два чайника

тарталье нравилось, что они с чжун ли отлично дополняли друг друга, когда дело доходило до трудностей. например, чжун ли сразу предложил контракт: после всей их общей истории будет правильным что-либо друг от друга не утаивать. оба были скрытными сами по себе, но со временем научились не замалчивать и, как однажды сформулировала это паймон, говорить словами через рот. чайльд же медленно, но верно и умело приучал чжун ли к человеческой жизни, обращая внимание древнего бога на то, что периодически он перегибает палку своими непрошеными лекциями посреди улицы, когда кто-то рассуждает про дела давно минувших дней и искажает при этом факты. чжун ли, в свою очередь, прекрасно отдавая себе отчёт во вспыльчивости своего партнёра, спокойно выдерживал его периодическую раздражительность, лишь спрашивая, хочет ли тот поговорить. если нет, он сам чуть позже сможет сделать глубокий вдох-выдох, и расскажет про все свои беспокойства. чайльд спустя время понял, что если между ними гробовая тишина, это не значит, что чжун ли, он же моракс, устал от него, разочаровался в нем или заскучал. темперамент чжун ли был куда спокойнее, чем его собственный, это было не плохо и не хорошо, и если в какой-то вечер он замыкался, уткнувшись в ветхий том очередной книги, в этом не было ничего, что должно было тревожить. чжун ли постепенно осознавал, что чайльд имеет полное право временами сердиться и припоминать ему прошлый обман, раскрывшийся в банке серверного королевства. раньше он отвечал «да, а кто чуть не разрушил мой город?». теперь же он знал, что тарталья, видевший в себе что-то мерзкое и отвратительное, от каждого этого напоминания получает болезненный укол в самое сердце, что уже давно поранено. вместо этого он напоминал, что это в прошлом, что обстоятельства решили за них, и все бы вновь произошло точно так же, если бы и можно было все исправить. ещё он шутливо извинялся и обнимал, постепенно превращая все это лишь в безумное воспоминание об их знакомстве. чайльду понадобилось время, чтобы расслабиться, забыть про ревность и понять, что чжун ли предельно вежлив и учтив со всеми вокруг, будь то мужчины или женщины, старики или дети. это не значит, что отношение древнего бога к нему похоже на все остальные его взаимоотношения, что он воспринимает его как данность или временное увлечение. вот только одна проблема все же не решалась пресвятой коммуникацией. это были отъезды чайльда. моракс привык ждать и едва ли обращать внимание на медленно протекающие дни, хотя и был бы рад проводить с любимым больше времени. тарталья же явно переживал, думая об их будущем, которое так не хотел потерять из-за немыслимых расстояний. к счастью, у чжун ли нашлось решение и для этой сложной задачи. – я хочу тебе кое-что подарить, – сказал он вечером перед очередным отъездом тартальи, откинувшись на диване, пока тот проверял, не забыл ли чего важного, – иди сюда, надеюсь, тебе понравится. – уже страшно, – ухмыльнулся чайльд, с ногами забираясь на диван рядом. – помнишь пухляша в моей обители, духа? он тебя немного смутил, когда сказал, что ты нынче подозрительно часто составляешь мне компанию. – хах, забудешь такого, – округлил глаза аякс, – помню, да, он забавный. – так вот, при активном участии пухляша, духа чайника, и, конечно, мадам пин, мне удалось сделать это, – чжун ли достал из-под дивана небольшой бело-голубой чайник с рисунками ракушек, выполненных в стиле гжели, – его особенность в том, что скрытая в нем обитель не отдельная, а та же, что в том моем чайнике, который ты посещал. туда можно войти одновременно из разных точек, так что ты можешь оказаться там, например, из снежной или сумеру, или даже будучи в пути на корабле. – и ты, – поинтересовался чайльд, – можешь войти туда же отсюда, из ли юэ? хоть каждый вечер? на всю ночь? – да, именно так, – тепло улыбнулся явно довольный своим изобретением бывший бог, – что думаешь? чайльд благодарно перевёл взгляд со своего новенького чайника на чжун ли. – думаю, что ты лучший в мире.