовольной тем, что он не убил Путешественника. Тем не менее, она отпустила его с улыбкой и поблагодарила за службу, сказав, что он может отдыхать после перенесенного испытания. Он вышел из тронного зала только для того, чтобы обнаружить Тарталью, ожидающего его снаружи. У Предвестника был такой взгляд, как будто он был хищником, наконец поймавший свою добычу. — Наконец-то я нашел, с кем поговорить, товарищ, — произнес Чайлд, — мне вдруг стало так одиноко. Будь это кто-то другой, Скарамучча без колебаний перерезал бы ему горло. Вместо этого они вдвоем идут по замерзшему коридору, над которым висят замысловатые ледниковые люстры, не тающие, несмотря на горящие свечи. В то время, когда Скарамучча только стал Предвестником, он был захвачен врасплох тем, насколько тепло на самом деле было во дворце, что резко контрастировало с холодной, нескончаемой метелью снаружи. Жаль, что он не мог воспользоваться моментом, чтобы насладиться замысловатыми узорами на стене коридора, потому что Тарталья все еще не замолкал. Младший Предвестник все говорил и говорил о подледной рыбалке в самый разгар зимы. Как человек из Инадзумы, Скарамучча совершенно не интересовался такой скучной темой. Он с тоской мечтал о том дне, когда смог бы обхватить руками горло другого человека и навсегда заставить того замолчать, но, к его большому разочарованию, Чайльд был любимцем Царицы. — Мой Чайльд… — говорила она с такой нежностью, как мать, обращающаяся к своему ребенку. Это было раздражающим осознанием и для остальных Предвестников, которые знали, что не смогут выместить на нем свое разочарование, как они все надеялись. Вот поэтому он застрял в нынешнем затруднительном положении, отчаянно пытаясь абстрагироваться от другого. — Давай, Бубенчик, я знаю, что ты не слушаешь! — Говорит Тарталья: — По крайней мере, постарайся притворяться по лучше. Скарамучча морщит нос от этого прозвища, и его пальцы тянутся к ножу, спрятанному на поясе. И что еще более раздражающе, когда он поднимает взгляд, чтобы посмотреть на другого парня, его головной убор звенит. — Тарталья, — отвечает Скарамучча сквозь стиснутые зубы, — ты не можешь помолчать ни минуты? — Я мог бы, но не буду. — Тарталья пожимает плечами: — Мне нравится видеть тебя таким злым, но если ты так сильно хочешь, чтобы я заткнулся, я всегда готов к драке. Конечно, это было именно то, чего он хотел, казалось, что у самого младшего из них всегда была неутолимая жажда сражений и крови. — Для тебя бы это не считалось настоящей битвой, если только один из нас не окажется мертвым, так какой в ​​этом смысл? — Он чувствует, как начинает болеть голова в области висков, но отказывается показывать другому, как сильно его присутствие повлияло на него. Скарамучча ненавидел показывать слабость. Он снова переводит взгляд вперед, уже утомившись смотреть на другого Предвестника. Тарталья вздыхает, как всегда чересчур драматично: — Похоже, меня поймали. Надо было догадаться, что знаменитый застрельщик видит меня насквозь. — Разве у тебя нет работы? — Резко спрашивает он: — Желательно где-нибудь подальше от меня? — Ш-ш, расслабься, Скара. — Замечательное, еще одно ужасное прозвище. — После всего фиаско с Ли Юэ мне дали отпуск на несколько недель, так что к концу дня я все равно покину это место. Я проведу пару недель с семьей, а потом… — Он мычит. — Я отправляюсь на Драконий Хребет. Это заставляет Скарамуччу замедлить шаг, изучая другого Предвестника, который остановился перед ним. Глаза Чайлда светятся чем-то непроницаемым, когда он поворачивается к нему лицом. Скарамучча почти не хочет спрашивать, но знает, что это будет грызть его неделями, если он не сделает этого. — Драконий хребет? Для чего? — Для чего? Разве ты не слышал легенду о Драконьем Хребте? — Тарталья наклоняется вперед, изгибая губы в широкой ухмылке. — Существует множество легенд, идиот. — Скарамучча усмехается в ответ. — Так о какой из них ты говоришь? Тарталья, со своей стороны, не выглядит оскорбленным, что, по мнению Скарамуччи, было откровенным позором. Другой Предвестник со вздохом откидывается назад, пожимая плечами. — Говорят, что глубоко в его пещерах есть дракон и я намереваюсь быть тем, кто найдет и убьёт его. Непрошеная мысль приходит к Сказителю, когда он снова смотрит в темные, холодные глаза своего приводящего в бешенство соратника. «Нет, если я буду первым кто убьет его.» Он, конечно, не говорит об этом вслух. Вместо этого он просто качает головой и отталкивает младшего Предвестника в сторону, проходя мимо. — Мне нужно кое-что сделать, Чайлд, — шипит он, — у меня нет времени на глупые сказки. Тарталья не следует за ним, но его смех эхом разносится по коридору.

***

Двери лаборатории распахиваются, но Скарамучча не обращает внимания ни на них, ни на вздрогнувшего охранника. — Господин Скарам... — Да, заткнись ты! — Он рявкает на охранника, который быстро опускается на одно колено, склонив голову. — Прошу прощения, милорд. Я просто хотел сказать, что лорд Дотторе сейчас очень занят и… — Мне все равно, — еще раз прерывает Скарамучча, и охранник, кажется, еще сильнее опускает голову, — Просто скажи мне, где он. — Конечно, господин. — Мне нужна услуга, — заявляет он, входя в кабинет Дотторе. Иль Дотторе стонет, не утруждаясь тем, чтобы перестать горбиться над своим столом, заваленным большими томами и бумагами. — Лучше бы это того стоило, — бормочет Доктор, — раз ты проделал весь этот путь и побеспокоил меня в столь важный момент моего исследования. Глаз Порчи не возникает сам по себе, знаешь ли. Скарамучча сопротивляется желанию стиснуть зубы, сжимая кулаки по бокам. Что, во имя царицы, он делал? Быть настолько отчаянным, чтобы прийти к этому ублюдку из всех людей. — Мне нужно, чтобы ты профинансировал экспедицию на Драконий Хребет. Дотторе прекращает читать. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть через плечо, показывая, что на самом деле он был разоблачен. Такое отвратительное лицо заслуживает столь же отвратительной маски, не мог не подумать он. Скарамучча наблюдает, как акульи зубы растягиваются в ухмылке. «О?» — Я верну тебе деньги, когда смогу, — начинает Скарамучча, чувствуя, как веселье другого Предвестника неуклонно растет. — Ты же знаешь, что я не отступаю от своего слова. — Сначала пару вопросов, — хмыкает Дотторе и поворачивается на своем месте, чтобы посмотреть на него, приподняв одну бровь, — если ты не возражаешь, конечно. — Конечно, я возражаю, — говорит он, чувствуя себя все более и более раздраженным, — но ты не примешь «нет» за ответ. — Почему из всех ты обратился ко мне? — Доктор откидывается на спинку кресла, закинув одну ногу на другую и кладет сцепленные руками на колено: — Почему бы не заплатить самому? — Я уже израсходовал свой месячный бюджет на исследование метеоров, так что сам не могу. Этот чертов Пьеро дал мне хорошую зацепку, и я не мог позволить себе упустить ее, — нетерпеливо объясняет он, — но ты никогда никуда не уходишь, так что я точно знаю, что ты сидишь на куче моры. Доктор с насмешливо-оскорбленным видом подносит руку к груди. — Я бываю в разных местах. Почему мне кажется, что я побывал в Мондштадте совсем недавно, не так ли? — Это было больше года назад. Дотторе моргает: — Ах. — Во всяком случае, ты наименее подозрителен из всех нас, если захочешь послать туда своих людей, — признает Скарамучча после некоторого молчания: — Ее Императорское Высочество никогда не заботится о том, чего ты хочешь, пока ты показываешь результат. — Но в настоящее время в Драконьем Хребте нет ничего, что имело бы отношение к моим исследованиям, — пожимает плечами Дотторе: — Так какой мне прок от экспедиции? Я лучше отправлюсь в Фонтейн в поисках нового научного оборудования. Скарамучча обдумывает это: — А как насчет частей дракона, Дурина? — Наконец предлагает он, и губы Дотторе дергаются вниз: — Ты так и не получил всего, что хотел, от того дракона, с которым разобрался в Мондштадте, не так ли? — Взрыв оказался… несколько мощнее, чем я ожидал, — неохотно признается Дотторе, — но с тех пор я не думал о том, чтобы взяться за эту конкретную теорию. Бессмертие — сложная штука для работы. Скарамучча даже не хочет утруждать себя дальнейшими расспросами на эту конкретную тему. — Части Дурина разбросаны повсюду по этой проклятой горе, мы оба видели доказательства, — предлагает Скарамучча, — я прикажу своим людям собрать все образцы, которые ты пожелаешь. — Значит, твое грандиозное предложение состоит в том, что я заплачу тебе и твоим людям за сбор образцов драконов для моих исследований? — Дотторе вздыхает, устав от разговора: — По моему это слишком мило и щедро для меня, но что тебе может быть нужно в Драконьем Хребте, товарищ? — Тарталья, — выплевывает Скарамучча, — опять надоедает, и я хочу поставить его на место. — В Драконьем Хребте? — Ты сделаешь это или нет?! — Он, наконец, огрызается, устав от их разговора: — Пока я делаю то, что обещал, какое значение имеет причина, по которой я иду? Дотторе ухмыляется, хотя похоже серьезно обдумывает его предложение. — Панталоне отвечает за наши ежемесячные бюджеты, — говорит он. — Он поймет, что что-то не так, когда заметит экспедицию, которую я не контролировал лично. — Тогда держи это подальше от бухгалтерии. — Он узнает, — предупреждает Дотторе далеко не добрым тоном, — я заранее отказываюсь нести ответственность. — Тогда я приму наказание, — хмурится Скарамучча, — если ты этого так боишься. — Это не так. — Глаза Дотторе расширяются от садистского веселья. — Но мне не терпится увидеть, что с тобой будет, когда он узнает. Возможно, у меня, наконец, появится шанс препарировать тебя, как я всегда мечтал. Скарамучча встречается с ним взглядом, электроэнергия бежит по венам. Ему нужна была отдушина от раздражающих разговоров, которые у него были сегодня. — Может быть, так и будет. — Ладно. — Дотторе машет рукой отворачиваясь, — сигнал к тому, что бы он уходил: — Я дам тебе твою экспедицию, а ты предоставишь мне столько Дурина, сколько сможешь. Я рассчитываю получить образцы зубов, крови, чешуи… — он задумчиво замолкает, уже погрязнув в своих новых теориях. Скарамучча кивает и отворачивается. — Прекрасно. — О, а Скарамучча? — Дотторе кричит, поворачиваясь к своему столу: — Не забудь кусочек его сердца, это будет иметь первостепенное значение для моего исследования. — Кусок сердца Дурина? — Скарамучча бормочет себе под нос, перебирая в уме информацию, добытую им о горе: — Должно быть достаточно просто.

***

Холодный, резкий воздух коснулся его кожи, когда он вышел из палатки, заставив Скарамуччу вздрогнуть. Он поднес руки в перчатках к закрытым рукам и потер их в тщетной попытке согреть. Драконий Хребет был холодным, неумолимым местом, где обитали одни из самых отвратительных существ. Почему кому-то в голову пришла идея исследовать гору было выше его понимания. По крайней мере, жители Снежной были готовы к лютому холоду, и их одежда защищала от ледяного холода. На нем не было своего привычного головного убора, хотя его маска и глаз бога бережно хранились в карманах его толстого коричневого пальто. Красный шарф, обернутый вокруг шеи, и темные зимние сапоги из тончайшей кожи дополняли его походный наряд. Он заметил, что некоторые из его людей легче переносят холод, чем он. Выросший в более теплых условиях Инадзумы, он так и не смог к этому привыкнуть. На какое-то время этого должно было хватить, даже с такими броскими палатками. Было похоже, что Дотторе хотел, чтобы вся гора знала, что они здесь, в этом кричащем синем цвете. — Слушайте вы, дураки, — начинает он, наконец посмотрев на застрельщиков, стоящих перед ним на коленях: — убедитесь, что здесь никого нет. Мы должны провести расследование быстро и тщательно, без каких-либо перерывов. Если вы заметите кого-нибудь, убивайте их на месте. — Его слова встречают кивками, но ему этого было недостаточно. Выражение его лица искажается до нескрываемой враждебности: — Если кто-то из вас не сделает этого, я сам позабочусь о вас. — Да, Господин! По крайней мере, быстро ответили. Закатив глаза, он махнул рукой отпуская всех, и звук хрустящего льда — единственный признак того, что его приказы выполнялись. Он раздраженно выдыхает воздух, который превращаясь в туман из-за мороза. Это было нелепо. Почему он вообще решил сделать это, не имея ни малейшего доказательства того, что в ледяных пещерах этой горы обитает дракон? Возможно, это именно то, чего Тарталья всегда добивался с самого начала. Он качает головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Он не мог так думать. Если он не найдет следов дракона, то может просто услышать о такой же неудачной попытке Тартальи. Да, это было бы наградой само по себе. — Господин Предвестник, — голос вырывает его из мыслей, и Скарамучча поворачивается к одной из магов крио-цицин, которая скрестила руку на груди, склонив голову: — Я пришел с новостями с восточного склона горы. — В чем дело? — Несколько наших солдат вступили в контакт с Путешественником возле древних руин, расположенных у Статуи Семи Архонтов. Это привело к нескольким потерям с нашей стороны и его побегу. Путешественник тоже был здесь? Весьма удивительно, поскольку Тарталья сообщил, что их очевидным следующим шагом было найти путь в Инадзуму. — Ты знаешь, почему он оказался в развалинах? — Нет, мой Господин. У нас есть подозрения, что это может иметь какое-то отношение к тому мечу, с которым мы его видели, но ничего конкретного. Скарамучча хмурится. — Да, я помню. Меч, с которым ему удалось сбежать, потому что никто из вас, находившихся здесь, не был достаточно способен справиться с ним. — Она не отвечает, но вздрагивает от его резких слов: — Куда он направляется сейчас? Маг-цицин колеблется. Нет, нет, это совсем не годится. Он качает головой и щелкает пальцами. Шар электро энергии вылетел из его руки ей в грудь, заставив ее вскрикнуть, упав на руки и колени. — М-мы не знаем! Она выдыхает, дрожащими пальцами вцепляясь в снег. — Бесполезная, — шипит он: — Как ты смеешь приходить ко мне с недостоверным отчетом? — Мои глубочайшие извинения, клянусь, что это больше не повторится. — Сделай так, чтобы этого не случилось. Он подносит руку к подбородку и сжимает ее, взвешивая следующий план действий. Казалось более чем вероятным, что Путешественник уже спустился ниже по горе или, возможно, в те самые пещеры, которые ему предстояло исследовать самому. — Отведи меня туда, где его видели в последний раз. — Да, мой господин.

***

Примерно через час Маг-цицин доставляет его к руинам. К его большому гневу, древняя дворцовая дворца была уже приоткрыта. Комната была полностью очищена от всего содержимого и только зажженные факелы были единственным признаком того, что кто-то недавно побывал внутри. Дверь руин, которую по словам лучших археологов, открыть не возможно, была открыта. Скарамучча вздыхает, поднимая руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу. Что за идиоты были здесь под его командованием? — Я думал, что мне сообщили, что эта конкретная дверь была запечатана, — говорит он медленно и так же холодные, как воздух вокруг него, — Итак, один из вас должен объяснить мне, почему я смотрю на полностью открытую дверь. Агенты, стоявшие вокруг него на коленях, молчали, и было ясно, что они слишком напуганы, чтобы говорить. Наконец один из археологов встает, не смея смотреть на него, а скорее, ему под ноги. — Господин, мы находимся здесь всего несколько недель, для нас было почти невозможно разгадать загадку, которая… — Невозможно? — эхом повторяет Скарамучча, опуская руку, чтобы посмотреть на мужчину. — Очевидно, что нет, поскольку кажется, Путешественник прекрасно понял, как ее открыть. О! И всего за несколько дней, чтобы еще больше усугубить ситуацию. — Это потому, что ему помогли! — вдруг говорит один из агентов, выпрямляясь: — Я э-э, Господин! — Помощь? — Он хмурится: — Помощь от кого? — Здесь так же были замечены рыцари Фавония. На самом деле, говорят, что у их главного алхимика здесь есть станция. — Как интересно, — усмехается Скарамучча: — Что никто из вас, похоже, не счел нужным сообщить мне об этом лакомом кусочке информации заранее. За его словами следует гробовая тишина. — Сегодня я не убью никого из вас, — говорит он, — но если я услышу о еще одном провале, похоже, я с радостью предоставлю Доктору больше подопытных. Внезапно он хватает за воротник последнего говорившего агента и притягивает его ближе, подчеркнуто игнорируя хныканье другого человека. — А теперь скажи мне, — рычит он сквозь стиснутые зубы, — где я могу найти этого Рыцаря?

***

На Драконий Хребет опустился вечер, и Скарамучча никогда еще не испытывал такой благодарности, видя теплое сияние костра. Он входит в импровизированный лагерь и удивленно поднимает брови при виде такого количества научных инструментов. Там был человек, который смотрел в пробирку, наполненную зеленой жидкостью, и тихо бормотал себе что-то под нос. Он делает еще один шаг, позволяя деревянным доскам под сапогом заскрипеть в ответ. Другой парень усмехается и качает головой, опуская пробирку в держатель. — Во имя Барбатоса, Итер, как бы я наслаждался твоим обществом, у меня больше нет… — парень делает паузу, увидев Скарамуччу и его теплая улыбка сползает с лица. Он принимает более нейтральное выражение лица, стоя немного прямее, когда наконец признает: — Ах, прошу прощение. Я думал, что разговариваю с другом. — Нет необходимости в таком взгляде, — Скарамучча легко позволяет насмешливой улыбке появиться на губах, — кто знает? Возможно, мы с тобой тоже станем друзьями. — Другой парень, похоже, совсем не впечатлен им, но улыбка Предвестника не дрогнула. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — наконец, спрашивает он, прищурив глаза. — Зачастую, заходить в чей-то лагерь, не говоря ни слова о намереньях, считается невежливым. Скарамучча кладет руку себе на грудь и вежливо склоняет голову. — По правде говоря, я просто бродяга из Инадзумы, который решил попытаться подняться на эту гору без надлежащей подготовки. — Скарамучча качает головой, указывая на себя и на отсутствие надлежащего снаряжения: — Я надеялся, что вы позволите мне немного передохнуть здесь, чтобы я мог собраться с силами и снова отправиться в путь. Блондин хмурит брови: — Вы хотите продолжить восхождение? — Архонты всевышние, нет. Я планирую вернуться вниз, как только смогу. Я терпеть не могу этот холод. Альбедо, Принц Мела и главный алхимик рыцарей Фавония, легко подсказывает его разуму. Он не был похож на человека, повидавшего множество сражений, так что Скарамучча уже не сомневается, что сможет взять его боем, если до этого дойдет. Тем не менее, думает он про себя, принимая во внимание гео Глаз Бога, висящий на воротнике другого человека, было бы хорошо не недооценивать другого владельца Глаза Бога в своей работе. Не то чтобы они побеждали его, потому как даже Тарталья прилагал усилия во время их тренировочных спаррингов. — Я могу предложить вам кофе, — наконец вздыхает алхимик, — но вы не можете оставаться здесь дольше, чем необходимо. Я работаю со слишком большим количеством нестабильных химических веществ, поэтому я бы предпочел, чтобы здесь не было никого постороннего. — Немного кофе звучит прекрасно, и я обещаю, что буду вести себя тихо, — уверяет Скарамучча, — ты даже не заметишь, что я здесь. — Альбедо хмуро смотрит на него, как будто он не может в это поверить, но отходит от своего рабочего места к небольшому костру. Он наблюдает, как мужчина поднимает с земли котелок, кажется, проверяет его вес, кивает и, наконец, вешает над огнем. — На это должно уйти несколько минут, чтобы закипеть. А пока, пожалуйста, посиди здесь. — Парень протягивает руку к маленькому деревянному табурету возле грифельной доски. Скарамучча подходит к нему, а тот, нахмурившись оглядывает полки. — Что-то не так? — Хм, кажется, я забыл, куда поставил чашки. Я не использовал их уже несколько дней. Скарамучча моргает, его фальшивая улыбка исчезает в ответ на явное удивление, которое он испытал. — Ты что, ничего не пьешь? Как ты мог их не использовать? Алхимик игнорирует его и вместо этого, продолжает поиски на одной из своих многочисленных полок, издавая победный звук, когда ему удается в конце концов найти одну. Вероятно, он был таким же, как Дотторе, рассуждает Скарамучча про себя, всегда в своих экспериментах, забывая о еде и питье. За исключением того, что у Дотторе был Панталоне или его помощники, которые напоминали ему о необходимости заботиться о себе, так кто же был у Принца Мела? Он оглядывает лагерь в поисках признаков другого человека, но, никого не увидев, наконец говорит: — Значит, ты здесь один? — Да, хотя кажется, что в последнее время у меня стало больше гостей, чем я мог ожидать. — В тоне собеседника слышится нежность, которую Скарамучча замечает. Опять же, отчет Тартальи был верен, Путешественник обладал аурой, которая, казалось, притягивала к нему людей. Сам Скарамучча толком этого не видел. Хотя они почти не разговаривали друг с другом. — Возможно, тебе посчастливилось привлечь людей, — говорит он, — это может быть твоим даром. Алхимик качает головой, поднимая чайник с огня, когда тот начинает свистеть. — Нет-нет. Я никогда не был из тех, кто заводить друзей или разговоры. Он осторожно наливает горячую воду в металлическую чашку, запах кофе уже витает в воздухе. — Очевидно, — поддразнивает Скарамучча, — поскольку ты еще не представился. Это заставляет другого парня вздрогнуть, кофе выплескивается через край чашки и капает на пол. — Я тоже не слышал от вас имени, незнакомец, — отвечает он, подходя к Скарамучче и предлагая ему кубок, — но я — Альбедо. Скарамучча осторожно берет чашку, и собеседник, кажется, тоже ждет, когда он представится. Но когда он не предпринимает никаких действий, Альбедо просто вздыхает и возвращается к своему рабочему месту. — Кажется, я был не совсем честен, — говорит Скарамучча, прежде чем сделать глоток кофе. Он хмурится от горечи, больше привыкший к чаю. — Я предполагаю, что так оно и есть, — говорит Альбедо, беря в руки флакон. Скарамучча усмехается, выливая кофе на замерзшую землю под собой. Он видит, как плечи Альбедо напрягаются, наблюдая за ним краем глаза. — По правде говоря, я здесь ищу дракона, — говорит Скарамучча, наблюдая, как алхимик наливает какую-то серую жидкость из мензурки во флакон. Альбедо вздыхает, опуская флакон и переводя взгляд на Предвестника. — Дурин давно мертв, но его останки разбросаны по всей горе, — его тон указывал на то, что он покончил с этой темой, — я уверен, что небольшое исследование даст тебе желаемый результат. Скарамучча едва сдержался, чтобы тут же не ударить его электрическим разрядом, поэтому вместо этого он просто позволяет чашке выпасть из его руки и та с грохотом падает на пол. — Ты неправильно понял, — медленно говорит он, — я ищу дракона, который очень даже живой, потому что я хочу его убить. В ответ на его слова воцаряется тишина, когда Альбедо хмурится, полностью ставя флакон на стол, хотя Скарамучча отмечает, что он был осторожен с этим. — Что за нелепая выдумка, — наконец говорит Альбедо, — здесь нет драконов. — Интересно, — усмехается Скарамучча, — ты говоришь это, и все же я не совсем уверен, что верю тебе. Алхимик, со своей стороны, не выглядит тронутым его словами. — А с чего бы? — У тебя такой вид, словно ты что-то скрываешь. — Именно тогда он внезапно движется с почти незаметной скоростью, толкая человека чуть ниже ростом к его рабочему месту. Стеклянные сосуды задребезжали от такой силы, и Альбедо оглядывается на них с настороженным выражением лица. — Где этот дракон, Альбедо, из рыцарей Фавония? — Ты знаешь кто я. — Это был не вопрос. — Конечно, — усмехается Скарамучча, обхватив горло рукой и потирая большим пальцем золотой бриллиант, выгравированный на коже. — Как Предвестник, я обязан знать все тонкости структуры власти в стране. Если Альбедо и удивляется, узнав, кто он на самом деле, он виду не подает. — Меня зовут Скарамучча, Шестой из Предвестников. — Не получив ответа, Скарамучча закатывает глаза. — Здесь нет живого дракона, — резко выдыхает Альбедо, когда Скарамучча глубже впивается пальцами в его горло, — ты зря поднялся на эту гору. — Тогда ты покажешь мне весь Драконий Хребет, — отвечает Скарамучча, заставляя их глаза встретиться, — и докажешь мне, что это так. — Нет. — Глаза Альбедо вспыхивают гневом: — У меня нет времени на такую ​​легкомысленную просьбу. — Просьбу? — Губы Скарамуччи скривились в ухмылке, позволяя электро энергии стекать по кончикас пальцев: — Как ты смеешь? Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор в этом вопросе? Ты должен знать, что я не обычный обладатель Глаза Бога и что ты проиграешь, если попытаешься сразиться со мной. В конце концов, ты здесь один. Альбедо, к его чести, не вздрагивает, когда чувствует первое прикосновение электричества к коже. — Хорошо, — наконец смягчается алхимик, — я помогу тебе в этом бесплодном начинании. Скарамучча скалит зубы в улыбке: — Прелестно.