я не верю в сказки (но я верю в нас с тобой)

      Дело даже не в том, что у Стайлза огромный член. Что бы Эрика – потому что да, в момент слабости Дерек рассказал о своих переживаниях худшему члену стаи из возможных – ни говорила, дело не в том, что у Стайлза чудовищно громадное достоинство. Это не так. У Дерека не наполняется рот слюной из-за тайного желания ощутить внутри десятидюймовый (25,4 см) член.              Потому что у Стайлза действительно большой член. Он, несомненно, больше, чем Дерек ожидал, больше, чем у самого Дерека, определенно больше, чем у среднестатистического мужчины, по крайней мере, на несколько дюймов, но это не – это не проблема.              Проблема в том, что большой или нет, член Стайлза самый прелестный из всех когда-либо увиденных Дереком.              И Дерек, не из-за того, что он любитель больших размеров* или какое-нибудь другое дерьмо, на котором настаивает Эрика, хочет насадиться на него ртом. На несколько часов. Он хочет сосать Стайлзу, пока тот не разрыдается, а затем засунуть этот чертовски прекрасный член себе в задницу.              Это не то, о чем стоит беспокоиться. Дерек отлично себя контролирует – превосходно, честно – иначе давным-давно начал бы убивать, задолго до того, как Питер монополизировал убийства.              Дерек свирепо пялится на Стайлза, лишь вполуха слушая Скотта, и притворяясь, что не думает о той жуткой фантазии, где набрасывается на Стайлза у всех на глазах, просто потому что может.              Все нормально.              Правда.              -              Это случилось в действительно отвратительный день. Солнце скрылось за почти черными грозовыми тучами, и пусть дождь еще не начался, все на протяжении всего дня ожидали, когда же наконец разверзнется небо . Метеорологи, или кто-то в этом роде, заявили, что ливень будет сильным, но при этом обещали начало шторма еще в десять утра, а учитывая, что ситуация не поменялась и к пяти вечера, Дерек не был склонен верить прогнозу погоды.              Большая часть стаи занимается своими делами, так что в лофте находятся только он и Стайлз, бездумно просматривающие накопленную за неделю информацию. Они сузили список подозреваемых до ведьм, каких-то пикси и, не дай бог, гребаных джиннов, что, на самом деле, прогресс по сравнению с прошлой неделей, когда они не имели ни малейшего представления, с чем имеют дело.              Дерек подумывает заказать пиццу, когда Стайлз издает сдавленный восторженный звук с дивана, так что голова оборотня резко вскидывается, а взгляд устремляется туда, где Стайлз вскакивает и с широко раскрытыми глазами ощупывает карманы.              Дерек поднимает бровь, смотря на него, в то время как Стайлз выплевывает ручку изо рта и взволнованно возвещает: «Чувак, не могу поверить, что я забыл…», и скользит на барный стул рядом, вкладывая телефон Дереку в руку.              На экране мерзкая фотография чего-то похожего на свидетельства проведения ритуала, вкупе с расплавленными красными свечами, разбитым зеркалом и кривыми надписями, не похожими на английский язык.              Он моргает, щурясь на петляющие буквы, нацарапанные в грязи, и спрашивает:              - Где ты нашел это?              Его палец замирает над экраном, готовый перелистнуть дальше, в надежде увидеть кадр с лучшим изображением написанного, когда Стайлз рядом напрягается и говорит:              - Чувак, чт….              Дерек переходит к следующей фотографии.              Останавливается.              Моргает.              На секунду они просто застывают. Краем глаза он видит, как рука Стайлза вздрагивает рядом с его, замерев, будто он потянулся, чтобы забрать телефон обратно. Сердце Стайлза громко – так чертовски громко – стучит в тишине лофта, заглушая сердцебиение самого Дерека и другие звуки, доносящиеся через приоткрытое окно.              - Что ж. – Говорит Стайлз дрожащим высоким от унижения голосом. – Это мой член.              Дерек…ну, сказать, что он повидал множество членов – значит солгать. Он не видел так уж много пенисов. Но он здоровый двадцати пятилетний бисексуальный мужчина с доступом к порно из любого уголка мира, и во время жизни в Нью Йорке, он использовал это. У него был секс с мужчинами. Он мастурбировал как на гейское, так и на гетеросексуальное порно. Он не видел огромного количества членов, но достаточно, чтобы понять, что только что увиденный… отличается от остальных.              Не в плохом смысле – ничего плохого в нем нет – но это определенно…нечто.              Для начала, этот больше, чем большинство других. Дерек видел порно с так называемыми «монстро-членами» и этот выглядит не так. Просто больше. Среднего. Он не может точно определить размеры по снимку, но ориентируясь на длинные, тонкие, узнаваемые пальцы обхватывающие член, тот, скорее всего, около восьми дюймов (20,32 см). Скорее всего. Может, семь с половиной (19,05 см). И он, несомненно, толстый, достаточно, чтобы пальцы Стайлза, удобно расположившиеся вокруг основания, не дотягивали пару сантиметров до того, чтобы полностью сомкнуться вокруг.              Однако не размер привлекает внимание. Не он. Нет, что Дерек и замечает в первую очередь, так это великолепие того, что он видит. Красивая и розовая, немного более красная к концу, блестящая с намеком на смазку на верхушке головка. Пенис слегка склоняется влево, и угол не очень удачный, но Дерек может разглядеть кусочек темных волос, частично скрытых рукой.              Дело в том, что Дерека никогда не впечатляли подобные фотографии. Конечно, ему нравятся члены – как они ощущаются на ладони, их тяжесть на языке, и, иногда, ему поистине нравится чувство, как его задница натянута на один из них. Но никогда не было такого, чтобы он просто посмотрел на фотографию члена и захотел его.              Но сейчас? Сейчас у него потекли слюнки.              Это не должно было произойти.              Не должно.              (Но это произошло.)              Он моргает, потрясенный, и понимает, что, возможно, просто возможно, вероятно, слишком долго пялится на фотографию члена Стайлза. Смущенный, прочищает горло и, игнорируя румянец на щеках, молча протягивает телефон обратно.              Никто из них не нарушает тишины, вплоть до того, как Стайлз собирает свои вещи и уходит двадцать минут спустя, отсалютовав Дереку, прежде чем выйти за дверь.              Только после его ухода, Дерек осознает, что так и не получил ответ на вопрос о том, где Стайлз достал фотографию с ритуальными вещами. Что еще хуже, ливень наконец-то начался, а это значило, что ребенок гарантированно едет домой в разгар дождя. Дерьмо.              -              Рассказать Эрике было ошибкой. Она не делает ничего по-настоящему ужасного, как, например, поделиться со стаей, но делает кое-что, что является нашептыванием ему на ухо, грязных, ужасно непристойных вещей каждый раз, когда Стайлз рядом, заставляя Дерека краснеть, словно ему вновь четырнадцать, и в спешке покидать комнату.              Все плохо настолько, что взгляд опускается на промежность Стайлза каждый раз, как они оказывались в одной комнате вместе, настолько, что Дерек не мог перестать глазеть, в надежде хотя бы мельком увидеть очертания члена Стайлза.              Это заставляет его чувствовать себя просто ужасно. И…мерзко, от того, что он так пялится. Он был по ту сторону вглядов, подобных тем, что сам бросал ранее, и ему никогда не нравилось. Ублюдки могут сколько угодно говорить, что это комплимент, но в основном больше похоже на вторжение в личное пространство. Заставляет чувствовать себя маленьким и, если быть честным с самим собой, желать снова стать подростком с чрезмерно большими ушами и телом, не совсем подходящим к лицу.              И раз уж ему это никогда не приносило удовольствия, то сложно представлялось, что приносит Стайлзу, так что он старается игнорировать это. Пытается отвести взгляд от гибкой линии тела и длинных, восхитительных пальцев. Он все еще обнаруживает себя глазеющим время от времени, но так же ловит и на отведении взгляда, прежде чем тот станет жутким или, еще хуже, прежде чем Стайлз застукает его за этим.              Очевидно, он не достаточно хорошо справляется с задачей, потому что однажды Стайлз подходит взвинченный после собрания стаи, закусив покрасневшую губу и избегая смотреть Дереку в глаза.              Большая часть стаи ушла, так что остались только они и Эрика, которая собирает некоторые вещи, оставленные ей на днях, прежде чем уйти. Стайлз вежливо ждет, пока она скроется за дверью, прежде чем сунуть руки в карманы и заговорить.              - Итак, - говорит он нервно, переступая с ноги на ногу, по-прежнему разглядывая точку на стене прямо над плечом Дерека. – Я знаю, это странно, мужик, но эм, я не мог не заметить, как ты продолжаешь пялиться на мою промежность? И типа, я не знаю. Я понимаю, это неловко и все такое, но не то чтобы я хотел, чтобы ты видел ту фотографию или что-то типа того и, эм, да.              Дерек моргает на него, ошеломленно молча, что Стайлз воспринимает, как разрешение говорить дальше.              - Я не знаю, что … происходит? Типа, зависть или что-то наподобие? Потому что я вроде как из тех ребят, у которых не слишком сильно растет, в отличие от тех, у кого маленький член значительно увеличивается во время эрекции*. Я имею в виду… я знаю, что Джексон превратился в короля придурков, стоило ему увидеть мое хозяйство в раздевалке, но…              - Все не… - Дерек кашлянул. – Все совсем не так.              Стайлз запинается и моргает своими длинными, пышными ресницами.              - Оу, - говорит он. Через секунду первая искра гнева показывается в опасно сузившихся глазах. Он по-прежнему выглядит взволнованно и немного смущенно, но гораздо более знакомо. Дерек привык иметь дело со Стайлзом, насмехающимся и делающим колкие замечания, чем бы это ни было, но этот застенчивый ребенок заменил парня, способного смутить взглядом того, кого считал чертовым серийным убийцей. Стайлз облизывает свои губы, кончик его языка показывается, чтобы смочить их, и Дерек борется с желание застонать. – Тогда почему…?              Дерек чувствует, как румянец покрывает щеки, чувствует, как жар обжигает кончики ушей, и, боже, он предпочел бы оказаться в каком-нибудь другом месте прямо сейчас. Он кашляет. И тихим голосом говорит:              - Ты…э-э-эм…он милый.              Он не смотрит на Стайлза. Не сводит взгляд с пятна в углу, где дождю удалось просочиться сквозь гипсокартон.              - Что? – Стайлз шипит. – Я имею в виду…что?              Дерек стискивает зубы.              - Стайлз, если ты заставишь меня произнести по буквам, я клянусь богом…              - Ты хочешь сказать мне, - Стайлз перебивает его, голос звучит медленно и, господи боже, тихо. Тихий Стайлз – опасный Стайлз. В этом плане он как щенок или ребенок. – Что причина, по которой ты пялился на мою промежность последние несколько недель в том, что тебе что? Тебе нравится мой член?              К концу предложение звучало так, словно Стайлз пытается пошутить на эту тему. Так, словно даже после того, как Дерек почти признался, сама идея все еще звучит уморительно.              Очень медленно Дерек отводит взгляд от мокрого пятна в углу, и заставляет себя встретиться с широко раскрытыми, недоверчивыми глазами Стайлза.              - Это именно то, что я хотел сказать.              Стайлз смеется, слегка истерично.              - И в действительности сказал, что он милый, но хорошо. – Он прочищает горло, прогоняя остатки смеха, и прикусывает губу, взглянув на Дерека сквозь прикрытые ресницы, и, черт, он настолько не в своей тарелке, что даже не смешно. – Так ты…не издеваешься надо мной? Ты правда…хочешь…?              Дерек глубоко вдыхает, улавливая в воздухе нотки возбуждения, их обоих: его и Стайлза. Он наклоняется, не способный сдержаться, и нерешительно касается пухлой нижней губы Стайлза.              - Да, - шепчет он, зная, что если опустит взгляд, увидит очертания члена Стайлза. Его глаза вспыхивают красным, и он с интересом наблюдает, как свет отражается в зрачках напротив. – Я хочу…, - Он обрывает себя, содрогаясь от того, как Стайлз рефлекторно облизывает губы языком, кончик которого проскальзывает по пальцу. Случайно, если судить по тому, как его глаза расширяются, но все еще отвлекающе.              Дерек начинает снова, подходя ближе и ближе, пока не прижимает Стайлза к стене своим телом. – Я хочу, - он пытается, затаив дыхание, и думает оставить все как есть, позволить Стайлзу заполнить пробелы, но нет, слишком просто. – Я хочу, чтобы твой член оказался у меня во рту, - выдыхает он, ведя пальцем по подбородку парня, по его шее, чувствуя большим пальцем, как пульсирует кровь, и дальше вниз, пока не залезает под широкую горловину старой, поношенной футболки с Капитаном Америка.              - Я хочу отсасывать тебе, пока ты не кончишь для меня. Хочу твои руки на мне, хочу, чтобы ты раскрыл меня этими непристойными пальцами, а затем, - он понижает голос, наклонятся, пока не касается изгиба горячего уха. – Я хочу, чтобы ты трахал меня этим восхитительным членом до тех пор, пока я не смогу двигаться. Как думаешь, ты можешь справиться с этим?       - О мой бог, - выдыхает Стайлз, вскидывая бедра к бедрам Дерека, и что ж, этого оказывается достаточно, чтобы Дерек тихо рыкнул и притянул Стайлза для поцелуя.              Не то чтобы это плохой поцелуй, потому что так и есть. Нехватку опыта Стайлз компенсирует чистым энтузиазмом, но по мере продолжения поцелуй разворачивается на 180 градусов, и из нуждающегося и страстного превращается в медленный и сладкий, что, мягко говоря, неожиданно. Дерек возбужден, Стайлз возбужден – в любом случае поцелуй должен быть горячим и настойчивым, влажным и неумолимым. Он неделями мечтал и фантазировал, как прикоснется своим ртом к Стайлзу, и всегда слишком сильно сосредотачивался на другой стороне вопроса.              Должно быть, Стайлз тоже чувствует что-то подобное, потому что через секунду он отстраняется и смотрит на Дерека затуманенным взглядом. Его зрачки расширены, его губы покраснели и припухли, а на подбородке уже проявляется раздражение от щетины. Он выглядит в точности, как каждая фантазия, которая когда-либо была у Дерека, и Дерек по-прежнему хочет, определенно хочет, все еще хочет лизать и сосать член Стайлза, пока тот не потеряется в собственных ощущениях и не начнет хвататься за волосы Дерека, но при этом…он хочет большего. Потому что ему нравится их поцелуй, нравится та нежность, с которой Стайлз мягко провел пальцами по его голове, положил руку на основание черепа Дерека и притянул его для поцелуя.              - Вау, - в тишине выдохнул Стайлз. – Всё иначе, чем я себе представлял.              Дерек фыркает. – Это хорошо или плохо?              - Хорошо, - отвечает Стайлз, кивая. – Да, определенно хорошо. Просто...              - Иначе, - заканчивает за него Дерек. Стайлз снова кивает, его руки дергаются, словно он хочет притянуть мужчину вновь, так что тот радостно подчиняется, наклоняясь к шее, чтобы провести носом по местечку, где слабо, но чувствуется пульс. Он целует это место, а затем, потому что может, оставляет засос на бледной коже Стайлза.              Стайлз стонет, откидывая голову назад, пока его руки возвращаются к волосам Дерека, ногти царапают по коже головы, все еще нежно.              - Что-то мне подсказывает, - выдыхает Стайлз, бедра мелко дрожат, когда Дерек широко лижет по его шее, - что кое-что в наших планах может немного поменяться.              - Несильно, - отвечает ему Дерек голосом, приглушенным кожей Стайлза. – Я все еще хочу натянуться ртом на твой член.              - Честно говоря, ты и сейчас прекрасно справляешься.              Дерек закатывает глаза, скользя руками по бокам Стайлза, чтобы залезть под футболку, где им самое место. Кожа там теплая, такая восхитительно теплая, так хочется ее укусить, что он и делает, опускаясь на колени.              - Господи боже, - произносит Стайлз с придыханием, и Дерек ухмыляется, долго и медленно посасывая его кожу, в то время как Стайлз стонет над ним, его бедра дергаются и член задевает подбородок Дерека.              И да, этого приглашения оказывается достаточно.              Как только он расстегивает штаны Стайлза и сдергивает их вместе с трусами с бедер, то понимает, что в голове ни одной идеи, что стоит делать, когда член Стайлза на самом деле находится прямо перед ним.              Он намного более великолепный вживую. Телефон не способен показать реальность, чертовы пиксели ничто по сравнению с яркой вспышкой цвета и запаха, тем, что сейчас перед ним. Он до сих пор заставляет рот наполняться слюной, и проблема не в том, что Дерек не знает что делать, потому что на самом деле он делал минеты раньше, просто не знает, откуда ему стоит начать.              - Передумал? – мягко спрашивает Стайлз над ним, опустив руку, чтобы ласково погладить Дерека по щеке.              Дерек вздрагивает и смотрит на него прищуренными глазами, но Стайлз не выглядит взволнованно. Он выглядит распылённо и невыносимо нежно, со слабой улыбкой, играющей на губах. Он дразнится, понимает Дерек, и сердце ускоряет ход из-за разрастающегося внутри тепла.              - Нет, - рычит он, поглаживая Стайлза по кусочку кожи выше бедра, чтобы смягчить слова, затем наклоняется, и втягивает головку члена Стайлза в рот.              Если Дерек думал, что он выглядит хорошо, если думал, что Стайлз пахнет хорошо, то всё это ничто по сравнению с тем, какой он на вкус.              Стайлз на вкус…боже, он может слышать, как Эрика насмехается над ним даже в голове, но Стайлз на вкус божественен. Его вкус будто был создан специально для Дерека, немного соли, пота и чего-то еще, что нельзя описать словами, что невозможно объяснить людям. И звуки, которые Стайлз издает, пока Дерек заглатывает до основания и посасывает его член, сводят с ума.              Стайлз ерзает и тихо выдыхает слова похвалы в кожу запястья, которое прикусил, вероятно, чтобы заглушить себя, что к счастью, похоже, не работает. Дереку, возможно, пришлось бы применить кардинальные меры, если тому бы удалось, но Стайлз подвижный и громкий даже сейчас, даже когда его член наполовину в горле Дерека, его руки непрерывно перебирают волосы Дерека, пока он сам бормочет поощряющие слова и бесконечный поток ругательств, смешанных с именем Дерека.              Минет требует времени для доведения кого-либо до оргазма, даже девственников, особенно, если делающий минет прилагает все усилия, чтобы всё длилось как можно дольше. К тому времени, как Стайлз шипит сквозь стиснутые зубы, его лицо покраснело, а член сочится предэякулятом, прежде чем излиться Дереку в рот, челюсть последнего болит, а глаза слезятся, но это стоит каждой чертовой секунды, потому что Стайлз вскрикивает, пока кончает, его голова откидывается и врезается в стену позади, в то время как пальцы сжимаются в волосах Дерека.              Он продолжает сосать Стайлзу еще несколько толчков, пока тот не извивается, став сверхчувствительным, и только после этого Дерек выпускает член изо рта.              Стайлз издает тихий довольный звук, прерывисто дышит и поднимает руку с вскинутым пальцем, как бы пытаясь попросить Дерека дать ему минутку. Дерек ничего не может с собой поделать, фыркает, хватает Стайлза, легко поднимая и игнорируя вскрик, и отправляется в спальню.              Он борется с искушением бросить Стайлза на кровать, просто чтобы увидеть и услышать его реакцию, и, в конце концов, укладывается на кровать, прижимая парня к груди.              - Я все еще хочу, чтобы ты трахнул меня, - говорит он Стайлзу через несколько минут, с любопытством ведя носом по его ключице.              Стайлз издает короткий смешок и улыбается, уголки его глаз приподнимаются и Дерек – Дерек хочет поцеловать эти морщинки, и он хочет прикусить эту улыбку, и он думает, что, возможно, не в себе, потому что только что добрался до этого глупого пацана, сам не кончил, и уже, мать вашу, пропал. Просто – пропал.              - Я думаю, это можно устроить, - отвечает ему Стайлз, все еще улыбаясь и раскрыв руки, пока Дерек не вздыхает и не скользит вниз, в его объятия. – Дай мне пятнадцать минут. Десять, если ты проявишь творческий подход к стриптизу.              И да, думает Дерек, приложив ухо к быстрому стук-тук-туку сердца Стайлза. Он определенно пропал, на этот раз надолго. Эрика будет издеваться над ним целую вечность.