Розовые облака

Лондон застыл слишком рано. В восемь вечера на улице не гудели машины и не было слышно людей. На холодном небе появились розовые облака. Невидимый пастух пригнал их именно сюда, и теперь небесные овечки разбрелись по голубому полю. Никого не волнуют облака. Все заняты делами. Разными скучными делами, которые мешают взглянуть на небо. Не занят Шерлок. Но такая затея ему не по душе. Намного лучше стрелять в стену из пистолета Джона. Ещё один человек в Лондоне тоже не знает, что делать. Только он считает облака красивыми, поэтому ему взбредает в голову забраться на холодную черепицу и понаблюдать за розовым пухом. Для этого он, как ни странно, выбирает именно крышу дома 221В по Бейкер-стрит. Рубашку ласкает ветер, а уложенные назад волосы немного растрепались и тоже развеваются под прикосновениями невидимого ветра. Наступает тишина. Человек садится в позу лотоса, закрывая глаза и вдыхая запах бензина и живущего города. Губы складываются в грустной улыбке. Дверь, ведущая на крышу с противным скрипом двигается. Человек вздрагивает, но не оборачивается. —Шерлок-Шерлок, добрый вечер… Как дела? — повернул голову к детектив Джим. Мужчины уставились друг на друга. —Что ты… —Я отдыхаю. Видишь ли, пауки любят смотреть на небо, — хмыкнул Джим, глаза которого метались по телу в халате. —Позволь спросить, почему именно на моей крыше? — нахмурился Шерлок. Его кудри тоже трепал ветер и Мориарти не сдержал тихого смеха от вида небрежно причёсанных волос. Захотелось обнять, вдохнуть аромат, прижать всем телом к себе и никогда не отпускать бледное тельце. Мысли закружились в голове розовыми облаками. —На твоей? Может, я спросил разрешения у твоей домашней собаки. Джонни быстро принёс мне билет-пропуск в зубах, — выдохнул Джим. Так, прогонять его не собираются. И скидывать с крыши тоже. —Джон не… —Шерли, взгляни на облака. Посмотри, какие они воздушные. А если попробовать их на вкус, будет великолепно. —Облака состоят из воды, поэтому… —Шерлок, ты можешь послушать меня? Я вернулся посмотреть не только на облака! Сейчас нечто более красивое находится со мной на одной крыше, — Джим медленно встал и развёл руки. Шерлок удивился, слишком сильно удивился. Затем, нахмурив брови, задумался. Затем вдруг разозлился на что-то. —Иди отсюда, — голос потвердел, а руки сжались в кулаки. —Что? — повернулся на каблуках Джим. Теперь они стояли лицом к лицу, но Холмс избегал зрительного контакта изо всех сил. —Пошёл вон, — это звучало как команда. Как команда к побитой, никому не нужной дворняжке. Мориарти опустил голову. Затем вдруг просиял в улыбке, что-то прошептал, затем покачал головой. —Ну что же, я пойду, — шаг назад. Ещё один. Подошвой чувствуется начало трубы. Джим начинает, пошатываясь, становиться на трубу. Разводит руки в сторону и подаётся назад. Шерлок вскрикивает, бежит к Мориарти, изо всех сил хватается за холодную руку и притягивает всё тело к себе. Запах духов заставляет задохнуться. Джим ошарашено раскрывает глаза, утыкаясь носом в халат. Пахнет сигаретой и чем-то домашним. Затем уже совсем не такой твёрдый голос шепчет: —Пожалуйста… Уходи. Лестница открыта. Попытайся не застрелить Джона, — Шерлок чуть ли не дрожит от нерешимости. Всё плохо. —Хорошо. Но я обязательно приду ещё, как только на небе расцветут розовые облака, — Мориарти с неохотой отстраняется, в последний раз особо крепко хватаясь за тонкую талию. *** Больше таких дней не было. Не было на следующей неделе розовых облаков и красного солнца. Мрачные тучи опускали на город темноту намного раньше наступления ночи. Шерлок ждал. Всю неделю он приходил на крышу, всю неделю смотрел на небо и думал. Думал о разных вещах. И мысли порой не давали спать. Джим выходил из Чертогов и разговаривал с Холмсом. После этого становилось немного легче, но только на каплю. Шерлоку не хватало тех рук, которые обнимали. Так искренне, так страстно, так тепло… Вечерело. Детектив уже который раз поднимался по чердачной лестнице на воздух. Ветер сегодня не на шутку рассердился и выл в трубах. Шерлок не ушёл, а уселся ждать. Ждать Джима, которого он прогнал отсюда две недели назад. Походы на крышу превратились в нечто важное, слишком важное. Шерлок ровно в восемь уже стоял, поддаваясь порывам ветра. Не важно, где он находился, будь это гостиная или место преступления, или дно морское. В голове сложился будильник. Сильный ветер начал разгонять грязные тучи. Они нехотя улетали с лондонского неба, открывая солнце. Сердце Шерлока заныло. По небу плыли облака. Розовые облака. Такие воздушные. И если попробовать их на вкус, будет великолепно. —Шерлок, добрый вечер, — из пустоты появился Джим. Джим! Тот, кого Холмс ждал больше всего на свете. Мориарти улыбался удивлённому лицу, стоя неподалёку. —Джим… Пришедший на крышу прикрыл глаза от удовольствия. То, как любимый голос называл его по имени, ни с чем бы не сравнилось. —Я пришёл, Шерли. Видишь ли, сегодня уж очень красивые облака. —Да… Да, облака чудесные, — отвечает Шерлок, подходя к Джиму. Всё происходит быстро и правильно. Они обнимаются, как в тот раз. Тепло. Затем Мориарти тянется губами к чужим и ему торопливо отвечают. Хочется плакать от набежавших чувств. От необъяснимо сильной любви. От горячего поцелуя. Шерлок неумело вторит губам Джима, затем чуть приоткрывает рот и туда врывается горячий язык, вырывая из лёгких воздух, заставляя стонать. —Шерлок… Погоди, Джонни ушёл? —Да… Да, кажется. У него свида… — договорить Холмсу не дают, хватая за воротник халата и вновь притягивая к губам. Они, спотыкаясь и ударяясь об углы стен и пару тумбочек, наконец доходят до спальни Шерлока. Халат летит к окну спальни, обнажая детектива. —О бог мой… Ты идеален, Шерлок… — расширенные донельзя зрачки бегают по девственному телу, — Прекрасный, замечательный, любимый… За комплиментами следуют поцелуи. В щёку, в губы, в подбородок, спускаясь всё ниже и ниже. Затем Джим останавливается, глядя на впечатлительную выпуклость в боксерах Холмса. Всё ещё холодные от ветра пальцы тянут за резинку, и налившийся кровью член бьётся о живот. Мориарти с восхищённым вздохом целует головку, на что Шерлок отвечает всхлипом, а затем берёт Джима за волосы, чтобы совсем не потеряться в чувствах. —Попроси меня, — Мориарти часто дышит, смотря в глаза кудрявому. Тот смущается, ворочаясь на простыне. —Ну же, малыш. Это просто. Как же я пойму, что тебе нужно, если ты не попросишь? — Джим поглаживает худое тельце по бёдрам. —Джим, — сглатывает Шерлок, — Ты не мог бы отсосать мне? Затем Холмс задыхается, ибо его просьбу выполняют. Язык проводит линии по всей длине, затем по уздечке, а глаза, затуманенные и прекрасные, опаляют взглядом, заставляя метаться по кровати, как мотылька, которого поймали в склянку. —Я хочу тебя… Джим, ты нужен мне… Я люблю тебя… — стонет Шерлок. Затем, не сдержавшись, хватает Мориарти за волосы и насаживает на член, после чего дрожит и изливается Джиму в рот. —Прости, — шепчет он, —Извини, прости… Я… —За что ты извиняешься? —гладит его по голове Джим, —Хороший мой, — продолжает он. —А как же ты? Тебе ведь тоже нужна… разрядка… Джим встаёт с колен, улыбаясь. —Пожалуй, не сегодня. Но я приду. Обязательно. Приду, когда розовые облака вновь покроют небо. После Мориарти наклоняется и шепчет Шерлоку на ухо: —И тогда я тебя отымею… На кухонном столе. И мне плевать, будет ли там Джонни. Я буду ждать этого, малыш… И уходит. Уходит, оставляя Холмса наедине с мыслями. Но вернётся. И скажу вам по секрету, исполнит обещанное.