Ты красив, но твой пиздёж прекрасней.

       Дане почему-то кажется, что его серьезно наебали. Наебали с чувствами, со словами, со смайликами этими уебскими, прости, Господи. Что об Кашина ноги вытирают, а он от чего-то терпеть готов, ведётся каждый раз, как в первый, смакуя потом каждый новый скрин из чужой переписки.        Даня мальчик большой и сильный, рассудительный, смешной, с эмпатией и биполяркой. Но только настоящие друзья к этому списку добавят «вечно на психе». И битмейкер правда был на психе. На смазливом таком, с татуировкой летучей мыши на шее и чёрными глазами, в которые посмотришь — а в них яд в перемешку с сочувствием. Дане жалость в хуй не упёрлась, но вот чужая задница — всегда пожалуйста. Рыжий от переизбытка негатива в своей жизни депрессивные фазы даже не отмечает никак. Он из депрессии тупо не выходит. Лежит целыми днями на диване и с пустым взглядом грызёт внутреннюю часть щеки. Ждёт, когда его личная головная боль вспомнит о нем, напишет, приедет. Но Кашин знает, что приедет Тушенцов чисто на час, чтоб потом вновь съебаться от наплыва чужой любви и нежности. И Данила был бы рад однажды послать всё нахуй, но Руслан тот ещё манипулятор, знает, сука, куда давить. Знает, что отвечать, чтоб зажечь надежды в битмейкере. Руслану нравилось нравиться. Руслан отлично исполнял роль «любовник на час», чтоб потом снова уехать по «пиздец срочные дела, Дань». Кашин знал, что у Руслана нет никаких дел, что ему тупо неприятно видеть голую душу ДК. К голому телу шатен привык, а к страданиям и терзаниям чужого человека — нет. Он не хотел слушать, что Данечка один из первых получает эксклюзив-фото Тушенцова в клубе, пока сам блогер буквально вылизывает рот какой-то девочки. Руслан не хотел признавать, что по пьяни отлично ходит и налево, и направо. Только на хуй приезжает к рыжему, всего остального Тушенцову хватает и без присутствия битмейкера. А самому Кашину нихуя больше не надо, кроме как понимать, что он не один. Что дома ждут, что можно чёт смешное вечером вместе глянуть, что перед сном попиздеть можно с кем-то, а не с собой. — Меня не гложет твоё одиночество. — Тогда хотя бы в переписке, когда уедешь, не пиши, что скучаешь. — Я пиздабол. — Я знаю. Но Даню не разбудят ни завтра, ни через неделю. Потому что Тушенцов отлично садится на уши, а Кашину хочется тешить себя, что это начало чего-то долгого, прочного и безболезненного.