Скрытый колдун рода Лаурус

Последующие два дня Лавр провел в скверном расположении духа. Делать ему ничего не хотелось, а от еды и того, воротило, будто на завтрак, обед и ужин ему предлагали не изысканные блюда, а помои. — Это ты, дружок, знатно захворал, — выдала как-то в обед Валериана, оглядывая Лавра, притихшего за небольшим столиком на ее кухне. — Я-то, ясное дело, не против, чтобы ты тут сидел, но уж вид у тебя больно скверный. Всех кухарок мне распугал. Лавру было стыдно, но извиняться он не стал. Только в очередной раз тяжело вздохнул, размешивая ложкой в тарелке густой суп из белых грибов. На вид, конечно, так себе, бурда бурдой, но запах был неописуем. И если бы не его подавленное состояние, Лавр бы заставил суп исчезнуть из тарелки меньше, чем за минуту. Но аппетита не было. — На лицо все признаки сердечных терзаний, — со знанием дела выдала женщина, намереваясь подстегнуть Лавра к задушевной беседе. Но тот не повелся, гипнотизируя точку на столе. — Так дело не пойдет, Лаврушка. Давай же, расскажи тетушке Валериане, что гложет твою конопатую душеньку, а я уж помогу, чем смогу. Хотелось бы Лавру рассказать, да как о таком расскажешь? Уже два дня он не мог толком ни есть, ни спать, все его мысли заняты лишь тем, как раздобыть что-то, принадлежащее Яру, и найти его? Лавр передумал с сотню различных способов, но не один по итогу так и не был им утвержден. — Вот давай здраво рассудим, — продолжала Валериана, — ребятня твоя полугодие окончила без труда, так? Лавр кивнул. Что правда, то правда. Вверенные ему ученики блестяще — как он искренне считал — завершили первое полугодие своего обучения. И даже малыш Шалфей, по понятной причине, все свои контрольные и экзамены сдал не хуже остальных. — Ты же только подумай, никому из них не придется посещать дополнительные занятия. И в конце недели они уже начнут разъезжаться по домам. Уж мне-то можешь поверить, что нет для преподавателей времени спокойней, чем зимние каникулы. Лавр вновь вздохнул. Отодвинув от себя тарелку, он взглянул на нее последний раз и посмотрел Валериане в глаза. — Да дело не в детях, — сказал он. — Меня их общество не гложет. — А что тогда гложет? — Валериана почувствовала, что дело двинулось с мертвой точки. — Может, преподавать надоело? Лавр покачал головой. — Ну раз дело не в детях и не уроках, тогда в чем же? — Женщина на миг задумалась. А затем ахнула, будто что-то поняв. — Так и вправду дела сердечные? По какой красавице ты сутками вздыхаешь? Лавр постарался отмахнуться. — Да нет же… Но вспомнил о Камилле и на душе неприятно заскребло. Лавр старался не вспоминать о девушке. В конце концов, своим молчанием на его письма она дала ясно понять, что не желает иметь с ним ничего общего. Оно и понятно, Лавру не в чем было упрекнуть подругу. Если бы она исчезла из его жизни так же внезапно, без объяснений, оставив после себя лишь письмо с извинениями, он бы тоже обиделся. Но все же дело было не в Камилле. — Значит, кто-то в твоем сердечке уже живет? — улыбаясь, спросила Валериана. Знала бы она, что била по больному. — Это… сложно… Жила ли Камилла в его сердце? Да, конечно. Лавр и под сомнение не ставил эту истину. Он был влюблен. Любил. И все еще, наверное, любит. Но думать о своих чувствах, и уж тем более размышлять о них у Лавра, как бы это не звучало, не было ни сил, ни времени. — В любви в твоем возрасте всегда сложно, — хихикнув, произнесла женщина. — С годами как-то легче становится. Уже ни на что не обижаешься, а если и обижаешься, то обиды проглатываешь, предпочитая мирную тихую жизнь. Поговори об этом с кем еще, и тебе ответят так же. Совет хороший, да вот с кем на эту тему поговоришь? Внезапно даже для самого себя, Лавр вспомнил как когда-то, сидя у кровати Марии вместе с Мелиссой, он заговорил с ней о любви. Воспоминания о том, как пылало его лицо, когда он смотрел на фамильяра Марии, и как быстро билось его сердце, когда он спросил, влюблялась ли она когда-нибудь, ясно жили в его памяти и вызвали на его душе прилив приятного тепла. — И что это за улыбка у нас на лице? — спросила Валериана, заметив изменения в его настроении. — О чем-то хорошем вспомнил? — Да. — Расскажешь? — Я вспомнил о профессоре Рапоса, — произнес Лавр, чуть помедлив. — Мы как-то говорили с ней о любви, пока были в Министерстве. — Вот как. — Валериана тоже улыбнулась, вспомнив жизнерадостную колдунью. — Душевная все же она была… Мелисса. Нам ее здесь первое время не хватало. «Мне не хватает ее до сих пор», — пронеслось у Лавра в голове. Ему не хватало ее общества. Ее улыбок и звонкого смеха, исходившей от нее ауры уверенности. Ему не хватало Ленара. И не хватало Саввы. И он скучал по Марии. Если бы он только мог получить шанс на встречу с ними, то отдал бы за него все. Лишь бы снова услышать, как Савва, возмущаясь, убеждает Ленара, что уже не ребенок. Увидеть, как Ленар, смеясь, упирает руки в бока и издевательски продолжает называть Савву малышом. Стоять бы рядом с Мелиссой, пока она отчитывает их. И вместе с ними ждать, когда придет Мария, задержавшаяся где-то с Яром. Такие вот мелочи, на которые обычно никто не обращал внимания, могли бы сделать его самым счастливым на свете. Пусть на короткий миг, но он бы хотел вновь стоять рядом с ними, ощущая себя частью чего-то большего, чем можно описать словами. — Ты ведь был в нее влюблен? Неожиданный вопрос разрезал повисшую на кухне тишину. Лавр от удивления моргнул. — Что? — Как и многие мальчишки твоего возраста, — добавила Валериана, встав из-за стола. Вода в кастрюле на плите начала пузыриться. — Я помню, как ты старательно ее избегал. — Я?.. — А кто же еще? Пока все остальные пожирали ее глазами… благо природа Мелиссу одарила с лихвой, — Валериана хлопнула по своим бедрам, — ты же все время убегал и прятался. — Да нет же… — Лавр зарделся. — Не в этом было дело… Конечно, глупо было бы не согласиться с тем, что Мелисса Рапоса обладала пышными формами. Взгляд того, кто на нее смотрел, против воли своего обладателя опускался с лица преподавателя ниже, а потом еще ниже, и поделать с этим было ничего нельзя. Да и сама Мелисса ничего не прятала, надевая обтягивающие юбки и кофты с глубокими вырезами. Но Лавр избегал с ней встречи вовсе не из-за ее привлекательной внешности. Да и ниже ее лица его взгляд редко опускался — серое кольцо на ее шее пугало его до икоты. — Ну сейчас-то уже чего стесняться? — проговорила Валериана, не подозревая, о чем на самом деле думал Лавр. — Это уже дела давно минувших дней, вспоминать о них нужно с улыбкой. — Вы правы. Хорошее и беззаботное было время. И оно уже давно прошло. — Как вы думаете, — продолжил Лавр разговор, сменив тему, — директор Терн позволит мне во время каникул покинуть Академию? Его вопрос удивил Валериану. Она обернулась к нему через плечо, продолжая помешивать закипевшую в кастрюле приятно пахнущую жидкость. — А почему нет? — Не знаю. Каникулы же недолгие… может, стоило рассказать ему о своих планах заранее, чтобы не ставить никого в неловкое положение? — Не думаю, что это будет проблемой, — сказала женщина, оборачиваясь обратно к плите. — Говоря откровенно, ты и не преподаватель, а лишь… своего рода тоже ученик? Директор Терн позволил тебе обучать младшеньких азам, но ведь мы оба понимаем, да и он тоже, что ты здесь ненадолго. Рано или поздно пришло бы время, когда тебе захотелось бы вернуться в Министерство или же отправиться куда-то еще. Так? Лавр кивнул, но Валериана, разумеется, этого не увидела. — Поэтому просто поставь его в известность, что на каникулах хочешь вырваться за пределы посада. Но… наверное будет лучше сказать ему, куда направляешься. Кстати, — Валериана набрала в половник немного жидкости из кастрюли, подула на нее и попробовала, громко причмокнув, — а куда намереваешься отправиться? — Домой. — Домой? Давно там не был? — Давно, — произнес Лавр. — Даже слишком. — Тогда и в самом деле стоит съездить. Родных повидать. Валериана потушила огонь в конфорке и накрыла кастрюлю крышкой. Знала бы она, что Лавр не собирался домой, давно решив, что подвергать семью опасности — последнее дело. Конечно же, ему хотелось увидеться с родными, но появляться на острове в разгар своего побега было той еще глупостью. Просто зимние каникулы — неделя между двумя полугодиями — казались Лавру идеальным вариантом для создания себе форы на побег. Если повезет, то его хватятся лишь с началом занятий. — А возвращаться обратно думаешь? — спросила Валериана, будто чувствуя что-то неладное. — Детишки к тебе привязались. Лавр к ученикам тоже привязался. И уходить, бросая их, просто ставя перед фактом, что он больше не их учитель, словно предательство — выжигало в его душе дыру. — Если честно… только не говорите не кому, — Лавр снял очки, позволяя глазам немного передохнуть, — мне бы хотелось двигаться дальше. Куда-нибудь на северо-запад континента, к Туманным горам, куда его и отправлял Первородный, заключенный под землей Министерства. «Его уже, должно быть, давно казнили», — подумал Лавр. Мысль о том, что следовало хотя бы попытаться вызволить его из заключения, нет-нет, да приходила в голову колдуну. — И это правильно, — отозвалась Валериана чересчур бодро. — Знаешь… ты только тоже никому не говори… как по мне, то Мелисса правильно поступила. Валериана вернулась за стол. — Я не про то, что она присоединилась к темным магам. Если честно, то в это с трудом верится. Я об ее смелости поступить так, как хотела ее душа. — О чем вы? — Не понимаешь? Лавр покачал головой. — А вроде смышленый, — беззлобно подметила женщина. — Ну смотри. Она должна была вернуться в Академию, но не сделала этого, хотя понимала последствия своего поступка. О, поверь мне, Мелисса была привязана к ученикам не меньше твоего. Уходить, не попрощавшись… должно быть это решение тяжелой ей далось. Но она свой выбор сделала и мне отчего-то кажется, что она о нем не жалеет. Было так странно слышать, как о Мелиссе говорили в настоящем времени, будто она все еще была жива. Где-то там, далеко, в месте, о котором никто не знал. Лавр покрутил в руках свои очки. Хотелось бы ему, чтобы так оно и было. Чтобы все они были живы. Где-то там… далеко. Но горькая правда была в том, что со смертью Марии свой конец встретили и ее фамильяры. Так иногда случалось, когда связь между магом и фамильяром особенно сильна и крепка. И Лавр нисколько не сомневался в том, что связь между ними была именно такой. «И тех, кто об этом знает, осталось только двое», — подумал Лавр, рассматривая стекла в своих очках. Очки. В душе что-то скребнуло. Очки. Всего лишь его очки. Очки, помогающие ему не видеть первородные души. Так странно. Ведь очки нужны для того, чтобы лучше видеть. Видеть то, что размыто, что плохо видно. «Очки?..» И его, наконец, осенило! ​

✦✦✦

​ — Ну… где-то здесь. — Малыш Шалфей ловко поддел обмотанный ниткой малахитовый осколок, который они нашли в аудитории с минералами и камнями, и ткнул пальцем на то место, куда указал малахит. — Ваш друг, профессор, должен быть где-то здесь. Пока Лавр пялился в карту, прикидывая, насколько заклинание было точным, малыш Шалфей с любопытством рассматривал созданные Яром несколько лет назад очки. Их линзы из янтаря и лунного стекла по-прежнему были гладкими, без единой царапинки. — Все вокруг такое странное, — пробормотал мальчик, нацепив очки на нос. В его голосе звучал восхищенный звон. Лавр поблагодарил самого себя за то, что без задней мысли прихватил эти очки с собой, как нечто ценное и дорогое для его души. Как доказательство того, что произошедшее с ним в Министерстве не было им выдумано. — Так… даже если я попаду сюда, — Лавр постучал пальцем по карте, — дальше-то мне как быть? Малыш Шалфей пожал плечами, продолжая оглядывать мир через разноцветные линзы. — Поисковые заклинания не совершенны, — произнес он. — Но это ведь хоть что-то. Вам есть, откуда начать. И то верно. «Это хоть что-то», — повторил Лавр. Малахит указал на самые северные земли континента, вблизи Гимназии северного чародейства. «И что он там забыл?..» Лавр решил, что Яр мог навещать кого-то из знакомых. Это было вполне возможно, ведь чародейству Яр обучался именно в стенах Гимназии. Но просто ли он кого-то навещал, или же его целью было нечто иное? Или же он оказался рядом без причины? — Хотел бы я с вами пойти, — внезапно произнес малыш Шалфей. И Лавр на миг замешкался, не зная, что на это ответить. — Куда?.. — Лавр опустил взгляд на карту. — Зачем?.. — Так интересно же! — Малыш Шалфей снял очки, аккуратно сложил душки и сжал очки в своей крохотной ладошке. — Это же как путешествие. Как приключение!.. И вообще-то, я бы вам пригодился. Или вы забыли, кто тут Первородный? Лавр этого не забывал, но желание ученика составить ему компанию пресек на корню. И дело было вовсе не в том, что малыш Шалфей — ребенок, пусть и с первородной душой. Хотя, кривить душой не стоило, и в этом тоже. Лавр считал мальчишку своим учеником и не желал подвергать его жизнь опасности. А там, куда он направлялся, опасность могла подстерегать на каждом шагу. Взгляд Лавра скользнул по карте, чуть выше того места, где сейчас находился Яр. В холодных водах поодаль от берегов континента расположился изогнутый остров — его дом. Место, в котором уже многие годы ждут его возвращения.