Фантазии

Дазай с Чуей были коллегами давно, и между ними уже успели выстроиться достаточно стабильные взаимоотношениях. Наполненные подколами, попытками насолить друг другу, иногда и неприязнью, но очень прочные. Однако недавно кое-что нарушило привычный ход вещей, по крайней мере для одного из них. Дазай был абсолютно лишён как чувства такта, так и уважения к напарнику, поэтому считал нормальным без предупреждения зайти в квартиру Накахары. Дубликаты ключей Осаму делал не раз: Чуя ужасно злился из-за таких проникновений и менял замки. Не очень приятно вернуться домой после тяжёлого рабочего дня и застать напарника, бесцеремонно развалившегося в не принадлежавшем ему кресле. И вот однажды, не предупредив Накахару даже звонком в дверь, Дазай ввалился в квартиру рыжего. Всё бы ничего, но на пороге, помимо привычных чёрных ботинок, стояли женские туфли, уж точно не принадлежавшие Чуе. Заинтригованный таким положением дел, Осаму тихо, чтобы не выдать себя, прокрался к спальне своего напарника. Благо дверь была открыла, и ничего не мешало заглянуть туда. Дазай, будучи не из стеснительных, уставился на открывшуюся ему картину. Жилетка Чуи была отброшена в сторону, а он сам сидел на краю кровати в рубашке, без жилетки и с расстёгнутой ширинкой. Между его ног на полу устроилась девушка, её одежда уже была снята и валялась где-то в углу комнаты.  Она, опираясь на колени,  со всей статью припадала губами к его вставшему члену, то целуя, то облизывая головку. Левой рукой Накахара крепко держался за край кровати, а правой поглаживал красавицу по голове, периодически слегка сжимая её волосы. Его глаза были прикрыты, по шее стекала капелька пота, а с губ слетали тяжёлые вздохи. Бесспорно, Дазаю уже не раз делали минет, и вид девушки, сидящей на коленях перед мужчиной, пускай это даже был Чуя, не мог его удивить. Однако Осаму поразило не это, а то, как безумно эротично выглядел его напарник. Конечно он был горяч даже в своей отвратительной шляпе, и тут нельзя было поспорить, но Дазай никогда не воспринимал его как объект сексуальных фантазий. Однако сейчас ему показалось, что было бы очень даже возбуждающе отсосать Чуе. Он бы запустил свою руку в каштановые волосы, именно губы Осаму ласкали бы его член, именно из-за него лоб Накахары покрылся бы испариной, а он сам бы тяжело дышал и тихо постанывал. Если бы подобные мысли не посетили Дазая, он бы наверняка обломал напарнику секс, привлекая к себе внимание, но сейчас это вдруг показалось неправильным решением. Он, не выдавая себя, тихо проскользнул назад к входной двери и вышел, всё ещё пребывая в некотором оцепенении. Сделав вид, что не застал Чую в таком положении, Дазай будто бы хотел убедить себя, что это ничего не значило. Не вышло. После того дня мысль о минете Чуе не покидала Осаму. Каждый раз, когда он видел напарника, представлял, как сможет ему отсосать. Новый день — новая фантазия. Сначала он воображал лишь обыкновенный минет, где опускался на колени перед сидящим Накахарой, как та девушка. Ему хотелось взять член Чуи в кольцо из своих пальцев и двигать ими, параллельно обхватывая головку губами и посасывая. Было бы просто волшебно, если бы напарник запустил свою руку в волосы Осаму, перебирал их или, может быть, даже вцепился крепкой хваткой, направляя его, заставляя насадиться сильнее. Представив это, Дазай осознал, что мысль о горловом минете тоже кажется очень волнующей. Такое точно должно понравиться и Чуе. Возможно, Осаму сначала сам медленно насадился бы так глубоко, как только смог, а потом Чуя взял бы контроль в свои руки и отымел его в рот, задавая темп самостоятельно. Потенциальные неудобства и дискомфорт точно стоили бы того. Теперь Дазай понял, что так сильно привлекло его в идее отсосать Накахаре. Именно то, что он как будто подчиняется, передаёт власть и показывает свою покорность. Тогда в голову пришла новая идея — дать Чуе связать его. Можно было бы взять наручники, что они использовали на заданиях, или приспособить для этого ремень. Наверное, беспомощный Дазай, сидящий  на коленях со стянутыми за спиной руками, показался бы Накахаре очень сексуальным. При таком раскладе пришлось бы использовать лишь рот, чтобы расстегнуть ширинку, стянуть вниз штаны и бельё. Осаму наверняка справился бы с этим далеко не с первого раза, а одежда осталась бы влажной и пропитанной слюной. Это всё представлялось ему довольно унизительным, но потому только более возбуждающим. Если ограничить не только движения Дазая, но и завязать ему чем-нибудь глаза, то он окажется в ещё более беспомощном и подчинённом положении. И да, ему точно понравилась идея, что придётся неловко искать губами член Чуи, пока его обладатель будет наслаждаться полученной властью. Осаму стал бы не очень уверено облизывать головку, надавливая языком на уретру, и Накахаре сорвало бы крышу от такого напарника, которого он привык видеть дерзким и холодным. Была у Дазая и одна выбивающаяся из общего ряда фантазия. Он представил, что мог бы привязать руки и ноги Чуи к столбикам кровати. Сам Осаму утроился бы на сбоку и опустился лицом к тазу Накахары, чтобы взять его член в рот. Он мог бы медленно, растягивая удовольствие и дразня, довести напарника до края или наоборот  насаживаться в быстром темпе, чтобы он кончил от таких резких и напористых движений. Однако этот расклад имел в воображении Дазая меньший успех: он сбыстро понял, что скорее сам хотел бы оказаться привязанным к кровати. Ещё одна очень возбуждающая для Дазая фантазия была о позе 69. Сначала он подумал, что им обоим было бы удобнее сделать это на боку, чтобы они смогли контролировать глубину проникновения. Представлялось довольно стыдным то, что партнёр будет так близко видеть его член, но идея о совместном наслаждении понравилась Осаму. Сам он бы точно растаял от прикосновений Чуи, не мог бы сдержать стоны, и вибрации горла отдавались бы в члене напарника, только сильнее возбуждая. Поначалу Дазаю показалась не очень удобной поза, где один из них лежит на другом. Но когда он представил, что Чуя будет не отсасывать, а ляжет снизу и примется вылизывать его колечко мышц, ему снесло крышу. Эта ситуация виделась ему волнующе-унизительной, и потому очень желанной. Однако окончательный поворот произошёл, когда новая фантазия посетила Осаму прямо на собрании исполнительного комитета. Он вдруг задумался, что мог бы в этот момент не слушать нудную речь Мори, а сидеть под столом у ног своего напарника. Было бы сложно бесшумно расстегнуть молнию, да и Чуя начал бы сопротивляться, но Дазая ничего не способно остановить. Осаму достал бы член напарника из штанов, стал поглаживать рукой, чтобы он немного встал, а потом подключил бы язык. Он мог бы пройтись по всей длине, обводя выступающие вены, а потом обхватить губами головку. Пришлось бы сдерживать себя, чтобы не издать пошлый причмокивающий звук и не выдать, что творится под столом. Он бы продолжил… — Дазай, твою мать, где ты там витаешь? — неожиданно прервал фантазию её главный герой. — Вообще-то только твоего мнения и ждём. — Чуя, — протянул он, пряча растеряннось за вальяжным тоном, — как ты мог подумать, что я не соглашусь с тобой, моим дорогим напарником. Дазай никогда не соглашался с Накахарой. Это было дело принципа. Но сейчас он, очевидно, не имел ни малейшего понятия, о чём шла речь, и это было единственным выходом. — Раз так, — продолжил Мори, — завтра всё должно пройти гладко. Можете быть свободны. Кажется, для Дазая это оказалось крайней точкой. Когда Чуя вышел из зала, Осаму схватил его за руку и резво потащил в сторону кабинета рыжего: он был ближе. Быстро залетев туда, он отпустил Накахару и запер дверь изнутри. — Ты что творишь, скумбрия! — возмутился Чуя и собирался было дать отрезвляющую пощёчину обнаглевшему напарнику, но тот увернулся. — Чуя! — воскликнул он, — у меня к тебе важное неотложное дело! Накахара с сомнением уставился на Осаму, скрестил руки на груди и вопросительно поднял бровь. — Позволь тебе отсосать, — без промедления выпалил Дазай. — Опять чем-то обкурился? — он вопросительно хмыкнул. — Ещё может чего попросишь, тебе же жизнь не дорога. — Раз ты уж предлагаешь, то я попрошу, — не растерялся Осаму, — свяжи мне руки, пойдёт? Можешь сесть на кресло, встать у стола, или как будет удобнее, и я тебе отсосу. Чуя на мгновение замер, ошарашенный такой просьбой, но быстро осмыслил сказанное и сделал шаг к Дазаю. Он положил руку поверх брюк на вставший от фантазий член и с ухмылкой произнёс: — Вот, значит, о чём ты думал всё собрание. Я уж было подумал, ты изобрёл новый способ самоубийства, потому и сидишь довольный. А дело в этом. Ну хорошо, раз так просишь. С этими словами Чуя быстро расстегнул ремень Осаму, завёл руки за спину и ловкими движениями стянул их. Потянув на пробу и оценив, что жмёт не очень сильно, но выбраться самостоятельно будет нелегко, Накахара отошёл и сел в своё рабочее кресло. Дазай выглядел вполне довольным и заинтересованным, во взгляде читалось явное возбуждение и нетерпение. — На колени. И можешь приступать, ты же так хотел. — приказал Чуя. Осаму приблизился к креслу и опустился перед Накахарой. В фантазиях это казалось проще, а сейчас он не был уверен, как стоит начать. Хорошо, что не попросил завязать глаза. Собравшись с мыслями, Дазай подался вперёд и попытался зубами вытянуть ремень из пряжки. Он выскальзывал и не хотел поддаваться, и после нескольких неудачных попыток Чуя, сжалившись, отметил: — Вижу, тебе нужна помощь? — с этими словами он расстегнул ремень, давая Осаму возможность продолжить. Дазай принялся расстёгивать штаны дальше. Теперь он взялся зубами за край и протолкнул языком пуговицу. На удивление, она поддалась со второй попытки. Он продолжил и потянул язычок вниз, расстегнул ширинку. Чуя немного приподнялся на кресле и чуть спустил брюки. Осаму, ухмыльнувшись, провёл языком по члену сквозь ткань белья снизу вверх и обратно, и Накахара не смог сдержать тяжёлого вздоха. Теперь Дазай потянул за резинку трусов вниз, освобождая полувставший орган напарника. Он не сразу принялся за дело, а сначала отодвинулся, чтобы полюбоваться открывшимся ему видом. — Мне нравится, Чуя, ты такой сладкий, — он не сдержался от комментария. С этими словами Осаму придвинулся назад, уткнулся носом в лобок напарника и потёрся щекой о его бедро, как бы ластясь. Наконец он приступил к тому, зачем всё это затеял. Сначала медленно обвёл языком головку, спустился ниже к яичкам и стал вылизывать член снизу вверх. Закончив в этим, он с нажимом несколько раз провёл по уретре. Это действие возымело эффект, и Чуя наконец глухо простонал. Довольный своей работой Осаму обхватил губами головку и стал посасывать, то насаживаясь чуть сильнее, то почти отстраняясь. Сам он уже давно вспотел то ли от усердия, то ли от ужасно жаркой обстановки, а дыхание сбилось. Неожиданно для Дазая Чуя опустил свою руку ему на голову и стал слегка поглаживать, как бы хваля. Осаму с ужасно пошлым чпоком отстранился, чтобы отпустить комментарий: — Вижу, ты уже руки распускаешь. Нравится? — Конечно, Дазай, никогда бы не подумал, что ты опустишься до этого, — отметил Накахара и подтолкнул голову партнёра назад к члену. Осаму решил приступать к более активным действиям и, спрятав зубы за губами, стал насаживаться сильнее. Чуя запрокинул голову и хрипло простонал. Его рука зарылась глубже в каштановые волосы. От крепкой хватки Осаму тоже не сдержался и слабо проскулил, что ещё больше распалило их обоих. Сильное возбуждение Дазая стало уже почти болезненным, но он не имел возможности ни прикоснуться к себе, ни потереться обо что-нибудь. Челюсть слегка сводило, а на глазах выступили капли слёз, но он и не думал обращать внимание на неудобства, продолжая усердно работать над удовольствием Чуи. Дыхание Накахары сбилось, а стоны всё учащались, и Осаму чувствовал, что тот скоро кончит. Но в его планы входило растянуть их развлечение. Поэтому когда Чуя издал совсем уж громкий и бесстыдный звук, Дазай вдруг отстранился. Он с хитрым прищуром поднял взгляд, и встретился с недовольными глазами напарника. — Осаму, чёрт тебя дери, — почти прорычал Накахара и, взявшись за волосы ещё крепче, потянул вперёд. Дазай вновь широко открыл рот и принял член практически полностью, издавая почти жалобный, но такой сладкий для ушей Чуи, всхлип. Теперь он не мог самостоятельно контролировать темп, ведь его голову крепко удерживали. Накахара стал сначала медленно насаживать партнёра на свой член. Каждый его стон просто прекрасно отдавался в глотке, даря Чуе невероятные ощущения. Глаза Осаму блестели от выступивших слёз, но по его поскуливаниям было понятно, что ему всё это очень даже нравится. Чувствуя приближение оргазма, Чуя начал ускоряться. Всхлипы Дазая участились, а с его подбородка уже стекала слюна. Хватка Накахары за волосы усилилась, движения стали более резкими. Наконец, достав член изо рта Осаму, Чуя кончил, пачкая язык и губы своего партнёра. Дазай, проследив, что напарник за ним наблюдает, проглотил всю накопившуюся слюну, смешавшуюся со спермой, и облизнулся. — Ну что, Чуя, понравилось? — протянул Осаму слегка хриплым голосом, но тут же подавился неожиданно вырвавшийся стоном, когда Накахара надавил носком ботинка на выступающий через ткань брюк член. — А тебе то как понравилось, — усмехнувшись, ответил Чуя. — Кажется, пора заняться тобой.