Трое в одной комнате, не считая отрубившегося Риндо

Честно говоря, Какучо совсем не помнил, как оказался в одной из тёмных подворотен Токио, что он и обнаружил, когда открыл глаза, пока пытался понять, где он вообще находился и кто же практически нёс его на себе. Грудную клетку и всё тело сдавило болью; было действительно сложно дышать прохладным ночным воздухом, потому Какучо снова закрыл глаза, позволяя себя нести дальше, хоть ему и хотелось помочь человеку, на которого он опирался всем телом. Какучо ничего не успел осознать, снова падая в вязкое и мрачное забытье. Прошло будто несколько лет, прежде чем он услышал: — Он что, такой тяжёлый? — раздался где-то неподалёку очень знакомый бархатистый голос. Мозг Какучо больше не был способен обработать эту информацию полноценно, потому он и не помнил, кто бы это мог быть. Даже и не мог вспомнить, наверное; возникло ощущение, будто его ударили по голове. — Да, может, мы поменяемся? — раздражённо спросил другой голос, прозвучавший громче. Несмотря на раздражение, он был очень приятным. — Твой брат полегче него будет. — Ты час назад надрал мне зад, а теперь пытаешься сказать мне, что я сильнее? — тот бархатистый голос теперь был полон ядовитых ноток. Какучо напрягся: он будто попытался вернуть контроль над телом, но оно заболело так сильно, что парень тут же предпочёл снова расслабиться. Кажется, он был разбит. Ощущать себя потерянным не позволяли чьи-то чужие сильные руки, обхватившие его. Он, казалось, теперь чувствовал только эти руки, и ему даже нравилось. Однако, затем он снова погрузился в какую-то исступленную тьму. Сквозь забытье Какучо чувствовал странные и непривычные вещи, каких не было, даже когда его подстрелили два года назад: сначала толчки, потом наступил покой, затем снова какие-то толчки и руки, которые его куда-то упорно тащили. Ему казалось, что он увидел то ли во сне, то ли в реальности знакомый силуэт, который повернул к нему голову со звуком движения серёг ханафуда. «Тебе нельзя, Какучо», — произнёс родной и тёплый голос, который словно тут же оттолкнул его от себя. Какучо беспомощно дёрнулся, будто пытаясь найти обладателя его рядом, но не смог. Того мягкого и знакомого присутствия больше не было. Какучо тихо застонал то ли от внезапной боли, то ли от досады. — Ш-ш-ш, — услышал он где-то вдалеке. — Ты куда столько антисептика сразу льёшь? Дай сюда, я сам. Ты его убьёшь. — Ничего подобного, лучше чтобы сейчас было больно, а потом легче. И заражения крови не будет. — А давай без фанатизма… — Или что, опять меня ударишь? Удивительно, но это переругивание почему-то заставило Какучо ощутить разливающееся по всему телу умиротворение. Значит, рядом кто-то был и даже пытался ему помочь. Чьи-то руки очень мягко прикасались к нему, но чуть позже прикосновения были дополнены ещё и странным покалыванием где-то в верхней части тела. Какучо в тревоге было дёрнулся, но кто-то снова нежно прикоснулся к нему, поэтому он сразу успокоился. — Блять, Риндо, ну, что ж с тобой такое? Очнись ты уже. — Не тряси его: вдруг у него какие-то внутренние повреждения. — Сейчас осмотрю, — бархатистый голос уже прозвучал серьёзнее. Какучо снова провалился во тьму, совсем не наслаждаясь ощущением, наверное, схожим с падением с огромной высоты. Время совершило скачок вместе с падением, и, когда оно закончилось, Какучо глубоко, до боли в рёбрах вдохнул и открыл глаза. На лбу выступила испарина, а горло мерзко пересохло. Он удивлённо моргнул, когда увидел перед собой тоже грязного и изнеможённого Мицую Такаши. Не размышляя в тот момент ни о чём, Какучо открыл рот, но ему было тяжело говорить, поэтому он прохрипел что-то непонятное. — Воды? — удивительно быстро догадался Мицуя. Даже в полутьме Какучо увидел, как он нахмурил фиолетовые брови. — Сейчас. Сделав несколько благодатных глотков из термоса, Какучо сразу ощутил облегчение. Боль в теле была какой-то приглушённой, что не могло не радовать. Собрав всю волю в кулак, Какучо сумел произнести: — Все живы? Мицуя почему-то слабо улыбнулся, услышав это: — Не могу отвечать за всех, кого знаешь ты… но благодаря тебе, по крайней мере, все наши живы. Какучо коротко кивнул, набираясь сил, чтобы задать следующий вопрос. Мицуя, казалось, сам едва ли терпел крайнюю усталость и боль из последних сил. — Где мы? — смог спросить Какучо и попытался оглянуться, но шея неприятно заболела, потому он тут же оставил эти попытки. — Что-то вроде убежища братьев Хайтани, — неожиданно ответил Мицуя, скрестив руки на груди и задев грязную форму. Какучо снова удивлённо моргнул, не имея сил для чего-либо ещё. — Да, я сам еле понимаю, что происходит. И не знаю, какого чёрта я здесь. — Потому что ты умеешь шить, — на свет от слабого светильника вышел Ран Хайтани, еле помещавшийся в поле зрения Какучо. Но тот, конечно же, был рад его видеть, потому окончательно расслабился, выдохнув. Ран обратился к нему, — ты был совсем плох, я решил притащить тебя сюда. У нас был припасён путь отхода. Я еле уговорил Така-чана пойти с нами… — Хватит меня так называть, — слабо пробурчал Мицуя. — Я вообще удивлён, что ты ещё можешь двигаться. — Хватит выпендриваться, — Ран ухмыльнулся во весь рот. — Если придётся спасать брата и друга, и не так двигаться начнёшь, — в полутьме его глаза таинственно блеснули. Какучо ощутил что-то действительное тёплое и приятное, когда Ран назвал его другом. — Здесь, конечно, не отель, но терпимо. — Риндо? — выдавил из себя Какучо, глядя на старшего Хайтани. Становилось ощутимо легче. Ран кивнул вправо, при этом коротком, но хлёстком движении легко взмахнув своими косичками, уже грязными и даже немного заляпанными кровью. Тяжёло, наконец, повернув голову, Какучо увидел укрытого одеялом Риндо Хайтани на футоне. Только теперь Какучо заметил, что и сам полулежал на другом пыльном футоне, пока Мицуя сидел просто на полу, прислонившись к какому-то столику головой. — Не очнулся пока, но живой, — сказал Ран, а Какучо чётко услышал тревожные нотки в его голосе. — В общем, ситуация — полная хуйня, — Ран тяжело вздохнул, медленно подойдя к Какучо. Слово «хуйня» как-то непривычно прозвенело в воздухе. — У меня есть свой врач в больнице неподалёку, но он в отпуске и сейчас находится в Нагано, — Ран очень аккуратно прикоснулся ко лбу Какучо, который даже вздрогнул из-за его холодных пальцев. — Нужно подождать. Если будет совсем плохо, он нас пристроит туда… — И Мицую? — тихо спросил Какучо, тяжело выдохнув, когда пальцы исчезли с его лба. Ран так забавно поджал губы, что это даже насмешило Какучо. — Со мной всё в порядке, просто синяки, — отмахнулся Мицуя. — Хайтани, дай ему ещё воды. — Командуешь? Под тяжёлый вздох Такаши Ран аккуратно подал Какучо бутылку воды, ещё и помогая выпить из неё, чему последний был действительно рад, но в то же время удивлялся тому, насколько сильно о нём заботились. Было непривычно, но даже не пугало его, из-за того, что Ран и прежде проявлял по отношению к нему неожиданную заботу, даже тогда, после Битвы Трёх Небожителей, когда помог уйти оттуда и оправиться. Немного хромая, Хайтани старший снова подошёл к Риндо. Форменный плащ Ран уже скинул, потому тоже был только в чёрной футболке и штанах. — Вроде никаких кровотечений нет, — пробормотал Ран. — Ну, что с тобой, Риндо… Какучо хотел сказать ему хоть что-нибудь в утешение, но было тяжело даже просто шевелиться. Он, кое-как повернувшись, наблюдал за тем, как Ран осторожно осматривал брата. Что показалось Какучо забавным, так это его собственные чувства: он позавидовал Риндо, у которого всегда был брат. Но Какучо утешила мысль, что и о нём Хайтани старший заботился уже в который раз подряд. В первый, правда, Ран закрыл ему, ещё живому, глаза, но неважно. Мицуя, казалось, был готов вот-вот уснуть, но опасался засыпать рядом с Раном. Какучо и правда очень хотелось расспросить его, как он вообще оказался здесь, с братьями Хайтани. Какучо прищурился, разглядывая Такаши: тот сидел на пыльном полу, почти не двигаясь. Неожиданно он громко кашлянул, видимо, из-за пыли. Какучо тут же заметил, как Мицуя вздрогнул и пошевелил ногой под странным углом, а затем сморщился, вновь укладывая её на пол так, будто ему было тяжело двигаться. Он повернул голову, и Какучо заметил пятно запекшейся крови в уголке его губ. — Нога? — спросил Какучо, кивнув на Мицую и услышав, как Ран перестал шевелиться. Мицуя снова поморщился, откинув волосы с лица. Его черты теперь казались более грубыми и заостренными. Какучо тут же задумался о том, что он и Доракен, который умер недавно, скорее всего, были друзьями, учитывая, что у Мицуи была та же татуировка на голове. Парню стало действительно жаль этого доброго и приятного человека, в котором всегда было что-то хорошее и даже родственное по духу самому Какучо. — Ерунда, — выдохнул Такаши. Какучо покачал головой. Ран практически подполз к Какучо, который учуял, как от него пахло спиртом и кровью. Запах, конечно, был очень неприятным, но Какучо даже не поморщился. Ран внезапно твёрдо потребовал у Мицуи, чтобы тот показал свою ногу, что почему-то показалось Какучо даже милым и забавным. — Ну, блин, я оцениваю степень ущерба, — заметил Ран. — Ты помог мне и Какучо, теперь сам показывай, что там у тебя. Пока я добрый. Очень недовольно взглянув на него и приподняв штаны на левой ноге, Мицуя показал им лодыжку. Та сильно увеличилась в размерах и будто набухла. — После Ханмы, — пояснил Мицуя, отпуская штаны. — Сначала не болело, вот недавно начало. — Ушиб, — заключил Ран, скривившись при звуке имени человека, которого он терпеть не мог, и Какучо об этом прекрасно знал и, наверное, даже в какой-то степени разделял его чувства. — Сейчас мазь найду. Вряд ли это очень серьёзно, но двигаться тебе будет тяжело ещё пару дней. Мицуя кивнул так, будто и сам всё знал без этих ценных комментариев, но принял мазь от уже еле шевелившегося Хайтани старшего с благодарностью, мелькнувшей во взгляде. Какучо заметил, что Ран краем глаза наблюдал за тем, как Такаши мягкими и изящными движениями втирал мазь в лодыжку, затем тот устало выдохнул, спрашивая, есть ли в комнате эластичные бинты. Ран отреагировал не сразу, будто зависнув, что отразилось на его красивом тонком лице в профиль, но тут же с досадой поморщился, отчего забавно дёрнулся его аккуратный нос, и принялся громко копаться в ящичке рядом. Какучо не понимал, что было не так в поведении старшего Хайтани, но таким его не видел никогда прежде. Наверное, он очень устал, потому и вёл себя необычно. Мицуя осторожно заматывал бинты на лодыжке, когда со стороны Риндо послышалось слабое: «Ра-а-н…» Тот сразу же подвинулся к своему брату и принялся поить его водой. Риндо сначала издал какой-то странный звук, из-за которого Мицуя вздрогнул, будто испугавшись, но затем Какучо услышал звуки больших глотков: младший Хайтани пил жадно и с огромной охотой. Какучо сразу испытал большое облегчение из-за того, что тот очнулся. Наткнувшись на очень усталый взгляд Мицуи, Какучо наконец спросил: — Зачем ты здесь и как? — настолько длинная фраза далась ему тяжело, что будто передалось и так утомлённому Мицуе. Рядом копошился Ран, а Риндо, на удивление, больше не издавал никаких звуков. — Ты ведь остановил тот поезд, — начал Такаши, невольно дотронувшись до своей ноги снова. — Кто-то вызвал полицию, и нужно было уходить. Я из последних сил принялся осматривать, не пострадал ли кто из наших, как Хайтани схватил меня и неожиданно попросил помочь. Я удивился, что он мог ещё двигаться, потому что до этого сказал мне, что уже стоять не мог, — Мицуя усмехнулся. — Я хотел послать его и уйти, но он был очень настойчив. Хайтани сказал мне, что тебя нужно увести, но, к тому же, и Риндо был в отрубе, поэтому он бы сам не справился, — рядом раздался недовольный вздох Рана. — А ещё, что, скорее всего, нужна будет помощь с зашиванием раны, а я умею шить. В обмен на это Ран предложил пути отхода и врача, значит, сделка была вполне справедливой. Я убедился, что все наши уходят и пошёл с Раном, хоть и не особо доверял ему. Мы дотащили тебя до оставленной им неподалёку машины с таксистом, который был в курсе всех дел. Мы приехали сюда, вкололи тебе обезболивающее, обработали твою рану, и я зашил её. Вот и всё, — Мицуя откинул голову. Но неожиданно спросил, — кто тебя ранил? — Санзу, — хрипло отозвался Какучо, морщась из-за воспоминаний о том, что случилось у поезда. Но ему не очень хотелось размышлять об этом слишком долго. — Еблан, — искренне и зло сказал старший Хайтани. — Ему явно было похуй на всех, я прав? Какучо выдавил из себя звук, который подтвердил высказывание Рана. Повисло вязкое и усталое молчание. Риндо, кажется, снова уснул, потому что больше не двигался, пока Ран всё ещё разглядывал его, несколько раз даже заботливо поправляя его грязные волосы и одеяло. К удивлению Какучо, ему самому стало немного легче. Он переложил руку в сторону, чем привлёк к себе внимание старшего Хайтани. — Что теперь? — спросил Какучо. И он не сказал подробно, что имел в виду, но каждый будто понял это сам. Мицуя даже съёжился. — Не знаю, — пожал плечами Ран. — Пошло оно к чёрту. Если Майки прекрасно знал о том, что собирался сделать Санзу, то это полный пиздец, — Ран устало обхватил голову длинными руками. — Или даже если ему вообще плевать на то, что могло случиться с нами… — Мне кажется, да, — грустно улыбнулся Какучо. Мицуя молчал, но даже в слабом свете лампы Какучо видел, что он скривился, прислушиваясь к ним. — Сейчас главное — выжить, — резонное замечание Рана закончило этот разговор. Какучо редко видел его таким серьёзным: сейчас Хайтани даже не улыбался, как обычно. Мицуя изнеможённо прикрыл глаза, но тут же встрепенулся. — Хайтани, дай телефон позвонить, — требовательно сказал он, но всё-таки добавил, — пожалуйста. По телефону он говорил с какой-то Луной, и из разговора Какучо понял, что та, скорее всего, была его младшей сестрой. Тон Такаши был ласковым, но немного обеспокоенным, особенно, когда он спрашивал, сделали ли Луна с Маной домашние задания на завтра. Старший брат попросил сестёр не беспокоиться и лечь спать, всё-таки, уже наступило два часа ночи. Какучо прикрыл глаза, с лёгкой грустью подумав о том, что он был единственным человеком в помещении, у кого не было ни братьев, ни сестёр. Он слышал, как Хайтани что-то делал ещё, а Мицуя с горькой иронией спросил у него, нет было ли в убежище костылей, чтобы он мог уйти, на что тот лишь иронично хмыкнул. Какучо почти уснул, когда боль в груди заставила его вздрогнуть, но не открыл глаза, будто пытаясь снова погрузиться в полусон. Какучо услышал странные звуки и приоткрыл глаза, с удивлением различив силуэт Рана рядом с Мицуей. Из-за попытки разглядеть их сквозь приоткрытые веки глаза заболели, и Какучо расслабился. — Ты что, тронул меня за руку? — полушепотом спросил Мицуя. Явно сильно удивлённый. — Я… — непривычно замялся Ран. — Я хотел поправить твой рукав. Думал, что ты спишь, — Мицуя громко вздохнул. До Какучо начало смутно доходить, что происходило между ними, когда он вспомнил взгляд Рана, который наблюдал за Такаши, смазывающим свою лодыжку, так, будто хотел сам втереть ему мазь в ногу. Какучо даже невольно, пусть и слабо улыбнулся, вспомнив, как прежде Ран часто говорил о Мицуе, ещё когда они были в Поднебесье, откуда-то знал о нём многое и хотел с ним наконец встретиться. Какучо даже прекрасно помнил странно сияющие фиолетовые глаза Рана в те моменты. И вот, теперь картина в голове у Какучо сложилась. Ему почему-то стало особенно тепло на душе, когда он осознал, в чём была слабость его…друга? Да, наверное, Ран тоже был его другом. Какучо не любил делать настолько громких заявлений без участия другого человека. — Ты странный, — справедливо заметил Мицуя. — А ведь я когда-то тобой восхищался. — Я знаю, Така-чан, ты тогда был такой милашкой, почти как сейчас, — голос старшего Хайтани будто искрился нотками…флирта? Какучо снова слабо улыбнулся. Почему-то после всего произошедшего с ними за последние несколько часов подобные разговоры позволяли ему чувствовать себя в комфорте и безопасности. Поскольку это значило, что старший Хайтани немного успокоился и вёл себя как обычно. Однако Мицуя недовольно вздохнул, потому Ран сразу добавил, — сейчас тоже ничего. — Действительно, до омерзения странный, — поставил точку в разговоре Такаши. Оба притихли, наверное, тоже окончательно утомились. Какучо же, казалось, погрузился в сон с лёгкой улыбкой на губах.