Скрытый колдун рода Лаурус

Она стояла на коленях в небольшой часовне, построенной несколько веков назад в западных землях недалеко от Туманных гор, и молилась Матери о том, чтобы и этот день был полон духовного просвещения и процветания. Статуя Матери, возвышавшаяся над ней, была окрашена разноцветными бликами утренних лучей, проникавших в часовню через витражные стекла круглого окна под самой крышей. Уже совсем скоро земля потеряет свои краски, утонув в белоснежном покрове из снега и льда, и наступит долгая зима. — О, Матерь, — произнесла женщина в тихой молитве, — молю, сжалься над душами нашими и помоги блуждающим найти дорогу к дому Твоему. Ниспошли на нас благодать Свою. Не оставь нас в дни, когда наступит Вечная ночь. И прости души наши за деяния наши… Внезапно двери в часовню распахнули, пропуская внутрь осенний сквозняк. Десятки зажженных свечей в тот же миг потухли, дым от них тонкими ниточками потянулся к потолку. Подбирая юбку своих белых одеяний, еще одна женщина спешила к статуе Матери. — Сестра! — нетерпеливо выкрикнула она, приблизившись к настоятельнице. — Прошу, простите, что прерываю Вашу молитву, но!.. — Успокойся. — Голос настоятельницы был тих и мелодичен, ничто в выражении ее молодого лица не давало и намека на злость или раздражение. Она поднялась с колен, отряхивая с белоснежной рясы невидимые крупицы пыли. — Переведи дух, сестра моя, и скажи, что привело тебя ко мне в столь ранний час? — Т-там, — только и смогла вымолвить женщина, беспомощно указывая на дверь. Ее дыхание сбилось от бега, лицо пылало от прилившей к щекам крови. — Т-там ребенок… Скорее!.. Женщина ухватилась за рукав настоятельницы и потянула ее к выходу. В утренний час мир был спокоен и прекрасен, и окрашен в оттенки синевы. У главных ворот из закаленного железа толпились женщины их сестринской общины. Лишь на территории монастыря сестрам разрешалось оставлять свои глаза нетронутыми и не прикрывать их полоской белой ткани, служащей им защитой от соблазнов и грязи внешнего мира. — Совсем не плачет… — Может немая? — В глазах ни слезинки… — Она еще слишком мала, чтобы нас видеть. Заметив настоятельницу, женщины стали расступаться перед ней, замолкая. Двор монастыря погрузился в тишину. Сестры сцепили руки в замки на грудях, но слова молитв не слетали с их губ. — Сестра, мы нашли эту девочку у ворот, — сказала одна из женщин, убаюкивая в руках сверток из шерстяных полос. — Ни записки, ни матери. Лишь мешочек с монетами. Настоятельница перевела взгляд на сделанное монастырю «подношение». Чаще всего детей подбрасывали служанки благородных женщин, родивших от внебрачной связи. Иногда детей бросали и бедняки, считая, что монастырь прокормит нового члена общины. Так или иначе, такие вещи хоть и редко, но случались и никого не удивляли. Так с чего же вдруг такой переполох из-за подкидыша? — Сестра, дитя совсем мало, — продолжила женщина. — Я бы сказала, ей неделя-полторы от роду. Но она крепенькая. Разве что… Женщина умолкла, закусив губу. Но настоятельница уже услышала, чем были обеспокоены другие сестры. — Дай ее мне, — сказала она, протянув к свертку руки. Сестра не посмела ослушаться. Малышка почти ничего не весила. Внутри теплых шкур розовощекая девочка смотрела в лицо возвышавшейся над ней женщины осмысленным взглядом полусонных глаз. Пушок платиновых волос из-за пота прилип к макушке неприглядной лепешкой, но все это было лишь оболочкой для того, что было скрыто от чужих взоров. Настоятельница вглядывалась в большие детские глаза, чувствуя покалывание на кончиках своих пальцев. Силу, которую девочка еще не контролировала, а потому так открыто источала, чувствовали и остальные женщины, но лишь настоятельница безошибочно смогла признать в ней силу Первородного мага. — Матерь услышала мою молитву, как быстро мы вновь встретились, — произнесла она, прижав ребенка к груди. Воспоминания не столь уж и далеких дней на миг захлестнули ее, в памяти всплыл образ беловолосой ведьмы, повстречавшейся ей однажды на пути. — Не пожалела ли ты о своем выборе?.. Сестры окружили настоятельницу, бросая друг на друга непонимающие взгляды. — Сегодня Матерь послала нам еще одну сестру, — произнесла настоятельница, не отвечая на немые вопросы женщин. Услышав ее слова, женщины покорно склонили головы, словно кланяясь новому члену их общины. Настоятельница провела холодными пальцами по светлым бровям ребенка, по ее алым щекам и закрытым векам. Девочка заснула, не в силах противиться столь необходимому новорожденным сну. — Твой новый цикл начинается под защитой Спики, нашей Матери, и Она дарует тебе новое имя, дитя. Отныне ты — Жанна.

«Когда ты малое дитя, твое время тянется нестерпимо медленно, день за днем, пока не начинаешь взрослеть. После годы сменяют друг друга с такой скоростью, что уже не успеваешь замечать происходящие вокруг изменения. И лишь в старости ход времени вновь начинает замедляться».