Морок

Эпилог

-Ким Хонджун! - вопль Уена слышал, казалось, не только весь дом, но и половина деревни. - Я не понял, ты что, издеваешься? -Уенни, такова традиция, я должен... Омега упер руки в бока, глядя на вожака. -Я тебе что, добыча - ловить меня? -Ну, Уенни, ну так было заведено издревле, - снова затянул волынку альфа, обнимая недовольного омегу. - Без согласия омеги не может быть ухаживаний и свадьбы, но если есть взаимность, то это... Ну что-то вроде победы, понимаешь? Символической победы. Ну Уенни, милый, мы и так уже нарушили традицию с тем что не должны видеться... -Это всё глупость несусветная, - пробурчал Уен, но потом внезапно просветлел лицом. - Ладно. Раз уж от меня ждут, что я буду бежать - побегу. Однако вожак настороженно прищурился. -Ты что-то задумал, да? Омега дернул бровью, а затем пожал плечами. Тут дискуссия прервалась, поскольку в комнату вошел Есан: он все еще был чрезвычайно бледен, но на его лице красовалась хитрая улыбка. -Так, женишок, топай на улицу, там все уже собираются, и вообще, тебе тут нельзя быть, - притворно сострожился он, глядя на вожака. Хонджун тут же стушевался, кивнул и, бросив подозревающий взгляд на невинно улыбающегося Уена, скрылся за дверью. Есан грузно уселся на кровать и посмотрел на натягивающего праздничную рубашку друга. -Ты как? - спросил Уен, повернувшись к ведьме. Тот махнул рукой. -Нормально. Слабость еще будет некоторое время, но оно того стоило. Уен покачал головой. -Вы всех нас здорово напугали тогда... А напугаться и впрямь было из-за чего. Бессознательный, Есан провалялся в отключке почти сутки, и за это время Сонхва, бледный и трясущийся, не отошел от него ни на шаг и не произнес ни слова, не сводя глаз с ведьмы и держа его за руку. А вот Сан, которого, свернувшегося комочком, после заката выковырял из коробки Юнхо, начал почти сразу плакать и рассказывать о том, что произошло, чем поверг всех присутствующих в шок. Оказалось, что они с Сонхва - родные братья, сыновья одного маркиза из соседнего государства. История была банальна до слез: отец женился второй раз, и, судя по всему, именно мачеха и была инициатором проклятия, имея вполне очевидный интерес: она ждала ребенка и не хотела, чтобы он был всего лишь третьим по правам наследства. Сан плакал именно от осознания того, что их прокляла женщина, к которой он относился так хорошо, что заочно любил еще не родившегося братика. После того как Есан пришел в себя, плакать начал уже Сонхва, и едва соображающему омеге пришлось его успокаивать - они так и уснули в обнимку на кровати ведьмы. Проснувшись, они говорили до хрипоты: Сонхва рассказывал о жизни до проклятия - отец готовил его к принятию титула, поэтому он часто был в разъездах, потому и помнил поездки верхом - и о том, как перед той ночью, когда его прокляли, он увидел мачеху с каким-то человеком в темном плаще, и собирался разобраться с этим наутро. -И что ты собираешься делать? - тихо и осторожно спросил Есан. - Вернуться и предъявить обвинения? Сонхва задумался. -Нет. Не хочу. Я не хочу уезжать отсюда и попрошу Хонджуна найти мне какую-нибудь работу. Я смыслю в бумагах и счетах и могу быть полезным. -Но ведь титул по праву твой, - заметил омега. -Да, - хмыкнул Сонхва. - И посмотри, к чему меня и Санни это привело. Если бы не ты... После этого альфа начал выцеловывать Есану руки. -Я не знаю, как тебя благодарить, - прошептал альфа, крепко обнимая его. - Ты подарил мне и Санни то, что у нас вероломно отняли - право на нормальную жизнь. Ты вернул ее нам, мой прекрасный, и я хочу провести свою жизнь с тобой. После этого Есани выяснил, что никакая слабость не сможет остановить его от любви. Сонхва, казалось, не изменился, разве что стал еще нежнее - и омега не мог остановиться. Они целовались до полного изнеможения, пока Сонхва, тихо прошептав: -Не могу больше, - не принялся стаскивать с него одежду при активном содействии омеги. Есан не причислял себя к пуританам, скорее был за разумность во всем, но сейчас, несмотря на свинцовую слабость во всем теле, не мог противиться своему желанию. Он будто бы не до конца верил, что всё получилось, что Сонхва - живой - рядом с ним. И он пытался поцеловать каждый участок тела альфы, до которого мог дотянуться, пока сам Сонхва занимался тем же самым. -Я тебя никогда и никуда не отпущу, - шептал Есан как в полубреду, подаваясь навстречу нетерпеливым толчкам. - Никогда, Сонхва. Слышишь? -Это я тебя не отпущу, мой драгоценный, - задыхаясь отвечал альфа, оставляя влажные поцелуи на его шее. - Я твой на всю оставшуюся жизнь. А ты - мой. -Твой, - эхом отозвался ведьма и судорожно сжался в экстазе. -Есан? Есан, ты где витаешь? Ведьма моргнул и сфокусировался на Уене, который стоял, уже одетый, рядом с ним. -Да ничего, задумался просто. Идем? -Ага, - взволнованно выдохнул друг, а затем решительно сдвинул брови. - Я не верю, что этот день настал. -Не терпится совершить грехопадение? - усмехнулся Есан, спускаясь по лестнице. Друг проказливо улыбнулся. -Я бы на тебя посмотрел, если бы Сонхва тебя так же держал в стороне, - он покачал головой. - Вот вроде умный же альфа, а верит во всякие небылицы! Еще бы пояс верности на себя пристегнул... Есан прыснул от столь явной досады друга. -Ну, всё, всё, успокойся. Сегодня уже получишь сатисфакцию. -О, поверь, Хонджун от меня уползет! Ведьма покачал головой, не собираясь раньше времени портить интригу для Уена. Еще на прошлой неделе Хонджун уже чуть на стены не лез и попросил умиротворяющую настойку, дабы не нарушить правила. Так что кто кого заездит в итоге - большой вопрос. На свадьбу вожака, разумеется, пришла вся деревня. Есан, который вел Уена к импровизированному алтарю в виде огромного камня, увидел в толпе Юнхо и Сана - судя по всему их свадьбу можно ожидать в скором времени, потому что они друг от друга не отлипали: даже потеряв облик летучей мыши, Сан не перестал висеть на альфе. Хонджун выглядел страшно взволнованным и не мог устоять на месте, а когда увидел Уена - приоткрыл рот, уставившись на смутившегося такой реакции омегу во все глаза. Венчальный обряд проводил Чан - второй по важности альфа в стае, и представляло из себя торжество, по сути, обмен клятвами. Есан, к своему стыду, отвлекся на нашептывающего ему на ухо всякие приятности Сонхва, и почти все прослушал. Сосредоточился он на происходящем лишь когда Чан церемониально отвел Уена в сторону для того чтобы, по традиции, дать омеге фору для бега, а после громко хлопнул в ладоши. Но Уен, под взглядами всей деревни, сделал нечто совершенно неожиданное: он побежал прямо на удивленного Хонджуна, снося его с ног и падая сверху. Прежде, чем толпа успела ахнуть, он выпалил: -Ты - мой альфа, Ким Хонджун, - и впился вожаку в губы.