Поцелуй среди одуванчиков

Хесус вздрагивает, когда машина резко останавливается, прогоняя только успевшую появиться сонливость. Парень устало протирает глаза, жмурясь от лучей заходящего солнца. Погода теплая, летняя, но не душная, как бывает обычно в Москве в это время. — Ты чего? — спрашивает Губанов, поворачиваясь к водителю авто. Владимир, который любезно согласился довезти до дачи ещё и Хеса, сейчас стримера совсем не слушал, только смотрел куда-то в окно, за него. Лёша следит за его взглядом и поворачивается в ту сторону. За дорогой на большом поле, конца которого не видно, растут одуванчики. Всё поле словно огромное, белое, пушистое одеяло. — Хес, я туда хочу, — неожиданно произносит Братишкин, постукивая пальцами по рулю. — Тебе что пять лет? — Губанов вопросительно поднимает бровь, рассматривая восхищённого парня. Но дело в том, что Вова столько одуванчиков видел последний раз правда лет в пять, и это поле произвело на него такое впечатление, что стример сам не ожидал. Не обращая внимание на вопросы и оклики Хесуса, Володя выходит из машины, хлопая дверью, и уверенно шагает в сторону пушистых цветов. Проходит через траву, которая ему по колено, пару раз спотыкается, но всё же доходит, поворачиваясь к Хесу и довольно ему улыбаясь. Братишкин начинает активно махать руками, как бы подзывая Губанова к себе, на что тот сначала отрицательно мотает головой, а потом сдаётся, выходя из машины. Вова мгновенно пропадает из вида, а в том месте, где до этого стоял парень, сейчас кружится пух и летают белые зонтики одуванчиков, кружатся и попадают то в нос, то в рот, когда Хесус подходит ближе. Слышится заливистый смех, а из травы выглядывает светлая макушка. Братишкин держит в руках одуванчик, улыбаясь во все тридцать два, заражая своей радостью и ребячеством. — Ты в курсе, что мы опоздаем? — усмехается Алексей, садясь рядом, не желая устраивать ещё один цветочный вихрь. — Не душни, старый, — хмыкает Володя, сдувая семена одуванчика прямо в лицо старшему, заставляя того чихнуть. Вова хватает Хеса за руку, тянет на себя, а потерявший бдительность стример почти падает сверху, в последний момент упирается руками в землю, оставляя между их лицами пару сантиметров. — Тебе разве не нравится? — улыбается Братишкин, обвивая руками шею старшего. — Что именно? — усмехается Губанов. — Поле это или твое заигравшее в жопе детство? — Злой ты, Лёшенька, — отвечает парень, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Возмутиться Хесус не успевает, Вова сокращает наконец расстояние между ними, прижимается губами к чужим, не менее мягким. Целует медленно и чувственно, обхватывая его лицо ладонями. Ворочаясь и лениво целуясь, ломают ещё несколько одуванчиков. И совсем сейчас нет дела до заходящего солнца, медленно наступающей ночи, колышущейся травы, что щекочет их и семян одуванчиков, что легко кружатся вокруг, оседая на волосах и одежде, там и оставаясь.