Неизвестная история создания Вооружённого Детективного Агентства

Прим. автора: В этой работе, для того, чтобы показать полную и более-менее понятную для нечитавших сцену, использован небольшой - до фразы "Сердце сдавило..." - отрывок из перевода новеллы: https://ranobelib.me/bungo-stray-dogs-the-untold-origins-of-the-detective-agency/v3/c2 Если вкратце, Рампо, чтобы поймать преступника, позволил похитить себя и увезти в неизвестном направлении, потому что был уверен, что Фукудзава успеет его найти, прежде чем ему прострелят его гениальный мозг. В новелле Фукудзава отвесил ему за это затрещину. Но моя фантазия пошла дальше.       Пистолет в руках Митамуры заметно дрожал.       Лежащий на спусковом крючке указательный палец напрягся.       — Ну и чего вы медлите? Хотите стрелять — стреляйте уже, — не отрывая взгляда от дула, сказал Рампо. — Только постарайтесь уложиться в следующие пять секунд, ладно? Потому что по моим расчетам, через три секунды, через две…       Комнату залил ослепительный свет.       В облаке осколков от разбитого стекла внутрь запрыгнул темный силуэт и, совершив полукувырок на полу, резко выпрямился.       Митамура застыл на месте, не в силах даже навести на незваного гостя пистолет. Исходящее от него ощущение сокрушительной угрозы заставило бы обратиться в бегство и льва.       А уже в следующий миг старший патрульный оказался отброшен в угол комнаты.       — Гха!..       Он плашмя врезался в стену, но не упал: напавший успел каким-то невероятным образом нагнать его и схватить за воротник спереди.       Тело старшего патрульного описало в воздухе плавную дугу.       В дзюдо этот прием называется «бросок через спину», но едва ли многие борцы способны подкинуть своего оппонента с такой силой, что тот ракетой взлетит к потолку, врежется в него и рухнет на пол. Удар, сопоставимый по мощи со столкновением с поездом, заставил Митамуру потерять сознание.       Колыхнулись полы одежды, и в центре комнаты, отбрасывая на пол длинную тень, замер не произнесший ни слова воин.       — Фукудзава-сан! — радостно закричал Рампо.       — Сколько осталось противников?       — Пятеро!       В тот же миг снаружи послышался нарастающий шум.       Бой был кратким.       Переступив через еще не пришедших в себя наемников, Фукудзава вернулся в комнату.       — Круто! Классно! — встретил его восторженный вопль страшно довольного Рампо.       — Ты не ранен?       — Вы даже превзошли мои ожидания! Просто нет слов! Хотя успели вы точно к тому моменту, как я рассчитал, и теперь мы поймаем тех, кто за всем этим стоит…       Фукудзава остановился прямо перед Рампо и набрал полную грудь воздуха.       — Ты совсем с ума сошел?!!       В ушах мальчика зазвенело. Щеку обожгла пощечина, сбившая с носа очки.       — О каких расчетах ты несешь?! Это я, значит, успел вовремя?! Забыл, что у тебя торчало перед глазами за миг до того, как я сюда ворвался?! Дуло пистолета!       Развернувшийся из-за удара на полкорпуса Рампо не шевелился. На его щеке красным пятном пылал отпечаток ладони.       — Я…       — В этом мире нет ничего абсолютного! Если бы я додумался хоть на миг позже, если бы добрался сюда хоть на миг позже! Ты мог погибнуть!       Рампо с ошеломленным видом коснулся покрасневшей щеки.       — Н-но… Вы ведь должны… Должны были прийти… Поэтому я… — залепетал он, вдруг часто заморгав.       — Нет! Ты не верил в меня! Ты лишь хотел доказать свою исключительность! — перебил его разъяренный Фукудзава. От его крика стекла в окнах задребезжали. — Я ничего не имею против демонстрации силы или умственных способностей! Но прекрати ставить на кон собственную жизнь! Ты же еще…       Фукудзава сам себя не узнавал.       Почему он так сердит?       Почему так разволновался?       Почему…       — Ты же еще… Еще совсем ребенок!       Сердце сдавило, точно в тисках. Это не была физическая боль, но она все равно заставила Фукудзаву поморщиться.       Рампо молчал, хлопая глазами. Фукудзава, чувствуя, как неумолимо сдают нервы, вцепился в предплечье мальчишки, не имея понятия, что именно сейчас стоит делать. Ответ пришел на удивление быстро - всплыли в памяти долгие годы учебы боевым искусствам. Интуиция, которой Фукудзава привык доверять, толкнула вперед.       Рампо только выдохнул тихонько от неожиданности, когда его дернули вперед и вниз, а потом с явным удивлением обнаружил пол перед своим носом. Фукудзава одним плавным движением опустился на пол, увлекая Рампо за собой, и теперь его колени упирались юному гению в живот.       Тишину, повисшую в здании после немасштабной битвы, разрушил звук звонкого шлепка. Рампо ойкнул, дернувшись, и едва не подскочил, но тяжелая рука, придавившая за поясницу, не дала и двинуться.       - Ф-фукудзава-сан?       - Тихо, - с трудом, усилием воли подавляя раздражение, произнес кратко Фукудзава, надеясь вернуть себе хоть капли самообладания. Этот мальчишка за один день порушил все, что только смог, включая чужие нервы, раскрыл три преступления, а потом едва не погиб. И Фукудзава не имел понятия, почему ему есть до этого дело, но ему было дело.       Рампо действительно был еще всего лишь ребенком.       Гениальным ребенком, выращенным такими же гениальными родителями, который оказался совсем один посреди большого и опасного города - Йокогамы. Города Фукудзавы. А если Йокогама принимала кого-то в свои объятия, просто так уже не выпускала.       - Не вздумай еще хоть раз намеренно рисковать, чтобы проверить какую-то свою теорию! - прошипел Фукудзава, раз за разом опуская на обтянутый штанами не по размеру тощий зад Рампо широкую ладонь.       Каждый шлепок эхом отдавался от стен пустого помещения, и после каждого шлепка Рампо издавал что-то вроде очень тихого сопения или писка, все сильнее сжимаясь.       Злость подстегнула, но Фукудзава не позволил себе сдаться ей, рывком стаскивая с съежившегося бестолкового мальчишки брюки, и, убедившись, что не нанес хоть сколько-нибудь серьезных - да вообще каких-то - повреждений, от души отвесил шлепок снова, уже по голой коже. Выходило звонче и явно внушительнее, штаны, видимо, оказались неплохой защитой.       Рампо издал какое-то неясное хлюпанье, сжимая кулаки.       Фукудзава шлепнул еще раз, и еще, все же пытаясь немного поумерить пыл, но желание сбить внезапную спесь с заигравшегося ребенка и весь день, проведенный будто на иголках из-за этого же ребенка, давали о себе знать.       - Ты не имеешь никакого права распоряжаться так своей жизнью и другими людьми! Никакого! Права!       Зад Рампо под его рукой стремительно краснел, Рампо, сжав мышцы, кажется, во всем теле, подрагивал.       Волосы его находились в полном беспорядке, как и одежда, а острые лопатки трогательно торчали вверх в подобии крыльев. Он вообще был довольно худым, что скрывала мешковатая одежда.       Звуки шлепков стояли в ушах.       Кожа мальчишки под рукой Фукудзавы стала горячей и ярко-красной, будто обожженная солнцем. Коленями он все также ощущал чужую рваную дрожь.       - Подумай, что могло бы случиться, не успей я вовремя! Ты мог погибнуть, это ты понимаешь?!       Рампо вздрогнул от особенно впечатляющего шлепка, на который Фукудзава не пожалел силы (но все же придержал руку, здраво рассудив, что для ребенка такое будет слишком), и сжал кулаки.       Спустя всего минуту алые насыщенные пятна слились в одну равномерную, горячую красноту.       Как он мог оставить этого ребёнка одного?       Как мог позволить ему действовать самостоятельно?       Фукудзава просто полный идиот.       Ведь Рампо еще мальчик. Совсем беззащитный, беспомощный наедине со своей "способностью", едва-едва выброшенный из мира родительского и только начинающий познавать мир настоящий.       Неожиданный звук заставил, наконец, Фукудзаву остановиться.       Рампо всхлипывал. Горько, тихо, совсем беспомощно, закрывая голову руками.       Фукудзава, кое-как поправив нелепо сидящие на худых бедрах штаны, рывком поставил мальчишку перед собой на ноги.       Так они были почти одного роста. Рампо оказался чуть-чуть выше.       Широко распахнутые глаза его заволокли слезы.       Фукудзава мысленно еще раз обозвал себя идиотом.       «Я переборщил. Рампо явно не привык, чтобы его ругали. Тем более чтобы на него орали, отвешивали пощечины и шлепали так крепко...»       — Но я… Я просто…       Рампо, повесив голову, сильнее задрожал.       На пол закапали крупные слезы.       Фукудзава выдохнул. В груди теснились и бурлили чувства, что он не мог выразить словами.       Рампо. Никем не понимаемый юный гений, оставшийся после смерти родителей совершенно один. Выброшенный на произвол судьбы в огромный незнакомый мир. Фукудзава не имел ни малейшего представления, как наладить с ним контакт, как с ним обращаться и как помочь ему сейчас.       И не придумал ничего лучше, чем мягко похлопать его два раза по голове.       Рампо справился с проблемой сам и нашел единственно верное, кажется, решение: бросился к нему и крепко прижался, оставляя на одежде телохранителя мокрые пятна от слез, которым, казалось, не было конца.       — Простите меня… Пожалуйста, простите… Простите… Меня…       Фукудзава замер лишь на мгновение, не зная, куда деть рук, а потом осторожно приобнял худое тельце, так отчаянно жмущееся к нему.       Рампо сполз опять на его колени, кое-как устраивая наверняка довольно сильно саднящий зад, и намертво вцепился в отвороты кимоно Фукудзавы пальцами, пряча мокрое лицо у него на шее. Плакал навзрыд. Громко, долго, отчаянно, будто пытался выплакать все слезы за будущие годы жизни, доверчиво жался и бесконечно давился извинениями и попытками бессвязных объяснений. Фукудзаве оставалось лишь молча поглаживать его по спине, неловко раскачиваясь из стороны в сторону.       Луна светила в окно, и Фукудзава смотрел на чужую лохматую макушку, уже понимая, что каким-то чудом, избегая людей, сумел прикипеть за один день к абсолютно невыносимому мальчишке, который отчаянно нуждался в заботе...       ...— Фукудзава-сан, что там с новым заказом? Идемте скорее, я мигом раскрою дело с помощью своей сверхспособности!       — Ладно, только не дергай меня за рукав. Растянешь же, — мягко одернул телохранитель мальчика.       — Хорошо, — тот послушно разжал пальцы.