Смирение

      — Эй, папа! Иди ужинать!       Парень покосился в сторону стола, словно оценивая сервировку. Мама, как обычно, постаралась на славу. Перед тем, как уйти в гости к отцу вместе с Химавари, заранее приготовила и ужин, и завтрак на следующее утро, осталось лишь все разогреть. Хината просила сына обязательно разбудить Наруто и заставить его поесть. Хокаге, конечно, устает на работе, и спокойно поспать он мог лишь в свой выходной.       Так и не дождавшись отклика, Боруто Узумаки выдохнул.       — Папа!       И снова Наруто не отозвался. Иногда он спал поразительно крепко, что, опять же, не удивительно, и как бы часто Боруто не твердил, что его это раздражает, он прекрасно понимал, что отец просто много работает и заслуживает отдых хотя бы иногда.       — Эй, папа?       Дверца спальни открылась, и парень решительно переступил порог, совершенно не заботясь о том, что он сильно шумит. В конце концов, его задача — разбудить Наруто и заставить его поесть. А то бедный хокаге, в своих заботах о всей Конохе, не мог сам о себе позаботиться.       Боруто сложил руки на груди. Отец даже не встрепенулся, все так же лежал на кровати поверх покрывала, не прикрытый ничем. Домашняя футболка задралась, обнажив крепкий пресс и совсем немного — светлые волоски под резинкой штанов. Наруто выглядел весьма уютно, что крайне редкое зрелище даже для его собственного сына. Боруто выдохнул, поморщился, а потом решительно подошел к кровати.       — Шикадай бы сказал, что это та еще морока… — мимоходом отметил он. — Эй, папа, уже полдень. Тебе надо пообедать, потом отоспишься. Вставай. Ты слышишь меня?       Парень склонился над отцом. Наруто лежал на спине, повернув голову в бок и раскинув в стороны руки. Его рот был приоткрыт, волосы взлохмачены, а на лице можно было без труда рассмотреть умиротворения. Даже стало как-то жаль его будить.       — Папа. Сам же потом будешь жаловаться…       Будь мама дома, Боруто бы разбудил отца пинками. Как и обычно. Но на сей раз они с Наруто были одни, и эта мысль заставляла парня как-то очень странно нервничать. Он честно старался не палиться. Боруто был умным парнем, умеющим анализировать то, что происходит как с ним самим, так и вокруг него. И именно поэтому он понимал намного больше, чем Наруто, эта святая невинность, мог вообще заметить. И это хорошо. Не хотелось и думать, что бы подумал отец, узнав о том, что на уме у его единственного и, безусловно, горячо любимого сына.       — Ты решил не просыпаться, да?       Боруто выждал целую минуту, стоя на месте, чуть склонившись и слушая ровное дыхание отца. Наруто даже не шелохнулся. Минувшие трое суток его не было дома вообще. Чем бы он там не занимался на работе, хокаге явно сильно вымотался. Так стоило ли его тогда будить? Ну, обойдется без обеда, делов-то…       Мужчина всхрапнул, а потом сглотнул, все так же не просыпаясь. Его кадык дернулся, так что Боруто уставился на сильную шею отца и на миг в самом деле выпал из реальности и перестал понимать, зачем вообще пришел в родительскую спальню. Чем старше становился парень, тем отчетливее была эта его проблема, с которой ведь и не поделишься ни с кем. Разве что только с Мицуки, который подчас настолько странный, что без проблем принимает как должное даже самые безумные вещи. Такие, как вожделение в отношении собственного отца. Мицуки его никогда ни за что не осуждал — это факт. А вот родители такого никогда бы не поняли. Боруто и сам не понимал, просто осознал и принял решение жить дальше, смирившись с правдой, но скрывая ее от всех в мире.       Взгляд голубых глаз с трудом оторвался от шеи и скользнул к лицу.       — Ты точно спишь?       Стоило либо уже хоть как-то разбудить отца, либо просто уйти прочь от греха подальше, но вместо этого Боруто осторожно присел рядом, все так же рассматривая отца, его красивые черты лица, отметины на щеках, светлые ресницы и приоткрытые губы. В который раз пришлось задуматься о странной природе своей проблемы. Возможно, все произошло потому, что ему по жизни так отчаянно не хватало отца рядом. Ведь Наруто, по сути, не был рядом, хоть они и жили в одном доме. Так что сперва появилась жгучая ревность, что начинала пожирать изнутри всякий раз, когда кто-то говорил о том, что для хокаге деревня превыше всего, а потом и это…       — Мама меня убьет…       Боруто и сам не знал, к чему это сказал. Хината будет недовольна, если он не разбудит Наруто и не заставит его поесть, но ведь это — такая ерунда, такой сущий пустяк на фоне того, что ее единственный сын явно тронулся рассудком.       — Папа?       Стоило уйти, определенно стоило. Сердце вдруг забилось быстрее, а мысли в голове начали судорожно путаться. Боруто сглотнул, все так же слушая чужое дыхание и наблюдая за умиротворенным лицом. Наруто красивый, и об этом парень думал слишком часто. Пугающе часто. Его взгляд вновь скользнул ниже, по шее, потом ткани футболки и, наконец, добрался до живота. Смуглая кожа манила взор, а нечто темное и гнетущее внутри, в закромах сердца, так и твердило, что он может ненадолго забыть, что перед ним — его собственный отец. Безумие, да и только.       Боруто зажмурился. Он так и не ушел, хотя счетчик в уме отсчитал уже несколько безумно волнительных минут.       — Ты так крепко спишь.       Он позволил себе открыть глаза. Теперь взгляд зацепился за краешек паховых волос. Они с отцом похожи, но лишь в некоторых аспектах, таких, как внешние черты. Наруто слишком светлый и искренний человек, слишком невинный, пусть и повидавший всякое. И на его фоне Боруто всегда ощущал себя кем-то… хуже. Намного хуже. Но у него уже было много времени для того, чтобы свыкнуться с этим. А еще было слишком много времени без отца рядом, чтобы стать отрешенным и позволить себе один раз забыться, поддаться искушению и сделать то, за что он будет себя ненавидеть потом всю свою жизнь.       — Я и так себя ненавижу…       Ладонь неспешно коснулась щеки Наруто. Парень бросил беглый взгляд на лицо отца, проверяя, точно ли тот спит, а потом скользнул пальцами ниже, к шее. Было так необычно ощущать чуть загрубелую кожу взрослого мужчины и легкую щетину. Отчего-то Наруто давно перестал ощущаться папой, и Боруто честно не понимал, когда это вообще произошло.       — Тебя хоть души — все равно не добудишься.       Узумаки отчетливо ощутил, как кровь прилилась к паху. Он был слишком юным, чтобы контролировать позывы плоти, да и опыта у него толком не было. Рука прошлась ниже, указательный палец очертил выступающий кадык, потом ворот футболки. Ощутив мерное биение сердца, Боруто сглотнул. Тело отца было таким теплым, таким… манящим. Парень бы легко смирился с тем, что его влечет к мужчинам, пусть они даже старше вдвое или втрое, но почему-то какие-то высшие силы решили сыграть с ним злую шутку, и тем единственным, кого он так сильно хотел, стал его же собственный родитель.       Отвратительно.       Пальцы прошлись по животу и застыли ровно на уровне пояса штанов. Боруто выдохнул и позволил себе склониться пониже, так, что его обдало дыханием Наруто. Как же много похабных мыслей было у него в голове. И чем дольше он твердил себе, что это неправильно, тем настойчивее эти мысли пробирались под кожу, захватывая каждый миллиметр его тела и старательно подчиняя своей воле. Боруто ненавидел себя за свою слабость, но поделать ничего не мог.       Он посмотрел на приоткрытые губы отца и тут же вообразил, как мог бы коснуться их своими, заключив поцелуй, а потом пройтись по ним кончиком языка, прежде чем запустить его в рот… От этих мыслей перед его штанов так натянулся, что парень вздрогнул и тут же стиснул себя второй ладонью между ног. Член просто выпирал из-под одежды.       Ужасно.       Обхватив покрепче ствол, Боруто помолился всем известным ему богам о том, чтобы Наруто не проснулся и не увидел этот кошмар. Однако хокаге все так же тихонько похрапывал, видя свои сны и не подозревая о том, что творит его сын в это время. Узумаки-младший не хотел даже думать о том, что отец может однажды все понять.       Ноздри уловили запах. От Наруто пахло смесью специй — совсем легко, просто остаточным шлейфом, а еще тем ароматом, который Боруто не смог бы описать при всем желании. Какой-то уникальный запах тела, по которому парень так скучал еще с той поры, как отец получил титул и перестал проводить с ним время.       Парень снова сглотнул, ощутив проступившую на штанах влагу. Он намеренно упустил еще один шанс уйти прочь, потому что запах его околдовал окончательно, пригвоздив к месту, так что Боруто, все так же рискуя всем, запустил руку в штаны и обхватил член пальцами. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не издавать никаких звуков. Вторая ладонь продолжила оглаживать ладное крепкое тело Наруто, вызывая восторг в его собственном, таком еще юном, но уже созревшем теле.       Хуже быть просто не может.       Боруто уткнулся в чужую шею, вдыхая запах и впитывая его в себя с отчаянной жадностью, трогая при этом свою плоть с толикой злой агрессии, надрачивая, причиняя боль, словно наказывая себя за происходящее. Он далеко не в первый раз мастурбировал, думая об отце, но прежде ему не хватало наглости делать это прямо рядом со спящим Наруто. Или же не было такого удачного стечения обстоятельств — говорило нечто темное и мерзкое внутри него. Непонятно, хотя Боруто и не хотел пытаться что-то понять.       — Папа…       Огладив живот, рука поднялась выше и замерла на уровне сосков. Хотелось коснуться этого тела губами и языком. Хотелось настолько сильно, что это причиняло боль не столько морально, сколько просто физически. Пальцы на миг застыли, обхватив член у основания, а потом остервенело продолжили трогать плоть, доводя до разрядки и заставляя неслышно скулить от смеси боли и наслаждения.       Наруто его будет ненавидеть, если узнает. А он сейчас как никогда прежде близок к раскрытию и все еще не спешит убегать. Вот же безумие.       Мужчина чуть повел головой, реагируя на прикосновения, а Боруто прикусил губу. Еще немного, еще совсем чуть-чуть…       — Ах…       Он вскочил с места в тот же миг, когда Наруто потянулся всем телом, и мимоходом заехал ему в живот локтем. Рука дрогнула, а потому иначе подняться с места, чтобы сбежать, не вышло. Еще не проснувшийся, хокаге встрепенулся и приподнялся, скорчившись от боли, а Боруто выскочил в коридор, повалился на колени, чудом успев прикрыть дверь и прикусил губу сильнее, теперь уже до крови, кончая себе в штаны. Несмотря на накрывший оргазм, мозг все равно судорожно напоминал, что Наруто проснулся, а значит, надо срочно уничтожить все следы преступления.       — Что… что это было?       Голос отца донесся словно сквозь вату в ушах. Боруто с трудом выдохнул. В штанах было мокро, плоть была до ужаса чувствительной после случившегося, ноги дрожали, а сердце билось о ребра. Он с трудом вытянулся, не оборачиваясь к приоткрытой двери, а потом откашлялся и сказал:       — Если немедленно не встанешь и не поешь — ударю еще больнее. Шевелись уже, старик.       Это не должно было вызвать подозрений.       — Ох… Боруто, ну вечно ты так. Больно же…       Парень сглотнул. Как же хорошо, что Наруто такой наивный и по-хорошему недалекий, как же хорошо, что он ничего не осознает.       — Надо было сразу проснуться. Сам виноват.       Сказав это, парень на дрожащих ногах поспешил в ванную. Если Наруто не встанет и не пойдет есть — это строго его дело, Боруто к отцу больше не приблизится, пока Хинаты и Химавари нет дома. Парень все еще ненавидел себя за то, что он сделал, но на душе у него было странное смирение. Пожалуй, стоит поговорить с Мицуки. Как знать, может это хоть как-то поможет.