Белые тюльпаны

Хёнджин безумно волновался. Сегодня, он выпускается — это важный день в его жизни. Академия организует финальный отчётный концерт, на котором все выпускники должны будут показать, чему они научились за годы обучения и выложиться на полную. От качества выступления зависит очень многое. Будучи одним из самых выдающихся на потоке, танцор обязан сегодня показать себя с наилучшей стороны, завоевать внимание и приковать к себе взгляды зрителей и педагогов. Обязан самому себе. Он знает все движения наизусть, так, что, разбудив его посреди ночи, он станцует всю программу без единой запинки с закрытыми глазами. Однако, это не мешало ему переживать до потных ладошек и чуть подрагивающих ног. Ведь сегодня, сидя где-то там, в зрительском зале, среди сотен наблюдающих за Хёнджином лиц, будет и его лицо. Такое родное и любимое, с глазами цвета расплавленного шоколада, в которых, кажется, можно утонуть. С яркой россыпью веснушек на аккуратном носике, вечно румяных щеках и даже, на кончиках ушей. С пухлыми губами, которые так хочется поцеловать, но не представляется возможным. Потому что страшно. Ему было боязно воплотить это желание в жизнь. Джинни боялся испортить их дружбу, что строилась и крепчала с годами. Ведь, его чувства могут оказаться не взаимными, верно? Феликс сегодня был на взводе. Метался по цветочному магазину, в котором работал, как ужаленный. Он отпросился с работы во вторую половину дня, чтобы не пропустить выступление Джинни. Да и, к тому же, набрался смелости, спустя столько лет рассказать старшему о своих чувствах. Даже зная, что есть вероятность того, что его отвергнут. Однако, он был уверен, что и при таком раскладе, друг от него не отвернётся, ведь они так близки — совсем как родственные души. Способ признаться Ликс выбрал необычный. Кажется, после выступления, принято дарить цветы артистам? Кажется, да. Вот он и подарит. Особенные цветы для особенного человека — всё просто. Наконец, закончив со сборкой букета, парень взглянул на часы. «Скоро начнётся», — пронеслось в голове веснушчатого, и тот, выбегая из магазина и запирая дверь на ключ, на ходу вызвал себе такси. Волнение накатывало с новой силой. Танцующий Хёнджин — произведение искусства. Иначе и не скажешь. Парень был настолько грациозен и пластичен, что невозможно оторвать от него взгляд даже на секунду. Он отличался от многих. Танцевал музыкально, не просто ритмично, а пропуская мелодию сквозь тело, двигался так, будто они едины с играющей музыкой. Плавные движения, сменяющиеся на резкие, ставя акценты — завораживали. Кажется, что Феликс не видел в огромном помещении концертного зала никого, кроме выступающего. Он был сосредоточен, цеплялся взглядом за каждую деталь, пытался запомнить всё от начала и до конца. Младший даже позабыл о своём волнении из-за предстоящего признания — всё ушло на второй план. Громкие овации, доносившиеся отовсюду, заставили Феликса прийти в себя. Он дарил Хёнджину свои аплодисменты стоя, как и все остальные зрители. Старший светился от счастья. Он смог. Он доказал самому себе, что способен на большее, чем просто танец, просто под музыку. Скрывшись за кулисами, он дошёл до своей гримерной, плюхнулся в кресло и наслаждался тишиной и небольшой, но приятной усталостью. Спокойствие нарушил скромный стук в дверь. — Джинни, можно зайти? — послышался столь родной голос из-за двери. — Да, конечно, — ответил старший, открывая дверь и тут же сжимая в объятиях Феликса. Он, как и всегда, пах ванилью и цветами. Наверное, для Хёнджина так пахла бы амортенция, он уверен в этом. Они нехотя отстранились друг от друга, но всё еще стояли очень близко, почти интимно. Старший от волнения кусал губы и ждал, что же скажет его друг. Мнение Ликса для него было очень значимо. — Джинни, это… это было потрясающе! Я так горжусь тобой, ты не представляешь! Ты был рождён для сцены, — немного нервно, но искренне выпалил младший. — Боже, я так рад, спасибо что пришёл, я правда ценю это. Ему понравилось. Феликсу правда понравилось. Лишь одна мысль об этом согревала душу старшего Старший был готов начать прыгать и визжать от счастья, но вместо этого лишь расплылся в улыбке и тепло смотрел на своего друга. Спустя пару секунд, Ликс, снова занервничав, пытался сообразить с какими же словами вручить букет. Почему-то он не подумал об этом заранее, хотя стоило. Сейчас его глаза метались по лицу счастливого, но уже немного обеспокоенного из-за поведения Феликса, Хёнджина. — Ликси, всё в порядке? — Да… Да, конечно, просто я… Я хотел отдать тебе кое-что, вот, — не придумав ничего умнее, Ли просто всунул этот несчастный букет в чужие руки. — Ох, спасибо… Белые тюльпаны… Почему белые? Это ведь что-то значит, да? Я помню, что ты всегда выбираешь цветы исходя из того, что они обозначают, — Джинни вопросительно смотрел в глаза напротив и ждал ответа. А Феликс… А Феликс просто стоял и тупо улыбался, не в силах сказать хоть что-то. Страх быть отвергнутым победил его. — Дома сам прочитаешь, — пытаясь скрыть дрожь в голосе сказал Ликс, — Ну, мне пора, увидимся позже Не успел Хван сказать и слова, как от младшего уже и след простыл, оставляя наедине с тишиной и красивым букетом белых тюльпанов. «Белые цветы символизируют нежность, чистоту, а в комбинации со значением тюльпана, это значит чистую, искреннюю любовь. Чистый белый цвет говорит о безмятежности, безусловности любви и искренности чувств, которые не знают никаких преград» — вот что выяснил Хван вернувшись домой, и вот, что так хотел сказать ему Феликс, когда вручал букет. В данный момент Хёнджина не волновало ничего, кроме того, что он любит Феликса, а тот любит его в ответ. Второпях всунув ноги в обувь и накинув сверху куртку, он выбежал из дома, на ходу набирая сообщение Ли о том, чтобы младший вышел из дома. Очень на руку сыграло то, что жили они буквально в паре домов друг от друга. Походя к нужному месту, Хван заметил блондина, что уже ждал его. Ликс дрожал как осиновый лист, но не от холода, а от ужаса неизведанности. Он боялся, что после этого разговора их, хоть и дружеские отношения подойдут к концу, а ему придется собирать своё разбитое сердце по мелким осколкам. Хёнджин подошел ближе, всё ещё пытаясь восстановить дыхание после бега. Поймав взгляд младшего, тихо выдохнул: «Феликс», — по веснушчатому лицу покатилась первая слеза. В глазах — ужас, по телу — дрожь. Джинни встал вплотную, прижимая трясущееся тело к себе. Ликс вцепился в спину старшего, послышался первый всхлип. «Ну, ну, ты чего плачешь? Всё хорошо, я рядом. Эй, Ликси, малыш, ты слышишь?», — старший гладил мягкие волосы и прижимал Феликса ближе, пытался успокоить. — Феликс, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Хван, поднимая зарёванное, чуть опухшее лицо вверх, заставляя посмотреть в глаза. — Ну и чего ты ревёшь? Я прискакал тут тебе в любви признаться, а ты сопли распустил. Кажется, сердце Ликса только что пропустило удар. Ему же не послышалось? Правда? Хёнджин обнимает его и говорит, что пришёл сказать о своих чувствах? — Если это шутка, — не дав договорить, старший прервал его. — Боже… Думаешь, я стал бы так шутить? Ты серьёзно? — Феликс, всё ещё не веря ни глазам, ни ушам, таращился на Хвана, а тот, глубоко вздохнув произнес на одном дыхании, — Я тоже люблю тебя, сильнее чем кого-либо на этом свете, ты веришь мне? Ли хотел было расплакаться снова, но вместо этого, произнёс лишь тихое: «Верю».