Три раза, когда Грей спасал Кармен от кошмаров

1. Академия Полоз - место невероятно крутое и интересное, это Грей понял сразу. Впрочем, чуть ли не любой клочек за пределами родного Сиднея покажется сироте и бывшему электрику крутым. Он пытался проявить себя еще в первый день и в первый же день завел себе школьного врага - девчонку лет пятнадцати, которая отделала его при всех. Хотя, на второй день девчонка превратилась из врага в друга, а после и в лучшего друга - Грей немного понимал что-то в этом мире, а потому быстро просек, что с девчушкой, которая знает каждый клочек этого острова и пользуется особыми привилегиями у всех преподавателей лучше дружить - выгоднее будет. Вопрос выгоды вскоре отошел для него на второй план, а потом и вовсе исчез - примерно в то же время, как и из "девчушки" она стала для него Темной Овечкой, а потом и просто Овечкой. Хотя ни один из этих вариантов ему в глубине души не нравился, особенно приторное "Ягненочек". Таким слащавым прозвищем могла ее называть только вульгарная тренер Гром. Ну в самом деле, должно же быть у нее нормальное имя? Это позже, когда они уже дейсвительно стали близкими друзьями, он понял, что детство для нее - болезненная тема. Он однажды пытался аккуратно распросить ее о прошлом, и в ответ получил только хмурый взгляд, отчуждение и потаенно-печальное "Все мое прошлое - здесь". Грей, и сам сирота, выросший в приюте Сиднея, тогда понял ее боль по родителям - крепко обнял и больше эту тему не затрагивал. Кажется, именно тогда все барьеры между ними сломались. Возможно, именно незнание прошлого стало причиной ее кошмаров - об этом он тоже не спрашивал, но подозревал, что эта рана куда более обширна, чем она показывала. Однажды он проснулся от тихого вскрика - в общежитии все давно спали, стрелка часов отмечала глубокую ночь - и увидел Овечку, судорожно смаргивающую непролитые слезы и сжимающую одеяло белеющими пальцами. Их кровати стояли рядом, а Грей спал всегда чутко. Он тогда тихо встал, подошел и положил руку ей на плечо - в жесте молчаливой поддержки. И она в ту же секунду подлетела, будто впечаталась в его грудь и обняла, так крепко, что Грей поначалу опешил. Его руки переместились ей на спину, и он начал тихонько ее покачивать - будто успокаивая. Он здесь, она тоже здесь, они никуда не денется, всегда будут друг у друга и все-все будет хорошо. Так они и заснули - Грей оперся спиной на стенку, а она, все так же в кольце его рук, облакотилась на него. Хорошо, что у Овечки была привычка вставать раньше всех - друзья и так все чаще бросали подколки про их дружбу, но послушно затыкались, когда Грей в ответ шутил про "случайное" замыкание их приборов на уроках профессора Беллум, а Овечка с угрожающей улыбкой подкидывала в руке карандаш. Оба весь день ходили невыспавшиеся, а у Грея ныла спина при каждом движении - однако никто не жаловался, да и не говорил о случившемся. Оба улыбались как обычно и понимали, что эта дружба - самое ценное, что у них здесь есть. 2. Учебный курс близился к концу - осталось только сдать последний экзамен у Теньсана и привет, настоящие миссии, прощай, дурацкая бледно-зеленая форма. Сам экзамен был назначен на послезавтра, завтра же - выходной день, и весь курс собирался в саду - поиграть и просто повеселиться. Овечка весь день ходила угрюмая. Грей пытался выведать, в чем дело, но она отмахивалась, явно не желая говорить. "Переживает об экзамене с Теньсаном" - понимал Грей, и пытался ее отвлечь. В какой-то момент у него получилось - они как раз практиковались на площадке для спарринга и парень подначивал ее, назвая "мелкой". Со временем он привык к ее имени Овечка, хотя где-то в глубине души это все еще казалось ему странным - в конце концов, у них всех тут были имена, которыми они поделились однажды друг с другом в знак доверия. Но Овечка так и оставалась Овечкой. Никакой другой вариант позывного она от них не трепела - сразу пускалась в "агрессивные объяснения". Поэтому, когда он хотел специально вывести ее из себя, он называл ее Мелкой. Или даже Малышкой, показательно-слащаво. Это сработало и сейчас - девчонка рассвирепела и тут же с озорной улыбкой кинулась в атаку. Пять минут интенсивного спарринга и вот он уже сидит на земле, поднимая вверх руку и шуточно признавания поражение. Хотя Овечке этого как будто мало - она бьет его по локтю, на который он опирается, и Грей падает на спину, прижимаясь лопатками к мягкому покрытию площадки. Следом он ощущет тяжесть чужого тела - она завершает подсечку, прижимая шест к его шее и ногами фиксирует его прижатые к собственным бедрам руки. Пару секунд они смотрят друг на друга и переводят дух. Обычная пауза после боя, ничего странного, однако девушка не торопится ни вставать, ни убирать шест от его шеи - а Грей внезапно цепляется взглядом за каплю пота на ее лбу. Овечка дергает головой, пытаясь смахнуть лезущие в глаза волосы - и капля скользит по щеке, пока не доходит до выемки над губой. Девушка быстро слизывает ее языком и тут же, пока Грей бестолково на нее таращится, прижимает шест к его шее сильне - словно еще раз доказывая свою победу. - Ну что, и кто тут мелкий? Самодовольство вместе с гордостью так и хлещет из нее, и Грей отмирает, первым начиная смеяться. Она убирает шест от горла и тоже подхватывает хорошее настроение парня, слезает с его бедер и садится рядом. Так они и сидят, плечами друг к другу, пока не истекают положенные пятнадцать минут боя на таймере. ××× Позже он зовет ее в сад на общий сбор, но она чуть виновато улыбается и отказывается - дальше он настаивать не стал. Все же, с корнем вытащить эти переживания из нее он не может, да и возможно, ей правда стоит побыть одной... На самом деле, и ему стоило. Он вспоминал их недавний бой - прошло каких-то пару часов, а ему кажется, будто жар по всему телу до сих пор не спал. Грей вырос в городе, среди сверстников, пусть эти сверстники и были сиротами. Но все же, у него была жизнь за пределами Академии - и он внезапно о ней вспомнил. А еще - внезапно понял, что Овечка - девушка. Красивая семнадцатилетняя девушка. И это осознание вдруг ударило его обухом по голове - еще тогда, на ринге. Грей старше ее года на два точно - в Академию Полоза он попал после окончания средней школы и полугода работы электриком. Для девятнадцатилетнего парня наверно нормально задумываться о... взаимотношениях? Чувствах? Эта простая, но вместе с тем внезапная мысль вызвала вдруг в нем какую-то бурную волну неприятия и даже отвращения - нет, ну не по отношению же к Овечке должны проявляться эти... чувства. Она же его лучший друг. Семнадцатилетняя девчонка, которая кроме жизни на этом острове и не знает ничего. Почему-то стало неприятно от самого себя же. А еще Грей почувствовал жгучий стыд, когда вспомнил свои чувства тогда, будучи поверженным на лопатки. Ничего... такого... в его голову не пришло, однако почему-то стало жарко и душно, хотя он уверен, что кондиционеры в тот момент работали на славу. Вот втюрился бы он в Тигрицу, как говорила иногда Овечка таким писклявым голосом, - и половины бы этих недопроблем не было! Та все равно висла на его шее с завидной регулярностью, вызывая сердитые хмыканья у его лучшей подруги и смешки у Эль Топо и Ля Шевра. Но Тигрица никаких подобных чувств в нем не вызывала. Вообще ни капельки. Все это было как-то... сложно. И непонятно. И вообще, зачем он над этим размышляет? Овечка - его лучший друг и точка. А в зале тогда наверно кондиционер отключили - все равно они там одни были. Да, именно так. ××× Ночью того же дня он, уже засыпая, чувствует легкий тычок в плечо - и приподнимается на локтях в кровати, окидывая общежитие внимательным взглядом. И натыкается на Овечку. Девушка сидит на своей кровати, прижимая к себе подушку, и как-то неловко перебирает руками складки наволочки. Поднимает на него смущенный взгляд и говорит - Я уснуть не могу... Грей, а можно я с тобой лягу? Много места не займу, обещаю! Грей мысленно дергается, как от пощечины или удара. Конечно, пару раз они засыпали рядом - как правило, когда кого-то из них мучали кошмары. Ничего страшного не происходило, никто не видел и не обвинял их в нарушении дисциплины, и это стало для них дружеским секретом, но сейчас... Сейчас он окидывает взглядом девушку - и почему-то в первую очередь отмечает короткие пижамные шорты и свободного кроя майку. И вновь чувствует волну тепла по всему телу - прямо как тогда, на площадке для спарринга. Злость на себя поднимается с новой силой - да что он за друг такой, если не может поддержать Овечку перед экзаменом? Он кивает, и девушка с радостью хватает свое одеяло и залезает на его кровать. Грей закутывается в собственное одеяло по самое горло - несмотря на то, что уже на улице уже практически лето. Девушка какое-то время ерзает, устраиваясь поудобнее под его боком, и вскоре засыпает. Грею же уснуть не удается. Вместо этого он проклинает узкие кровати в общежитиях Полоза - достаточно узкие, чтобы им приходилось использовать одну подушку на двоих. Раньше его это не особо волновало, но сейчас он отчетливо чувствовал разметавшиеся короткими прядями волосы Овечки и ее теплое, спокойное дыхание где-то в районе стоящего воротника его майки. Было... странно. Грей на пару секунд замер, а потом тихо чертыхнулся и попытался аккуратно перевернуться на другой бок так, чтобы не разбудить спящую девушку. Наверно, даже сейфы на уроках директора Шторма он вскрывал не так аккуратно. Грей корил себя за глупые, бестолковые мысли, но все же, какая-то часть его самого ему шептала, что это нормально, что все так и должно быть. И Грей вдруг вспомнил, что в той далекой жизни, еще до Полоза и до знакомства с Овечкой, он видел в Сиднее людей, которые гуляли вместе, держались за руки, пили вместе кофе и так смотрели друг на друга, что казалось, будто эти люди непостижимым образом связаны друг с другом. Грей попытался представить, что когда-нибудь и он бы пригласил Овечку выпить кофе где-нибудь в Сиднее, обязательно с видом на Сиднейский Оперный Театр. Разумеется, чисто по-дружески. ...да нет, все равно звучит как бред. Они же все-таки будущие воры, их ждет гораздо более интересное будущее. А утром у него экзамен с Теньсаном. И вместо того, чтобы выспаться он тут развел... нюни какие-то! Нет, он все-таки совсем расслабился в последнее время. Грей уверенно выкинул все мысли из своей головы - и вскоре на удивление быстро заснул. 3. Впоследствии Грей часто вспоминал ту ночь и свои, как он тогда считал, абсолютно бестолковые мысли. И усмехался. Жизнь все-таки невероятно иронична - потому как то, что он мысленно окрестил чушью и фантазией наивного юнца, решившего, что он что-то знал о жизни, вдруг произошло на самом деле. И он даже не мог сказать, что это было к сожалению - сейчас, сидя на полу и прижимаясь затылком к холодной, шершавой стене, он понимал, что если бы не все эти... произошедшие события, он бы так и остался тем наивным парнем с электропалкой наперевес. Единственное, о чем он жалел - о том, что когда-то поднял этот жезл против Кармен. О том, что когда-то ему не хватило ума посмотреть на дейсвия Полоза сквозь призму навязанных идеалов, но зато хватило самодовольства, чтобы счесть лучшую подругу предательницей. И забыть о существовании этой девушки в угоду своей карьере после фальшиво-печального заявления директора Шторма. Забыть до ее первого появления - дерзкого и вызывающего. Эффектное было возвращение. Воровка в красном плаще и шляпе - и он первый увидел за ширмой наглой Кармен Сандиего потерянную девочку с острова, их бывшую однокурсницу, Темную Овечку. Впрочем, она довольно быстро перестала быть потерянной, став опасной, ловкой и хитрой. И куда подевалась вся их дружба? Грей много размышлял об этом - времени у него было предостаточно - и сделал для себя неутешительный вывод - если бы не его гордость и слепота, как знать, может, и не было бы всех этих ужасных событий. Ее вечных миссий против агентов Полоза, ежедневных рисков быть схваченной врагами, а главное - кошмарных экспериментов над сознанием. Он до сих пор с ужасом и болью вспоминал ту девушку - жестокую и бесчеловечную - совсем не Кармен Сандиего. Это стало причиной его кошмаров, поэтому он сейчас и не спал - стоило ему закрыть глаза, так сразу в голове возникала та версия его подруги. И то, как озлобленно она называла его предателем, как выкручивала мощность электропосоха на максимум - без сожалания в глазах. Неужели он когда-то хотел видеть ее такой? Грей откинул голову назад, даже не чувствуя удар о стену, и протяжно выдохнул. Где-то за стенкой вдруг послышался такой же громкий вздох - словно кто-то вторил ему. Парень напрягся, прислушиваясь. За стенкой была комната Кармен. Им обоим стоило бы лежать в больнице, прошло ведь всего несколько дней после тех событий, однако Шеф ясно дала понять, что не может более располагать их в секретном госпитале А.К.М.Е. Ее поддержал и Теньсан, у врачей  убедившийся, что им осталось только отлежаться в спокойных условиях. Он забрал их обоих (как ни странно) в какое-то помещение, которое они назвали складом и базой - Грей особо не вникал, только смотрел, как Теньсан аккуратно заносил спящую Кармен в комнату. Парень же предпочел проковылять до своей выделенной койки сам, хотя Теньсан предложил ему руку, чтобы опереться. Это было... неожиданно, но нет, спасибо, у него все не настолько плохо. Собственные повреждения его мало волновали - в конце концов, очередной удар током, подумаешь. Он же электрик. А вот восстановление Кармен его беспокоило. Он знал, через что она сейчас проходила - но вместе с тем и переживал, как это на ней скажется, ведь ей воспоминания не только удалили, как ему, но и заменили, поработав над личностью. Грей был еще слишком слаб, чтобы выходить из комнаты, а та горделивая прогулка до кровати в первый день стоила ему, кажется, всех сил. Кармен он не видел, однако заходивший к нему Теньсан уверял его, что она идет на поправку и почти все время проводит во снах или в неконтролируемых видениях. Так возвращаются воспоминания, Грей знал. Но сейчас что-то шло не так. Сейчас Кармен за стенкой судорожно вздыхала и скулила, и это пробудило в нем самом давнее воспоминание - о том, как в темноте общежития он укачивал девочку-подростка, которой приснился кошмар. Грей ухватился за бортик кровати и с трудом встал на ноги. Закружилась голова, и ему сначала показалось, что он вот-вот упадёт, но это не произошло. Парень оперся рукой о стену и с усилием шагнул вдоль нее, чуть пошатываясь. Каждый следующий шаг давался все легче, и в какой-то момент он понял, что дошел до двери. К счастью, она была незаперта. Он оглянулся, на миг оценивая обстановку, и направился к соседней комнате. Остановился, прислушиваясь и переводя дыхание. За дверью все еще были слышны шорохи и резкие, протяжные выдохи. Он положил руку на деревянную поверхность, готовясь ее открыть, но в последний момент задумался - а стоит ли ей его сейчас видеть? Может лучше позвать Теньсана или кого-то из ее рыжих подельников? И именно сейчас он вспомнил невольно подслушанный разговор бывшего учителя и близнецов - они уехали на срочную подачу показаний. Он решительно толкнул дверь. В комнате было темно, однако лунного света из окна вполне хватало, чтобы ориентироваться в помещении. Кармен ворочалачь во сне. Кажется, даже... всхлипывала?.. Он подошел ближе к кровати, наклонился над ней. В какой-то момент его ноги подкосились, и он рухнул на пол, но ему было все равно. Он смотрел, смотрел на ее лицо и видел испарину на лбу, нахмуренные брови, сжатые губы. Его рука поднялась убрать взмокшие волосы с ее лица, но в сантиметре от него застыла. - Кармен?.. - шепот получился оглушительно громким в звенящей тишине комнаты, и Грею показалась, будто она сейчас проснется. Однако девушка лишь издала тихий, болезненный стон и повернула голову в его сторону. Ему захотелось стереть эти тревожные морщинки на ее лбу, убрать выделяющиеся даже в темноте синяки под глазами, выпрямить нахмуренные брови, и он, даже не понимая, что делает, преодолел то крохотное расстояние между ними - и положил руку ей на щеку, невесомо очертив большим пальцем линии лба и бровь. Кожа у нее горячая и взмокшая, но даже сейчас Грей отмечает, что ему почему-то приятно ее касаться... - Кармен, очнись... Гримаса боли сходит с ее лица, а в следующий миг она будто кошка льнет к его руку, поворачивает голову так, что ладонь Грея полностью ложится на ее щеку и висок. Поначалу невесомое касание к лицу превращается в нежную ласку, и парень тихо сглатывает, но руку не убирает. Лишь замечает, что кошмар, кажется, ушел, и неосознанно продолжает чуть поглаживать ее по щеке. Он фиксирует каждое ее движение, каждую дрогнувшую мыщцу лица, готовясь убрать руку и уйти до того, как она проснется, но с уверенностью, что ее кошмар закончился, однако в тишине ночи губы Кармен разлепляются и она внезапно шепчет - Мм.. Грей?... Голос тихий, сонный, и парень отпрянул от кровати - неужели она и правда проснулась? - но координация его подводит. Он задевает лодыжкой прикроватную тумбочку и с нее падают баночки лекарств. В образовавшемся грохоте Грей отчетливо слышит скрип кровати - это Кармен приподнялась, сонно протирая лицо рукой, будто сгоняя остатки кошмара. - Грей? Звучит уже громче, и парень неловко пытается подняться с пола. Рука соскальзывает с тумбочки и он снова падает на колени перед ней, безудержно краснея - вот уж точно, ситуации глупее не придумаешь. - Кармен, я... я слышал, как ты... - Стой, давай я помогу... Девушка пытается встать с кровати, не давая ему закончить сбивчивые объяснения, будто ее даже и не волнует, что он тут делает, но внезапно на ее лице проскальзывает боль, а глаза закатываются. Она падает, и Грей понимает - очередная вспышка воспоминаний - и пытается поймать ее, но они оба сейчас не в состоянии нормально передвигаться - и вместо того, чтобы подняться на ноги и положить ее обратно на кровать он может лишь с трудом встать на колено и подхватить ее осевшее тело. Ночи сейчас холодные - думает Грей - и стаскивает с кровати одеяло, пытаясь укутать ее. То ли воспоминания, то ли кошмар - а впрочем, для их жизни разница невелика. Он оборачивает бьющююся в бреду Кармен и крепко обнимает, прижимает к себе, не позволяя удариться о каркас кровати. Опирается спиной на тумбочку и тихонько покичивает, ожидая, когда вспышка пройдёт. В голову почему-то лезут давние воспоминания о том, что так у них когда-то уже было - в темноте общежитий Полоза, и Грея на миг посещает сторонняя мысль - а помнит ли Кармен те события? Или эти воспоминания к ней уже никогда не вернутся? Никто ведь не знает, как она восстановится. И нет гарантии, что она вспомнит... все. И Грею становится страшно, он обнимает ее еще крепче, прижимается лицом к ее затылку, будто пытается закрыть собой от всего мира, зажмуривает глаза. И шепчет - Прошу, пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо... вернись, Кармен, прошу... И не сразу замечает, что в его крепкой хватке она перестает дергаться. У нее усталый взгляд, вымученный, но такой добрый, понимающий, родной, что Грей на секунду замирает, выныривает из своего собственного кошмара. Она накидывает половину одеяла на него самого - ночи сейчас холодные, а Грей в попытках ее уберечь совсем забыл о себе самом - и прижимается к его теплой груди, обвивает руками торс. Ощущает его обжагиющие даже сквозь неприятно-холодную ткань майки руки на своей спине и талии, потихоньку погружаясь в сон. Руки, поначалу неуверенно легшие на ее тело, спустя пару мгновений отчаянно прижимают ее к себе - и она чувствует его страх ничуть не хуже, чем свой, и хриплым от сна голосом пытается сказать, что она никуда не уйдет, но вряд ли ей удается произнести что-то членораздельное - она губами чувствует его ключицы, прячет лицо в основании его шеи, но ей почему то кажется, что он и так ее понял. Да и выбираться из таких нужных объятий она не хочет. И не сможет. Стоящая рядом кровать и упавшие на пол флаконы никого не волнуют - Кармен, уже в полудреме, думает, что ни в одной постели ей не будет так удобно как сейчас, на полу, в коконе одеяла и объятьях человека, который был рядом с ней пол жизни - и совсем неважно, какие условности их разделяли. Так или иначе, но он всегда ее спасает.