В тихом омуте

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия 20 марта 2000 года Дана Скалли сидела в их подвальном кабинете, нервно теребя кончик карандаша и раздумывала, как она вообще попала в эту ситуацию. Малдер сидел напротив в своём кресле со сложенными на груди руками, откинувшись слегка назад и смотря на неё настороженно и даже с опаской. Их ментальный разговор продолжался уже какое-то время, и с каждой секундой тишина становилась всё напряжённее. Не далее, как вчера, она вернулась из очень опрометчивого и очень рискованного путешествия с Курильщиком, но вместо того, чтобы получить из этой сомнительной затеи то, что она хотела, Скалли должна была проводить мучительные часы в подвале с молчаливым Малдером. Если бы всё пошло по плану, сейчас они бы трахались, как кролики, а не сидели посреди гнетущей рабочей атмосферы, не зная, чем себя занять. Оглядываясь назад, она понимала, что сама много раз оставляла Малдеру довольно противоречивые сигналы, запутав вконец и без того их непростые отношения, ведь с тех пор, как они начали спать вместе, всё пошло совсем-совсем не так, как она рассчитывала. Почему-то Дана думала, что он и в постели представляет из себя страстную и импульсивную натуру, сметая на своём пути любые правила и ограничения, но оказалось, что в сексе Малдер до невозможности пассивен. Она установила условия, которых он, по-видимому, и ожидал, потому что без споров и возражений согласился им следовать. Ей бы задаться вопросом ещё тогда, но секс, и правда, был восхитительным, несмотря на некую осторожность с его стороны. В большинстве случаев Малдер был трепетно нежен и пытался угодить, что не могло не подкупить Дану. Ещё ни один из любовников не ставил её нужды и желания на первое место, готовый уделять ей в постели максимум своего внимания. В первый раз это сбило Скалли с ног, во второй приятно удивило, но когда прошло несколько месяцев, а Малдер продолжал вести себя, как верный щенок, она осознала, что ей становится скучно. Как настолько порывистый и неудержимый в работе человек, мог быть таким предсказуемым в постели? Второй сложностью стало то, что Малдер, хоть совсем и не являлся стеснительным девственником, будто знал всего две позы: миссионерскую, что было вполне логично, и позу наездницы, когда женщина была сверху и полностью руководила процессом. Любая попытка Скалли изменить порядок вещей и как-то разнообразить этот скудный арсенал поз только приводила к тому, что он незаметно отстранялся, возвращая их на исходную. Она даже провела эксперимент, однажды постаравшись закинуть ноги ему на плечи для более глубокого проникновения, но он тут же ненавязчивым движением снял с себя её ступни и вернул их вновь в горизонтальное положение, отвлекая её обжигающими губы поцелуями. В какой-то момент ей захотелось крикнуть ему: "Что за чертовщина с тобой творится?!", но она сдержалась, осознавая, что он не заслужил её гнева прямо посреди занятий сексом. Но как его спросить об этом в обычной обстановке Дана тоже не знала, не привыкшая обсуждать интимные подробности своей жизни ни с кем, в том числе и с теми, с кем она делила постель. Таким образом она изводила себя пару недель, пока неожиданно впервые не смогла испытать оргазма, будучи внутренне слишком раздражённой и не удовлетворённой от секса. А самое ужасное, что Малдер это понял. Понял и ушёл в себя, отгородившись от неё защитной стеной, такой узнаваемой, ведь она часто вела себя точно также. По всей видимости, он винил себя, потратив несколько дней, анализируя и строя какие-то сложные теории в голове, в то время, как Скалли ощущала себя по-прежнему неудовлетворённой и нелепо, но обманутой. Но кто-то из них обязан был первым пойти на контакт, и Дана решила, что этим кем-то будет она. Пригласив Малдера в ближайшую субботу в гости, она заставила его расслабиться с помощью вкусной еды, бутылки белого сухого вина и нового научно-фантастического фильма, после просмотра которого она затащила их обоих в спальню, но после неудачи, он стал ещё более осторожным, что лишь привело к ещё одному фиаско, на сей раз с его стороны. Все оставшиеся выходные они не созванивались и не списывались, а придя в понедельник на работу, оба сделали вид, что их сексуальная жизнь им обоим словно бы только привиделась. И со стороны всё вроде бы выглядело, как обычно, но обилие саркастичных шуток при почти полном отсутствии прикосновений от него, заставили и Скалли начать анализировать. В конце концов, именно это у неё лучше всего получалось, намного лучше, чем у Малдера. Она стала искать выход из сложившегося положения. Как показать Малдеру, что она заинтересована в отношениях с ним, но при этом заставить его отбросить нежность в сторону и хоть раз позволить ему оттрахать её грубо и по-первобытному? Да, иногда ей хотелось грязного и страстного секса. Та часть её натуры, которая время от времени любила бунтовать и нарушать запреты, напоминала о себе громко и явственно. Та самая, что без зазрения совести использовала Эда Джерса, прежде чем он слетел с катушек. Или была заинтригована ухаживаниями одержимого писателя, наплевав на протокол и предупреждения Малдера на сей счёт. А намного раньше чуть не разрушила карьеру женатого профессора медицины, переспав с ним, несмотря на весь здравый смысл. Все эти маленькие эпизоды её личной жизни не вписывались в общую картину, вызывая у окружающих недоумение, а порой и осуждение, но Дана ничего не могла с собой поделать. Соответствовать ожиданиям всегда было для неё задачей с одним неизвестным - когда именно ей понадобится снять накопившееся напряжение и явить миру свои скрытые желания. И тайные отношения с Малдером отлично вписывались в этот порочный круг её жизни. Они были тем местом, где она бы нашла отдушину, особенно после стольких лет сдерживания, устав следовать привычным ожиданиям. Ей предстояло решить эту проблему в кратчайшие сроки, пока всё не испортилось окончательно и бесповоротно. Поэтому она не долго колебалась, когда курящий сукин сын обратился к ней с заманчивым предложением. Конечно, она не поверила ему ни на йоту, но ей надо было что-то сделать, чтобы Малдер вынул голову из задницы. Поездка со Спендером разозлила, но и мотивировала бы его. И пока Курильщик философствовал о природе их с Малдером отношений, не видя дальше собственного заносчивого носа, она представляла, как её наклоняют над столом в кабинете и выколачивают из неё всё дерьмо, и в отличие от предыдущего раза, она в предвкушении ждала этого. Можно представить, каково было её разочарование и изумление, когда после возвращения они оба оставили её с носом. И если на чёртового Спендера ей было глубоко наплевать, то из обиженного поведения Малдера она собиралась взять по-полной. Но не тут-то было. Сжав челюсти он отказался хоть как-то контактировать с ней, выставив за дверь своей квартиры почти сразу после ухода Бандитов. На долю секунды ей показалось, что резкий хлопок двери олицетворял всю их жизнь, поэтому она, не мешкая, снова постучала, а когда он всё-таки открыл, толкнула его в прихожую, яростно набрасываясь на него и целуя. Он опешил, сильнее, чем она предполагала, судя по полному отсутствию ответной реакции. Всё его тело словно парализовало, но она не прекратила терзать его губы, не замечая предательских слёз, текущих по щекам, пока он не оттолкнул её от себя, проведя подушечкой большого пальца по её лицу, вытирая мокрую дорожку и глядя на неё с печальным выражением на лице, качая головой. - Иди домой, Скалли. Увидимся на работе, - произнёс он усталым тоном, и, не дав ей возможности объясниться, ушёл в свою спальню, закрывая ещё одну дверь перед ней. Его послание не могло быть более чётким. Им жизненно необходимо было поговорить и выяснить, куда дальше двигаться, но, придя на следующий день на работу, Малдер по-прежнему отказывался с ней разговаривать помимо минимальной необходимости, обусловленной рабочим процессом. Наконец, когда терпение Скалли достигло апогея, она раздражённо кинула в него карандаш, попав ему в руку, после чего тот отскочил и закатился под стол. Он охнул и вновь помотал головой, предостерегая, но она всё равно произнесла то, что вертелось у неё на языке всё утро. - Это тупик, Малдер. Его настороженность вернулась. - В каком смысле? - решился он уточнить. - Мы с тобой в тупике, и я не представляю, как оттуда выбраться, чтобы не испортить отношения ещё сильнее. - Не я это начал, - бросил Малдер, а следом поднял её карандаш с пола и отправил его в потолок. - Ты уверен? - она положила ногу на ногу, что приподняло невольно её юбку выше по бёдрам. Дана заметила, как он кинул мимолётный взгляд на её ноги, прежде чем внимательно всмотреться ей в лицо. - Объяснись. - А стоит? - Скалли указала на его диплом по психологии, висящий в рамке на почётном месте среди прочего подвального хлама. - Ты намекаешь, что я хреновый психолог, раз до сих пор не понял загадочную женскую душу Даны Кэтрин Скалли? Прости, это немного не так работает, - он поморщился, махнув рукой, тем самым передавая мяч на её сторону площадки. Ей хотелось сострить, унизить, встать и уйти, послав его ко всем чертям, но вместо всего этого она внезапно сказала правду: - Я хочу секса. Малдер поражённо распахнул глаза от её откровенности, а она продолжила: - Не того, ванильного и сладкого, когда ты боишься лишний раз ко мне прикоснуться или ненароком причинить боль или неудобство, а грубого траха, чтобы я почувствовала, как ты колотишь меня в шейку матки, разрывая словно бы на части. Он открыл рот от изумления, и Скалли заметила, как запульсировала вена у него под челюстью. - Я большой, - выдавил Малдер спустя невозможно долгие полминуты. - Боже, я в курсе, - произнесла она с сарказмом, закатывая глаза. - Нет, ты не поняла, я не хвастаюсь, - уточнил он, облизывая губы и опуская глаза в стол. - Все до тебя жаловались, что им больно... Она неверующе подняла брови, пытаясь найти подвох в его словах и не находя. И теперь, наконец-то, до неё стало доходить, откуда росли ноги у их проблемы. - Подожди, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы найти способ снизить болевые ощущения или попробовать разные позы, все твои бывшие предпочитали перекладывать вину за неудачный секс на тебя? - А разве звучит не знакомо? - тихо произнёс Малдер, и Дана почувствовала, что краснеет от стыда. Да, чёрт возьми, в определённой степени она оказалась ничем не лучше. Но сложно было поверить, что то, что обычно являлось большой мужской гордостью, в случае Малдера обернулось страхом и неуверенностью. Сказать, что она была шокирована, значит, ничего не сказать. Вздохнув, она поднялась со своего кресла и подошла к нему, наклоняя голову вбок и усмехаясь самыми краешками губ. - Иногда небольшая боль не повредит. Он завороженно уставился на неё, его зрачки расширились, когда она схватила его руку и запустила себе под юбку. - Срань господня, Скалли, совсем без белья?! - воскликнул он, ощущая её промокшую и пульсирующую под своими пальцами. - Я не оставляла надежды, что достучусь до тебя, - произнесла она с придыханием, инстинктивно потираясь о него. - Тем более, в последнее время, из-за этого вечного возбуждения, моё бельё мокрое и неприятно липнет... - Чёрт! - продолжить она не успела, он грубо наклонил её голову вниз и с лишающей рассудка потребностью поцеловал в губы. Скалли всхлипнула, поддаваясь вперёд, чуть не падая на него. "Сейчас или никогда", - подумала она, освобождаясь от блейзера и начиная расстёгивать блузку. - Скалли, мы на работе, а замок на двери... - Малдер... - прорычала она, скидывая блузку и угрожающе пылая взглядом. - Да? - прохрипел он, уже полностью возбуждённый. - Заткнись! - Боже, иди сюда, - протянув руки, Малдер схватил её за предплечья, вновь толкая на себя и завершая её раздевание ловким открытием застёжки лифчика. Она зашипела, когда его большие пальцы ударили её по соскам, а затем он покрутил их, проведя языком по ложбинке между грудями. Её реакция была восхитительна, побуждая Малдера с силой оттолкнуть кресло, в котором он до этого сидел, чтобы опуститься на колени, поднимая юбку насколько это возможно. Его язык переместился с груди вниз, облизывая набухшие от возбуждения складки, заставляя её застонать хрипло и совсем непрофессионально. Он приподнял одну изящную ногу, придерживая её под коленкой, открывая себе больший доступ. С нервной потребностью, она потянулась к боковой молнии и рванула собачку, ослабляя давление в талии и позволяя юбке приподняться ещё выше, чувствуя голыми бёдрами, как столешница впивается в неё, но полностью игнорируя неприятные ощущения в пользу тех неописуемо возбуждающих, что шли вместе с языком и руками Малдера. Он смаковал её, не удержавшись от парочки интимных укусов, выстанывая почти беспрерывно её имя, приглушённое от его действий. Не открывая рта от её киски, он гладил широкой ладонью от колена до бедра и обратно, в то время, как его вторая рука сжимала другое бедро. Она ёрзала от нетерпения, беззастенчиво продолжая тереться о него. В какой-то момент, перед самой кульминацией, её рука нечаянно столкнула со стола настольную лампу, когда она искала более устойчивый рычаг. Он что-то прорычал, одним рывком усаживая её на край стола и раздвигая её ноги так, чтобы получить на сей раз полный доступ, работая не только языком, но и пальцами. Оргазм ударил с первым же толчком его среднего пальца внутри неё, вынуждая Скалли прикусить губу, чтобы не закричать, но при этом её руки бессознательно колотили по столешнице, что Малдеру пришлось накрыть их своими, а ей довольствоваться снова лишь его языком. Скалли резко почувствовала потерю, стоило ему убрать свои пальцы, и она нетерпеливо захныкала, словно её не устраивало такое положение вещей, пусть он и не переставал теперь более ленивыми движениями облизывать её, с усмешкой наблюдая, как она напряжённо сдвигает брови. После длительного воздержания, оргазм был хоть и сильным, но коротким и будто бы неполным, вынуждая Дану перегруппироваться, пока пугающая действительность, что она позволила себе творить такое на работе не ударила в неё до того, как Малдер сделает свой ход. Вывернувшись из его рук, она потянула его за пряжку ремня поближе, намереваясь снять с него брюки, но Малдер отступил, не давая ей совершить этого. Скалли нахмурилась, но он сразу же пояснил: - Если ты прикоснёшься к нему, я боюсь, что кончу в ту же секунду. Она расхохоталась, счастливо и отрывисто. Не одна она страдала от долгого воздержания. Господи, как они только протянули столько лет? - Я рад, что всё ещё способен рассмешить тебя, - произнёс Малдер будничным голосом, расстёгивая ремень, и принялся снимать штаны, но внезапно она его тоже остановила. Он приподнял бровь, комично ухмыляясь. - Обойди стол, тогда ты узнаешь, что я ценю не только твоё чувство юмора, - произнесла Скалли, сама разворачиваясь и становясь на четвереньки, слегка приподнимая голую задницу. Она услышала, как Малдер за её спиной ругнулся сквозь зубы, а следом его большие руки опустились на бока, надёжно удерживая. Всё содержимое стола валялось вокруг них на полу, её глаза остановились на точилке для карандашей, а потом они широко распахнулись, когда Малдер без предупреждения вошёл в неё почти наполовину, вызывая незначительную искру боли. Не удержавшись от стона, Скалли опустила голову и увидела, как он замер, вроде бы нерешительно. - Ещё, - прохрипела она, нетерпеливо толкнувшись к нему и сжав мышцы влагалища, отчего его стон отзеркалил её собственный, а бёдра снова пришли в движение. - Боже... Толчок, второй, и он оказался полностью в ней. Они оба застонали в унисон, ощутив общий импульс возбуждения. Господи, как же ей не хватало этого ощущения наполненности, и даже больше. Как она и сказала ранее, Скалли почувствовала его у самой шейки матки, трепещущего и нетерпеливого. Да, вот оно! Покрутив бёдрами, она нашла нужный угол и вновь сжала мышцы. - Скалли, твою мать! - Двигайся, - приказала она, и он с готовностью исполнил её приказ, увеличивая темп с каждым новым толчком. Дана была, как в огне, в одно мгновение переставая воспринимать собственное окружение, кроме практически бешенного ритма Малдера, его крепкой хватки на бёдрах, отчего на её молочной коже обязательно останутся багровые следы, и его горячего дыхания вкупе с такими же горячими губами, которыми он метил её шею и лопатки, наваливаясь и прижимаясь своей грудью к её спине. Пуговицы его рубашки при этом тёрлись о потную кожу, оставляя отметины там, где он вдавливался сильнее, словно хотел слиться с ней в единое целое. Её рука потянулась к клитору, потирая его, а взгляд вновь упал к месту их соединения, и она не удержалась, зачарованно наблюдая за тем, как Малдер двигается в ней. Их тяжёлое дыхание, перемежающееся стонами, разносилось по кабинету, отскакивая от стен и вибрируя в воздухе. Малдер снова начал что-то бормотать, и его сексуальный баритон вызывал в ней самые разные эмоции, от эйфорической радости до разрушительного исступления. Но вдруг он испустил низкий гул, кончая хаотичными толчками, слишком рано для неё. С её губ уже готов был сорваться разочарованный стон, когда он надавил на колечко мышц ануса, и Скалли улетела, брыкаясь в его руках. Этот оргазм длился и длился, вырывая из неё крик за криком, пока Малдер не догадался закрыть ей рот ладонью, придя в себя после собственного освобождения. - Тише, тише, тише, - шептал он, отмечая любой другой посторонний шум за дверью, хотя он и не представлял, как знание, что в коридоре может быть посторонний, который в любую минуту способен зайти и застукать их, поможет им, ведь он ощущал себя однозначно и совершенно бескостным. Кажется, Скалли тоже пришла в себя, замирая в его объятиях и тяжело выдыхая ему в ладонь. Она мысленно провела инвентаризацию собственного состояния, чувствуя, как саднят колени, что ж, испорченные чулки стоили того, а между ног всё горит и неприятно хлюпает от начинающей вытекать спермы, плюс у неё болела спина, будто её проткнули сотни мелких иголок в местах, где Малдер по-прежнему прижимался к ней, одетый в рубашку...чёртовы пуговицы. Но на губах её играла счастливая и мечтательная улыбка, делающая пространство полутёмного подвала чуточку светлее. Заметив её, Малдер, как змей, обвился вокруг неё, тихонько посмеиваясь. Впервые он видел Скалли в таком блаженном состоянии. Правда, этому недолго суждено было длиться, вскоре она высвободилась из его тёплых объятий, ощущая непреодолимую необходимость привести себя в порядок. Он пусть и неохотно, но отпустил её, отмечая гримасу боли, когда она слезала со стола. - Прости, я всё же сделал тебе больно, - произнёс он, застёгивая брюки и избегая встречаться со Скалли глазами. Она фыркнула, опираясь о плечо Малдера и сжимая его. - Да, я определённо буду испытывать дискомфорт ещё пару дней, но... Она сделала паузу, касаясь его щеки и потирая зарождающуюся там щетину. - Но? - он прикрыл глаза, млея от её прикосновения. - Но это был лучший грёбаный секс в моей жизни, - закончила она, убирая руку и выходя из кабинета, оставляя Малдера с полными восторга глазами и стоваттной улыбкой на лице.