Зеркало души

Туманный разум отдавал эхом, гремел шорохом полиэтиленовых перчаток, что щупали беспространственное окружение. Кругом блуждали отражения, одинаковые, но с разных ракурсов. Дереализация накинулась ещё пару (по ощущениям) часов назад, окутывая нереальным сном, что вот, ущипни меня и я проснусь. Глаза неприятно жгло, казалось, что на обратной стороне век уже отпечатался каждый мерцающий огонек на рамах зеркал. Красный, зелёный, ох уж этот противный зелёный, поедающий зрение до боли в голове, жёлтый, розовый, не лучше зелёного голубой… Голова нескончаемо кружилась, но выход нужно было найти. Тогда она перестанет кружится, проще некуда. Зеркальный лабиринт. Кто-то до одури любит бродить по запутанным тропинкам, окутанным однотонными стенами, лентами или теми же зеркалами. Кому-то это доставляет удовольствие. А кому-то, например, Феликсу с ужасной ориентацией на местности, такие места пожирают нервы и дают под дых своей несуразной конструкцией. Возможно, есть люди, готовые пожать руку изобретателю лабиринта, но Феликс этому человеку готов ее оторвать с костями и раздробить в порошок, рассыпая над чертежами «мучительного изобретения». И стоило ему на свой день рождения позвать чокнутых друзей в торгово-развлекательный центр, где этот зеркальный лабиринт большой и самый запутанный из всех на планете? Эти недоумки конечно же предложили Ликсу сыграть в правду или действие, где он естественно, выбрал действие, думая, что ему зададут съесть десять картофелин фри или, допустим, сидеть один раунд, набрав газировку в рот. Зеркальный, мать его, лабиринт. И вот, по ощущениям Ли таскается тут уже как минимум три часа, щупая зеркальные стены одноразовыми перчатками. Голова ужасно-отвратительно кружится, отрубается подсознание. — Блуждаешь? — вырывая из туманного транса, тянет сладкий голос из глубины феликсовых отражений. Юношеский, определенно. Очень мелодичный и приятный, будь Ли в другой ситуации, определенно захотел бы познакомиться. Ликс смотрит внимательно в свое отражение, вставая напротив одного из зеркал. Отражение будто помутнело, потемнело, снизив на себе яркость и контрастность. Ну неужто обморок настиг? — Проблемы? — бросил раннее слышанный голос. Феликса резко передёрнуло, мурашки пробили током тело, когда он увидел высокого парня с красными волосами. Хитрые узкие глаза манили, но в то же время и отталкивали неизвестностью. — Да, — выдавил Ли, оборачиваясь на незнакомца. Тот был в черном одеянии, благодаря чему вокруг него темнели отражения. Выглядело зловеще и пугающе. Феликс подошёл ближе. — Долго? — красноволосый парень протянул длинные пальцы в серебряных кольцах и цепочках к мраморно-хрупкой шее Феликса, откидывая назад его локоны, оголяя бледную кожу. Ли опять будто током прошибло, он прикрыл глаза рвано вздыхая, грудь в этом же темпе поднялась, отрывисто опускаясь. Пальцы у парня ледяные, он как неживой, но вовсе не выглядит как мертвец. Его и дьяволом не назовешь, навряд ли из пылающей огнем преисподни выйдешь холодным, как лёд. — Достаточно, — Феликс поднял взгляд на юношу, что был выше его почти на голову. Что-то мутнело у него в голове при виде этих карих глаз, похожих на радужные разводы бензина на мокром асфальте. — Любишь теряться? — поинтересовался парень, с усмешкой приближая лицо к феликсову, немного наклоняя вбок. — Возможно, — Ли следил за взглядом парня, замечая его интерес. — Будешь искать выход? — Я подумаю, — Феликс чувствовал, как прохладная кожа чужих пальцев скользит по его шее и ушам, мягко поглаживая и залезая в пряди волос, путая их, но очень, до чёртиков, аккуратно и медленно. — Твое имя? — Ты будешь отвечать на этот вопрос, — пролепетал Феликс, стараясь сильно не дрожать от чужих прикосновений к чувствительной коже. — Неплохо, — тише произнес красноволосый. — Хёнджин. — Хёнджин, — смакуя чужое имя на языке, пробуя его вкус, похожий на запах свежесодранной древесной коры. — Феликс. Ли любезно улыбнулся, добавляя в смесь эмоций на лице каплю иронии. — Что же ты весь дрожишь? — Хёнджин отдалился от парня, убирая руки в карманы верхней одежды. Его аккуратная бровь изогнулась в вопросе, нежели в недовольстве. — А зачем ты трогаешь? — Отвечать вопросом на вопрос некрасиво, — пролепетал ухмыляющийся Джин, презентуя тысячам зеркал свои белоснежные зубы. — А ты парнишка довольно красивый. Несостыковка получается. — И что же мы с этим делать будем? — Ли окунулся с головой в этот омут темной ауры вокруг Хёнджина, ощущая отголоски темного леса с дождем. Духи этого парня? Или он с леса пришел? — Ты что-то предлагаешь? Голова все ещё кружилась, редко давая отчет о происходящем. Глаза сохли, хотелось просто закрыть их и уснуть, чтобы его отсюда уже охрана вынесла. — Понятия не имею, — Феликс почти не моргая смотрел в глаза крашеному, возможно пытаясь его смутить тем самым. Получалось плохо, точнее — не получалось совсем. — Поцелуй меня? — Хочешь? — Хёнджин ни на миллиметр ни сдвинулся с места, не вздрогнул, ни даже моргнул. Его эта фраза не смутила совсем. Лишь больше масла в огонь пылающих щек Феликса добавила. — Возможно. — Почему так неопределенно? — А что, не устраивает? — Феликс сделал шаг вперёд к парню, будто лев пытается зажать в угол мелкую дичь. Так это выглядело в его едва соображающий голове — на самом деле все выглядело в точности, да наоборот: будто добыча (то бишь Феликс) сопротивлялась хищнику (соответственно Хёнджину). — Если я прикоснусь к твоим губам своими, ты будешь рад? — Больше да, чем нет, — вновь витая ответами за пределами этой вселенной говорил Феликс. Почему они одни в этом зеркальном лабиринте? Где люди? Красноволосый двинулся ближе, опускаясь на уровень лица Феликса, без толики смущения и скромности целуя того в губы. Вжимался в теплые губы Ликса, отдающие бальзамом для губ с экстрактом каких-то трав и ромашек. Феликс уложил ладонь на затылок парня, пропуская между пальцами сухие, настрадавшиеся покраской, волосы. Сам же стал инициатором углубления поцелуя, проведя языком по губам Хёнджина. Тот отвечал ровно с той же силой, что и Феликс, будто они две половины одного целого. Прошло около пяти минут лобызания губ друг друга, а парни все не успокаивались, доводя кожу на губах до жжения и лёгкой боли. Наконец Феликс оторвался от парня. — Все ещё не насытился? — спросил Ли. — Не знаю, — Хёнджин погладил парня по голове, заглаживая челку назад, чтобы не лезла. В его улыбке мерцали сотни демонических бликов, что отражались в каждом пространстве зеркал. Кругом будто неограниченное место, но стекла внезапно становятся невидимой преградой при попытке пройти сквозь. Голова кругом уже не только от этих бешеных стекол, что хочется разбить вместе с мерцающей гирляндой, но и от человека перед. — Ты красивый, — словно в бреду подметил Феликс, беря в руки холодные запястья парня. — Как кукла. Он поднял его руку вверх, будто тот балерина, и задорно рассмеялся, но смех был подобен сумасшествию. — Любишь забавляться? — Хёнджин расслабленно посмотрел на Феликса. — А ты нет? — А я да? — Мы вообще мало чего друг о друге знаем, — подметил Ли, желая развивать диалог. — Будем друзьями в обычной жизни? — Нет. — Почему? — Я плохой. — Это как? — На этот вопрос отвечаешь ты, — знакомый улыбнулся беззлобно, но с некой надменностью. — Ну, ты выглядишь как человек, закапывающий людей на кладбище. Как такие люди называются? — Могильщики. — Да, они. Ты будто из леса только что пришел, сырого такого, ночного. И могилы там копал. Хёнджин усмехнулся. — Тебе нравится так думать? — О чем? — Феликс присел на пол, и облокотился на зеркало позади себя. — Обо мне. — О том, что ты могильщик? Ну, не то чтобы. Я ещё не встречал людей, копающих могилы. — Когда-нибудь встретишь, а может, уже встретил. Хёнджин тоже присел на пол, только по противоположную сторону от Ликса. Поправил алые волосы и вновь уставился на Ли. — Как ты тут оказался и почему не торопишься на волю? — спустя минуту плотного молчания спросил Феликс. Вопросы в его голове путались, как наушники в кармане. — А меня здесь разве держат? — Ну, обычно люди приходят сюда чтобы прийти, найти выход и уйти. Ты не за этим пришел? — Что-то похожее на это. — Расскажешь? — Тебе будет неинтересно. — Почему же? — Это плохая история. — Опять ты за свое, — вздохнул Ликс, поджимая губы в наигранном разочаровании и качая головой. — Выход искать собираешься? — А нужно? — Хочешь? — А ты будешь со мной искать? — Попробую. Феликс со вздохом поднялся на ноги, хватая Хёнджина за руку. Могильно-холодную руку. Они бродили по лабиринту в поисках выхода, отчего голова у Ликса все сильнее раскалывалась. Но чем больше они искали, тем больше было желание найти этот заветный просвет из заточения зеркал. Если бы к этой сцене была бы музыка, она определенно была бы не монотонной, а многогранной в плане резких переходов и динамичности под конец. Сначала тягуче медленная, как колыбельная, дальше становившаяся быстрой, резвой, будто кто-то бежит, преодолевая препятствия. — Я больше не могу, Хёнджин, — Феликс бессильно упал на пол, чувствуя, как темнеет в глазах от вихря головокружения в голове. — Надумал сдаться? — Джин не выпускал его руку из своей. Стоял на своем, подобно упрямому быку. — Это не дело. Выход же вот, — Он указал свободной ладонью на место, где не было зеркал и виднелось что-то очень светлое. Из-за головокружения Феликс не мог различить, что там. Все смазывалось в цветные пятна. — До него рукой подать, пошли. — Но Хёнджин, я правда не могу, я устал, — Ли перебили, подхватив под поясницу и помогая идти. Пару метров и они наконец выйдут из этого злосчастного лабиринта. И что же тогда? Почему он не может быть с Хёнджином друзьями? Феликс тянется рукой к режущему глаза свету в проёме выхода. Этот свет будто можно потрогать, осязать. Поскольку освещение в лабиринте было лишь с помощью гирлянд, в глаза резко ударил свет торгового центра, а из-за кружащейся головы Феликс и вовсе не распознал местность. Хёнджин отпускает его на пол, смотрит с улыбкой и машет ладошкой. — Почему ты стоишь? Пойдем скорее, — Ликс пытается ухватиться за парня, по рука проходит сквозь. — Ч-что? — Иди. Вперёд. — А ты? — А я? Мой выход тут, — он указал на голову Феликса. — Ступай. — Пока.? Хёнджин лишь помахал ладонью в ответ. Вместо торгового центра Феликс увидел быстро пробегающие между собой пятна и яркую вспышку, после которой услышал знакомые голоса, но лишь отдаленно. — Феликс! Феликс! Ты очнулся, милый? — Над Ликсом показалось заплаканное лицо мамы, опухшее и покрасневшее. В ее голосе слышалось отчаянное счастье. — Ликс?! Ты как? — рядом стоял отец, взволнованно смотря на сына. — Что-то случилось? Почему я в больнице? — Ли удивлённо заморгал, не вдупляя происходящее. — Ты пролежал в коме полгода! Сердце Феликса пропустило удар. По телу пробежал неприятный табун мурашек и живот скрутило. В коме?.. _____ ｡: ﾟ***ﾟ: ｡_____ Дождь обливал тело Феликса холодом, заставляя неприятные мурашки бежать по коже. Мокрые волосы липли к лицу, мешая взору. Хотя какой тут взор, Феликс с закрытыми глазами. В лёгких сырость и влага от падающих холодных капель, а в голове пустота. Внезапно дождь перестал охлаждать тело и превратился в кипящий ливень. Обжигающе-горячая вода полилась на тело Ли, заставляя его отскочить. Это душ. Никакой не дождь. Прошло пятнадцать лет с того времени, как он проснулся от комы. Хотя Феликс всегда вел себя довольно странно, непонятные мысли и галлюцинации чаще преследовали его в последнее время. Эти самые пятнадцать лет после пробуждения. Феликса пугает темнота, когда он закрывает глаза, но парень лишь продолжает постоянно держать их закрытыми. Это не вид мазохизма, нет, Ли пытается бороться со своей нездоровой головой. Недавно умер отец Феликса. После этого парню начали чаще снится кошмары и в сердце пропало одно звено счастья. Пустота на четверть затмила душу, мучая Ли странными видениями и назойливыми мыслями. В свои тридцать пять он был ужасно истощен морально, а также был одинок. За исключением семьи, которая со временем становилась меньше и меньше… Скоро и кровные родственники покинут его, Феликс останется совсем-совсем один. Сегодня похороны. Феликс всю ночь не спал из-за бессонницы, преследующей его с момента, как он узнал о смерти папы. Вокруг глаз чернели мешки, слегка отдавая сине-фиолетовым оттенком. Казалось, ещё немного и в квартире пойдет дождь. Ли решил дойти до кладбища пешком через лес. Вечер. Тихие стремящиеся ввысь стволы сосен в лесу, облитом дождем. Свежестью отдает воздух, мокрая трава негромко хлюпает под ботинками. Феликс давит ногами лягушек, червей, не чувствуя вины или жалости. Он же делает это ненамеренно, верно? Нечего под ноги лезть. Спустя полчаса скитаний по сосновому бору, Ли вышел на небольшую поляну, также окружённую лесом. На ней и находилось кладбище. Собралось множество родственников и людей, которые пришли простится с отцом Ликса. Темные кресты из полированного камня возвышались над могилами, а где-то были просто округлые или прямоугольной формы могильные плиты. Взгляд Феликса цепляется за детали, потому что истинная причина его прихода сюда отторгает его внимание. Но тем не менее Феликс подошёл к толпе людей, отыскав в ней маму. — Мне жаль, что тебе приходится переживать это все, учитывая твое…- начала мама шепотом, чтобы слышал только ее сын. — М, состояние. Я знаю, что тебе тяжело. — Не стоит, — кратко ответил Ли. Ему не нравится это вечное сострадание к себе. Взгляд вновь пробежался по могилам, по сосновым стволам… О, какой-то темный высокий силуэт проскользнул между деревьями. Страшный, гримаса ужаса и течет гнилью. Феликс хмыкнул. Это ещё не так страшно, по сравнению с тем, что он видел позавчера. Ли прикрыл веки и вздохнул. *** Обряд захоронения закончился и толпа потихоньку разбрелась. Мама молча всхлипнула в платок, обняла сына и скрылась вместе с остальными уходящими людьми. Феликс же остался один на кладбище, слушая шум мелкого дождя. Парень поднял голову: на небе темные тучи, учитывая погоду и время суток. Одна туча похожа на собачку. О, нет. Она резко размазалась по небу, превратившись в противное существо, кричащее Феликсу в лицо. Ли отвернулся в сторону земли. Люди в черных одеяниях стояли около могилы отца Ликса и что-то тихо обсуждали. Казалось, что это были статуи, а не люди. Стояли, почти не шевелились. В руках они держали лопаты. Видимо, могильщики. Феликс грустно улыбнулся, вспоминая его диалог с Хёнджином из «сна»: «- О том, что ты могильщик? Ну не то чтобы. Я ещё не встречал людей, копающих могилы. — Когда-нибудь встретишь, а может, уже встретил.» Не дословно конечно, вспомнил лишь саму суть диалога, все-таки, пятнадцать лет прошло. Один из могильщиков повернулся к Ли. Капюшон его черного плаща спал, открывая вид на ярко-алые волосы, сильно выделяющиеся на фоне кладбища и леса. Узкие глаза «просканировали» Феликса и прищурились. Ликс сделал пару широких шагов к знакомому внешностью человеку. Хёнджин? Феликс быстро приблизился к высокой фигуре под любопытные взгляды остальных «людей в черных одеяниях». «Хенджин» непонимающе взглянул на Ликса, хотя его взгляд пару секунд назад был более нежным, будто он смотрел на старого знакомого. — Вам чем-то помочь? — спросил один из мужчин. — Нет, спасибо, я лишь хотел узнать, — Ли вновь заглянул красноволосому в глаза. — Мы с вами уже виделись, верно? — Не понимаю о чем вы, — строго отрезал парень. Феликс сильно вспотел от волнения. Ладони можно было отжимать, он уверен. Единственное, на что осталась надежда и что, возможно, спасет ситуацию, наконец посетило больную голову Ли. — Если это все же ты, хочу сказать спасибо, — вся группа с вопросом в глазах посмотрела на Феликса. Ну да, опять как на сумасшедшего. — За то, что вывел меня тогда из зеркального лабиринта. Родители очень волновались. Взгляд могильщика потеплел, он поджал губы и посмотрел на коллег, прося их уйти. Когда же Феликс остался с ним наедине, могильщик положил руку ему на плечо. — У тебя ещё остались вопросы, почему я плохой и история моя такая же? — спросил монотонно он. — Возможно, я не знаю. — Опять эта неопределенность? — Хёнджин усмехнулся. — Хёнджин. — Да? — У меня все же остался вопрос. — Ну же. — Почему мы не можем общаться в обычной жизни? — Феликс смотрел в глаза знакомому, не отрывая взгляд. — Я уже отвечал на этот вопрос. — Ну же! — Феликс, я — плохой. — Почему ты так считаешь? — Я буквально закопал твоего отца. Повисла тишина. — Если бы ты не вывел меня тогда из лабиринта, на его месте мог бы быть я! Хёнджин, прошу, — Феликс слабо ударил парня в грудь. — Ты хочешь думать, что это так? — Хёнджин, пожалуйста… — Хорошо. Но, сделай мне одолжение, пожалуйста. — И какое? — Я закопал слишком много своих возлюбленных, прошу, не пополняй их ряды. Я не собираюсь лить слезы над твоей могилой. Феликс потянулся за поцелуем, чтобы без слов подарить чувства Хёнджину. Феликс уже не уверен, с кем связался. Феликс не знает, очередная ли это галлюцинация и спит ли он сейчас в больничной койке, но хочет верить, Что Хёнджин его не оставит.