Веревки и цепи

— Вы должны связать меня. Именно с этой фразой начался наш разговор. — Мы должны, что, прости? «Связать» тебя? — вопрошала Кейтлин, нахмурившись. — Это у тебя крыша от яда едет? Сука, всего на мгновение! Всего на одно ебанное мгновение я хотел испариться с дьявольского острова, домой, к своим учебникам, бесконечным дням и книгой, зажатой под пальцами. — Слушайте, народ, я много думал… Бля, я просто не хочу стать еще одним Ником! — Извини, друг, но ты уже обращаешься, как бы, — отметила Эмма, складывая руки на груди. Я закатил глаза: — Слушай, кэп, это не болезнь Хантингтона*! — Болезнь чего-чего? Мне не оставалось ничего, кроме как повторно закатить глаза. Эмма хмыкнула и начала ходить по амбару. Вперед-назад. И так она исчертила каждый кусочек помещения, тщательно смотря себе под ноги. Она пахла неуверенностью. — Ты на полном серьезе, чел…? — Да, Райан, — выдохнул я, зарываясь в волосы. — Я готов получить серебряную пулю только в случае, если у меня окончательно съедет крыша. И я хочу, чтобы все вы, без исключения, остались живы, без этого собачьего вируса. — Ебать, только не называй его так! — оборвал Райан, присев около меня. Кейтлин положила голову мне на плечо. Она была офигенно целеустремленной, перла бы напролом, дай только направление. Но сейчас девушка нервничала: она вспотела и без конца жевала нижнюю губу. — Если ты уверен, Дилан, тогда мы с тобой, — встряхнув меня за руку, решительно произнесла она. Сердце Райана мирно билось в груди, он и сейчас сохранял трезвый ум, хотя и утверждал обратное. Он вовсе не «поехал нахуй». Сейчас Райан молчал, удивительно, как за последние пару часов он произнес, пожалуй, почти столько же, сколько за все время в лагере, пока мы работали в качестве вожатых. — Идея — отстой, — прозвучал звонкий голосок над самым носом. — И почему же, Эмма? Та скорчила гримасу; Эбигейл скрутилась в самом дальнем уголочке, подмяв под себя сено, и пытаясь заснуть. Без нее Эмме не хватало… Уверенности? Та всегда подтачивала ее невыносимый характер своей неодолимой покорностью. — Ха, ну с чего начать? — начала девушка, нарочито загибая пальцы. — Сколько, по-твоему, тебе придется сидеть на цепи? Что если тебе понадобится наша помощь? И, в конце концов, какого хера ты решил, что даже эти псевдоматросские цепи выдержат огромную волчару? — Об этом я тоже подумал. — О, неужели? — Не так уж долго… до рассвета. И, нет, я уверен, что если мне понадобится ваша помощь — то это только пару полупрожаренных стейков. Вам однозначно не следует оставаться тут, со мной, — продолжал я, всматриваясь в надутые губки Эммы, — и я на 100 проц уверен, что никакие цепи меня не выдержат! Вообще мне не по нраву такие злобные стервозные девицы, но конкретно сейчас я хотел сожрать ее. Или трахнуть. Неважно, в какой последовательности. Если совсем не пиздеть, то я готов был накинуться даже на бедняжку Эбби. Сука… и я чувствовал, что чудовище (или я и был уже этим чудовищем?) рвется наружу, все самые мерзотные желания, обида, злоба… Все, нахер, самые отвратительные мысли всплывали перед глазами. Я откинулся на деревянные брусья, пару раз приложившись об них затылком: как мы все могли в такое вляпаться? Какая сверхглубинная тупость заставила нас покинуть коттедж? Как хвостатый (или лучше звучит «четырехлапый» ?) мистер Х мог подвергнуть нас такой опасности? — Я хочу есть. — Ты только что ел, — отрезала Кейтлин. — Окей… значит… секс? Оглушительное молчанье служило мне ответом. И затем чей-то радостный визг. — Вот! Это то, о чем я говорю! Помощь! — воскликнула Эмма, рассмеявшись. Кейтлин заулюлюкала, а Райан отстранился от меня, свесив голову вниз. А он действительно часто так делал. В херовой ситуации, разумеется. Я перевел дыхания, но не смог сдержать ужасного полустона-полурыка, вырвавшегося, блядь, точно не из моей глотки. — Или прикончить кого-нибудь… — С другой стороны, одиночество — не всегда плохо, — тихо заметил Райан, скосившись на меня. Он не испугался. Чего я не смог сказать про остальных. Я только что и смог выдавить из себя: «Мне жаль». Криповое молчание повисло в воздухе. Становилось душно. Хотя Кейтлин замерзла, и поплотнее закуталась в куртку, прижавшись ко мне. Та сторона, с которой она сидела, уже покрылась испариной. Я чувствовал, как горит кожа под одеждой и багровеют щеки. Вскочив с лавки, я привалился к прохладной балке. Остальные тоже подхватились, встав в оборонительную позицию. Или в защитную. В любом случае, я не понимал, нужно ли защищать меня или защищаться от меня. Блядь! Они даже ружье сняли! То есть, в действительности я бы мог… я мог бы сделать, что захотел? — Замолчи, чудик! Кто сейчас закричал? — Дилан, эй! Что такое, чел? — Райан подступил ко мне первым. — Хочу… хочу попить просто. Тут становится жарко, да? — я скинул толстовку, оставшись в одной футболке. С рюкзака я вытянул бутылку воды и залпом ее осушил. — Тут холодно, вообще-то, — сконфуженно заметила Кейтлин. Но ее вины-то в этом не было? Во мне еще теплела надежда, что все происходящее — один сплошной кошмар. — Я просто должен пройтись. Хочу пройтись. Один, окей? — я остановил ребят. — Все нормуль, честно. Не-а, совсем не «нормуль». Неуверенность, сомнение, отчаяние. Запахи раздавались разные, но ощущались, как один единственный. Они все еще маячили перед носом, когда я убрался из амбара. На открытом воздухе стало легче. За спиной, как вкопанный, на месте встрял Райан. Я передернул плечами, попусту стараясь избавиться от чужого взгляда в спину. — Прости, я тоже хотел проветриться немного… — начал парень, заметив, что я услышал его шаги. Тихая лунная ночь. Сколько всего скрывала мирная река и темнеющий вдали лес. — Подойди сюда. Райан встал прямо передо мной. Это я велел ему? Взгляд остановился на фиолетовых следах от пальцев на его плечах. Моих пальцев. Райан млел от одного моего взгляда, как от касания. И почему я никогда этого не замечал? Я протянул руку вперед, дернув его за пояс джинс. — Ты не представляешь себе, как это дико… Чувствовать все в точности, что и ты. Это жутко странно, приятель, знаешь? Задрав на нем кофту, я придавил синяки на животе и ребрах. — Было круто, — прошептал я, видя, как он морщится от боли, но все равно подставляется под мои пальцы. — Было охуеть, как круто. Я думал, что ты меня прикончишь, — нервно хохотнул Райан, запуская ладонь в мои волосы, и натягивая передние пряди на себя. Он внимательно вглядывался в мое лицо. — Что? — У тебя глаза горят. И… голос такой… будто не твой. — И зубы большие? — предположил я, позволяя себе прижаться к нему. Как быстро я смог бы перекусить ему глотку? — Ну… зубы нормальные. — Начинаю думать, что я был фриком каким-то, а? — Это все еще ты… но ты меняешься. И все еще интересен мне. Очень. — Чувак, я мурлычу от тебя, — рассмеялся я, накрывая его губы своими. Он был тоже возбужден. На этот раз дело уже не обстояло в «станешь старше — станет легче контролировать процесс». Я даже не был уверен, что это не продолжается уже более двух часов. Были и совсем другие ощущения. Чесались десна. Сводило зубы. Слюна… Я не успел ее сглатывать. Сука, фу. — Блядь, — шипит Райан, обвиваясь вокруг меня. Худой и ладный. Как мои провода, в которых я так любил копаться. Они путаются и ускользают из-под пальцев… Как и мысли. Я освободился от руки, стискивающей мои волосы, и дернул Райана вниз. — Только, если нам обоим не будет стремно, когда народ выйдет нас искать. Райан встает на колени. — Им будет жутко стремно, если они найдут окровавленный труп. Юмор тоже работал неправильно. Хуево, если откровенно.  — Не твой, — зачем-то сказал Райан.

***

— А, вам, чуваки, нужно было уединиться? Как бы ебнула по роже… — недовольно разразилась Кейтлин, — ох, черт, ну и видок… твои глаза… — Горят? — Нет. Они типо черные. Совсем черные, — повторила девушка, так и не приблизившись ко мне. Я опустился около балок, звонко хлопнув в ладоши: — Тогда начинаем первое занятие по шибари! Эбигейл тихонько застонала и проснулась, удивленно всматриваясь в наше трио. Ой, то есть не трио (четырехлапые считаются?). А ведь неплохой тандем из нас вышел, а? Эмма маячила где-то на периферии. Неуверенность. Кейтлин только кивнула. Райан свалил искать «веревки покрепче», ну это хуйня, потому что веревки меня точно не выдержат. — Готово? Я попробовал дернуть руками: — Вроде туго. Спасибо. Никогда не думал, что буду благодарить за связывание, — попытался пошутить я. — Ты уверен, что мы должны уйти? — опять сомнение, — Кейтлин. — Да. Точно. Почти все покинули амбар. Райан только кивнул напоследок, и, еще немного поколебавшись, ушел последним. Скрипнули тяжелые двери, и звякнул замок. Нет никаких запахов, нет биения сердец, нет чужих желаний и страданий. Даже воздух стал ощущаться легче. Я подтянул колени к груди и попытался заснуть. Я реально думал, что здешние матрасы не очень удобны, но спать с заведенными за спину руками, скованными гигантскими цепями — оказалось хуево. Сколько приоритетов поменялось за эту ночь? Путались мысли. Сознание затягивало блаженной темнотой. Первым я услышал запах. Возбуждение, страх и еще что-то. Я открыл глаза: — Эмма?! — Я так рада побыть в ебанном одиночестве! Ну, сорри, ты же связанный типо, так что не считаешься, — затараторила сучка, укладываясь на лавку. — Знаешь, я записала огромный блог, который, походу, никогда и не опубликую… Она задрала ноги, уставившись в потолок. — А мне терять нечего! — продолжала та, не дожидаясь ответа. — Меня все ненавидят или хотят траха, понимаешь, друг? — Ну я другой, Эмм, конечно, — пробурчал под нос я. — Эби любит тебя. — Малышка Эби, — протянула девушка, потягиваясь, — может и так. Я бы хотел заснуть. Вырубиться. Заснуть… уйти нахер от этого. — Другой? Я знаю, что ты мутишь с Райаном, зайчик, — грустно выдохнула девушка, возвращаясь в сидячее положение. И низко склонилась ко мне: — Свободные отношения меня не пугают. И стянула с себя майку. Темнота совсем отступила, сон уже нигде не вырисовывался, даже в перспективе. Зверь поднимал голову. Он вопил и ревел в моем сознании, отдавая приказы, требуя, бесконечно нашептывая мне на ухо… И все же, я четко отделял Себя-человека и Его-зверя. До тех пор, по-крайней мере, пока эта мерзкая стерва не стала выкручиваться передо мной, как кошка. Когда ее губы коснулись моих, я уже перестал думать, просто делал. Я знал, что протяжный рык исходил от меня. Эмма решительно (блядь, когда она стала такой?), целовала меня, кусала за губы и язык. — А не хочешь снять напоследок? Назовем видос… ну… «Один при смерти, второй — скоро сдохнет»? — Бля, подруга… — почти по-человески ответил я, вновь целуя ее. В какой-то момент моя рука оказалась свободной. Я ухватил ее за горло. Эмма оцепенела, мгновенно взмокнув холодным потом под пальцами. И тяжело сглатывая слюну. — Сними с меня шмотки. Она откашлялась, прежде чем заговорить: — … но ты связан. — Придумай что-то! Мои ногти вонзились в мягкую кожу около кадыка, и я с наслаждением ощутил, как сладко и ярко разливается запах крови. Я резко рыпнулся под Эммой, сбрасывая тело с колен, но рука, блядь, ебанная рука все еще удерживала ее за горло. — Блядь, я поняла, Дилан, поняла, — истерично зашептала та, пытаясь вырваться. Я заломил руку за спину, завопив во все горло: — Уебывай…! Слышишь? Сука… Ну же, уебывай!!! Она (как ее звали?) все еще тяжелым грузом сидела на моих бедрах. Девка не слушала, а я больше говорить не мог. Она придавила ладонью рану; кровь сбегала вниз под белье, мазала грудь. Я… ничего не мог поделать. Словно наблюдал, как некто ловит языком (длинным?) багровые капли. На запах сладкая, а на вкус — соленая… Безымянная коротко всхлипнула, когда мои зубы клацнули над ее ухом. Свободной рукой она рванула на мне футболку и завалилась назад, запутавшись в собственных ногах. Я чувствовал, как дико пульсировало в висках, перед глазами растягивалась полупрозрачная дымка, едва видимая пелена, но она все увеличивалась и увеличивалась. Я-зверь? Когда раздался истошный вой, я уже не понял, кому он принадлежал.