Глава I: Зачем ты сюда пришел?
20 декабря 2022 г., 21:02
Нудная и надоевшая трель звонка оглушила всех преподавателей и учеников, находившихся в коридоре. Она оповестила о том, что пора начинать пятый урок.
Среднее звено, бегущее в свои кабинеты, создавало еще больше шума. За ними спокойно шли старшеклассники. Замыкали же эту колонну чинно идущие педагоги, неспешно что-то обсуждающие. Была пятница - никому не хотелось работать и, уж тем более, учиться.
Через несколько минут во всем здании воцарилась тишина, лишь иногда были слышны шаги тех счастливцев, которых просили принести мел или классный журнал.
В кабинете под номером 102 была слышна какая-то возня - это пятый класс в ожидании учителя решил подраться, покидаться меловой тряпкой и просто побегать, чуть не сбивая шкафы, заполненные книгами, на резких поворотах.
—Шухер! Идет!
Эти слова, по-праву, можно считать волшебными, так как они способны успокоить даже самые буйные головы.
Услышав их, ребята сразу встали возле своих парт, вытянувшись по стойке 'смирно'. Через пол минуты в кабинет вошла учительница истории - женщина средних лет, одетая в скромное платье, с короткой прической. Её нрав был таким же милым и кротким, как и бежевое платье в маленький цветочек, которое она обожала носить. Но, как говорят в народе: "В тихом омуте черти водятся" - преподавательница была спокойна, пока дело не доходило до ее предмета.
Занятия начались с традиционного приветствия.
Сегодня ребята начали знакомиться с новой темой: "Подчинения Эллады Римской республикой в III-II веках до н. э." - как значилось в журнале.
—С самого начала греки не воспринимали римлян как завоевателей. Они, наоборот, считали их героями, так как те избавили жителей Эллады от иллирийских пиратов... — Учительница стояла возле доски, на которой висела карта, и водила по ней указкой, показывая места действий. —А сейчас кто назовет мне дату Первой пунической войны?
—Вот и зачем мне знать, когда одна кучка людей воевала против другой кучки?— Раздался недовольный шепот с третьей парты второго ряда. — Они же давно умерли и больше ничего из себя не представляют!
Там сидел заводила класса и ненавистник всех гуманитарных предметов - Филипп. Мальчик был высок и строен для своих лет. У него были темные, чаще всего растрепанные, волосы и небесно-голубые глаза, в которых тонули многие наивные девчонки. Его по праву считали красавцем среди класса и параллелей.
—Фил, тише! — Шикнула на него Ленка - заучка и книжный червь, на которую одноклассники старались не обращать внимание и с которой его посадили, надеясь на то, что девочка как-то повлияет на него в плане учебы. — Если тебе не интересно, то хотя бы не мешай другим.
Если посмотреть на девочку сквозь мешковатую одежду, диковатый нрав и отстраненность, то можно было разглядеть интересного и умного, для своих лет, человека с красивыми светлыми волосами и темными-как ночь-глазами.
— Бе-бе-бе!— Передразнил ее мальчишка, строя рожицы и парадируя соседку.
—Филипп хочет ответить? Давай. — Вмешалась учительница, когда Лена уже начинала закипать и краснеть.
—А...э-э..— Он поднялся из-за парты и честно пытался вспомнить хотя бы примерную дату.
Могильная тишина начала наполняться еле уловимыми, но набиравшими силу, смешками и шуточками, это заставило мальчика нервно сжимать край парты пальцами, а его уши краснеть. Фил уже морально приготовился к очередной двойке.
— Она проходила с двести шестьдесят четвертого по двести сорок первый год до нашей эры. — Вмешалась Лена, спасая соседа по парте из бедственного положения.
—Правильно. Но, Филипп, ответь мне на вопрос: зачем ты сюда пришел, раз тебе не интересно? — Женщина слабо ударила указкой по ладони. — Сегодня я спущу тебе это с рук, но в следующий раз готовься к занятию чательно. — Она отвернулась и, вернувшись на место, продолжила объяснять тему.
—А я от куда знаю, зачем сюда пришел!? Поесть и.. —Он задумался. — поспать!
Мальчик аккуратно, не поднимая лишнего шума, отодвинул свой стул, положил руки на парту и удобно устроил на них голову, закрыв глаза.
—Вскоре началась Вторая Пуническая война. Правитель Македонии Филипп V не планировал участвовать в уничтожении Рима, его цели были куда скромнее — оторвать от владений других греческих союзов и прочих соседей всё,что получится. Римлян это «предательство» чрезвычайно огорчило. — Голос учительницы был ровным и спокойным, даже убаюкивающим.
Не прошло и пяти минут как парнишка уснул...
Восемьдесят шестой год до нашей эры. Окраина Афин.
—Убирайтесь прочь со своими россказнями. —Раздались грозные слова, как раскат грома среди тихого неба.
—Но..П-позвольте... — Пытался возразить второй более спокойный и, даже, пугливый полушепот.
—Я неясно выразился? Убирайтесь, пока ваши головы не стали украшениями для пик. —Голос был ровным и спокойным - от того и страшным, что дрожь пробирала тело.
Из белого шатра сначала вымелась небольшая делегация из двух-трех человек, одетых в лохмотья, которые недавно были одеяниями, сшитыми на заказ из светлой дорогой ткани. Они медленно,опустив головы, поплелись в сторону осажденного города, прекрасно понимая, что там их ждет смерть в наказание за неудачу. Следом за бродягами вышел мужчина в белой тунике с вышитыми золотыми узорами. Он прошел вперед, на небольшой холм, становясь перед армией, и произнес, ударив себя в грудь по золотой лорике:
— Римляне послали меня в Афины не историю учить, а подчинить мятежников!
Слова были адресованы и неудавшимся переговорщикам и армии, и самим богам. Его безэмоциональное лицо не выражало ничего, а от серых глаз веяло загробным холодом. Волосы цвета вороньего крыла переливались в лучах предзакатного солнца, которое показывало, вдобавок, во всей красе накачанную фигуру.
—Если это понадобиться, мы будем вести осаду, не останавливаясь для сна. Город будет взят, враги будут уничтожены! Никто не смеет идти против великого Рима!
Толпа встретила это громким криком, поднятыми вверх оружием и знаменами. Уверенности в победе становится намного больше, если о ней говорит сам император Левий Антоний - великий правитель, избранный сенатом за полководческий талант и острый ум.
***
Прошло несколько недель. Как и говорил император-осада велась круглые сутки, не давая и так измученным грекам отдыха. Цель была достигнута - город взят. Но оставалось сделать самое главное - сломить дух и волю свободолюбивых афинян, осмелившихся на мятеж. Это произошло первого мая. Крепостная стена была проломлена, открывая доступ в город. Римские легионы хлынули в пролом как волна, заполняя собой улицы и кварталы. Радостную весть сразу же сообщили: —Аве,Император! — Лега поднял правую руку локтем вверх, она была слегка согнута, а пальцы расслаблены. — Нижний город взят! Наша армия сейчас занимает остальную часть территории. Что прикажете делать дальше? —Это хорошие новости, Вэриус..—Хоть Левий и говорил так, его лицо не выражало ничего, в прочем, так было всегда. Он занимался полировкой своего меча - казалось, что это занятие было интереснее правителю, чем победа, вкус которой ощущал каждый легионер. — После захвата отправь три манипулы в город. Пусть они разграбят и уничтожат греческие храмы, рынки и здания управления. Всех, кто будет оказывать сопротивление берите в плен - сойдут за гладиаторов. —Да, владыка.—Лега поклонился и вышел из шатра. Его очень удивила легкость, с которой император говорил о подобных зверствах, но перечить он не смел, так как страх лишиться своей головы или быть съеденным львом был намного сильнее. От подобных мыслей Вэриуса бросило в жар, а сердце забилось быстрее. Чтобы отвлечься, он пошел выбирать самые лучшие манипулы для выполнения приказа владыки.***
В осажденном, вернее уже захваченном городе, поднялась настоящая паника, которая, как болезнь, передавалась от человека к человеку. В воздухе витали запах гари и пепел от пожарищ, вспыхивающих то тут, то там. Он перемешивался с запахом пролитой крови, казалось, что уже было слышно, как она хлюпает под ногами. Улицы, вместе со звуками труб, оглушали неистовые крики боли и страха, а также лязганье стали и свист копий, брошенных в беззащитных и измученных людей. Когда вошли римляне, и стало понятно, что это конец - кто-то из горожан прятался в домах или подворотнях, а кто-то собирал все свои силы и делал последний рывок-бросался на солдат, иногда с голыми руками или палками. Все было четно. Этих людей ждала одна судьба - умереть от меча или копья. Если счастливец выживал, его вместе с молодыми юношами, трудоспособными мужчина и молодыми девушками угоняли прочь под стенания матерей, отцов и детей. Над Афинами нависла туча ненависти, боли и скорби, пока мать Земля продолжала впитывать в себя кровь безвинно убитых. Легионеры заходили в святилища, ломали статуи, забирали все ценное и шли дальше, оставляя за собой след поруганной веры. Они убивали, насиловали и всячески измывались над афинянами, которые с трудом держались на ногах. —Где ваш защитник Аристион? Неужели он не защитит свой город? — Бесновались молодые легионеры, зажав в переулке семью с маленьким ребенком. Они смеялись отвратительно и громко, вызывая дрожь в поджилках. —Мы..Мы не понимаем о чем Вы говорите...—Глава семейства вышел вперед и поднял руки вверх. Он не знал языка, на котором говорили военные, но пытался защитить жену и сына. —Я не понимаю, что бормочет этот трус, но выглядит он богато. Каким-то магическим образом они определили это, так как вся семья была одета в лохмотья. Лишь на шеи молодой матери, прижимающей к своей груди ребенка, весел золотой амулет. —Я тоже. Давай просто убьем его и заберем ценности. — Мальчишки хищно переглянулись и начали приближаться. Мужчина, вздохнул и сделал для себя решающий выбор. Он последний раз посмотрел на жену и бросился на одного из легионеров, надеясь повалить его на землю и забрать оружие. Пока один боролся со слабым и больным человеком, второй достал копье. Его наконечник через несколько секунд вонзился в спину мужчины, отчаянно защищавшего то, чем ради чего жил. Раздался оглушительный женский визг, а за ним детский плач. Человек упал на колени, захрипел, держась за сердце, и свалился набок. Под ним начала появляться лужа крови. —Я люблю вас...— Только и прохрипел он перед тем, как отправиться в царство мрачного Аида. Подонки тем временем схватили девушку, которая билась в истерики, сидя на коленях перед мужем, и затащили в ближайший дом, где стали насиловать и всячески измываться. Ей было все равно на то, где она и что с ней делают. Она не сопротивлялась, приняв свою судьбу. А лишь шептала на последнем дыхании: —Великие боги, помогите моему малышу, прошу...Защитите его, как защищали быстрого Гермеса... Весь этот карнавал ужаса двигался к Парфенону - святыне греков, который пока был как островок света в этом царстве мрака и смерти. Над городом продолжала сгущаться туча, Аристон не планировал сдавать город.***
Перед статуей Афина Паллады на коленях сидела молодая девушка и молилась своей богине. Она не знала о том, что ее родной город в огне, что над его жителями измываются, что уничтожают все то, что создавалось непосильным трудом несколько поколений. Сейчас она была погружена в себя и свою веру. Ее лицо светилось чистотой и верой. Но какой-то шум у входа отвлек девушку от молитвы и заставил посмотреть в свою сторону. —Лина, поднимайся! Нам нужно скорее уходить от сюда! — Послышался возбужденный и от того высокий голос. Она неохотно поднялась на ноги, поклонилась статуи и пошла к своей подруге, стоявшей у входа и пытавшейся отдышаться,видимо, после быстрого бега. —Зозим, что случилось? Ты как-будто Таната увидела. — Улыбнулась девушка, подходя к подруге. Блондинка долго не отвечала, так как пыталась собладать с душившими ее эмоциями и недостатком кислорода в легких. Это вынудило темные глаза напротив прищуриться, а бледную, почти фарфоровую кожу на лбу пойти волной. —Дыши ровно, а не рвано хватай воздух, будто рыба,выброшенная на берег. Еще успеешь рассказать. Еще немного покашляв из-за неправильного дыхания, девушка наконец-то прислушалась к словам подруги и через пару минут все же смогла выровняться и заговорить. Уж лучше бы она молчала... —Римляне вошли в город! Они разграбили все и сейчас идут сюда! — Зозим схватила Лину за руку и,пыхтя (все же она еще не успела отдохнуть), побежала к выходу из Парфенона, подхватив полы своего светло-зеленого хитона, чтобы в самый ответственный момент не запутаться в нем. —Но как они смогли прорвать оборону? Стены же были надежно укреплены...— Поток вопросов и размышлений прервался лишь потому, что темноволосая отвлеклась на серебряный венок, который так и норовил упасть с ее головы. Сняв его и зажав в ладони, она продолжила, переходя на бег следом на подругой: — Неужели все наши войны убиты? Где наши родители? Да и зачем они идут сюда? —Я не знаю и не хочу знать, что произошло, пока мы не окажемся в безопасном месте. Уверенна,что наши родители уже уехали из центра и ждут нас где-то. Зозим била мелкая дрожь, а губы были сжаты в тонкую нить, дабы сдержать наворачивающиеся слезы. Заметив это, Лина сильнее сжала ее руку и, посмотрев на подругу, улыбнулась, чуть обнажив верхнюю десну. —Все будет хорошо. Мы сможем их найти и спрятаться. Главное верить. — Теперь уже она взяла инициативу на себя и вела её вперед, хотя сама боролась с паническим страхом. Девушки покинули храм и побежали по заросшей из-за непопулярности тропинке, надеясь на то, что римляне идут по главной дороге. Но не успели они преодолеть и пары десятков метров, как им на встречу вышли легионеры, направлявшиеся к святыне. —Бежим!— Лина потянула блондинку обратно, надеясь укрыться за высокими стенами Парфенона. Подруги попытались спастись бегством, но в хитоне это делать не очень удобно из-за того, что длинный, даже слишком длинный, лоскут ткани постоянно мешался под ногами. Зозим несколько раз падала, и это тоже отнимало заветные секунды. Манипула пошла вперед, оставив двух парней для поимке девушек. Они дали им минуту форы и побежали следом. Игра в кошки-мышки не продлилась долго. Афинянки были схвачены. —НЕТ! Отпустите! Дикари! — Блондинка пыталась вырвать свою руку из железных тисков легионера, пока тот тащил ее на место их первой встречи. Второй уже вел на тоже место Лину. Девушка не кричала и не пыталась вырваться - понимала, что это конец. Подруг связали. —Отличная добыча. Для нашей манипулы в самый раз. — Омерзительно смеялись молодые люди. Один из них подошел к брюнетки и, взяв ее за подбородок, приподнял голову, разглядывая лицо и плотоядно облизываясь. На длинных ресницах девушки были горошинки слез. Они были вызваны не только чувством беспомощности и омерзения, но и болью за то, какие мучения сейчас переживает ее родной город и священное место. Не желая больше смотреть на этого варвара, брюнетка дернулась, высвобождаясь из хватки. Она опустила голову и стала размышлять о том, что же им делать дальше, и что ждет двух юных дев дальше. Тучи продолжали сгущаться, предвещая настоящую борю - такую же, какая сейчас была в сердцах всех оставшихся в живых афинян. Меньше чем через час из центра раздался оглушительный звук трубы, подхваченный всеми, кто его слышал. Это означало лишь одно... Город сдан.
