Контракт с дьяволом: Принцесса ада

Юко бежала со всех ног, молясь всему и вся, чтобы первой встретить Ято. Пусть он и не был магом особого ранга, его техника и владение ей ценились в клане Канэко превыше других. С самых малых лет, девушкам ставили его в пример, хоть он и был всего на 4 года старше их. Ято был прилежным учеником и хорошим сыном, верящим в идеалы семьи. Только вот эти идеалы для всех остальных казались ужасающим кошмаром. В поединках он всегда вызывался первым, и был не прочь не только поранить соперника, но и лишить его жизни, если ему он казался ничтожеством. В тот день, когда перед ним встала Юко, он сломал ей обе руки на глазах всей семьи, в том числе и на глазах Каны. Все дети ненавидели его, и боялись до жути, но он стремительно рос, поднимаясь в глазах старших клана. У него с близняшками были разные родители, он даже не был их близким родственником, но для всех детей из Канэко он был старшим братом, который никогда бы не был на их стороне. Когда мальчику исполнилось 7, в клане ввели «Доску почета» — добавляя баллы за каждое убитое проклятие и за каждого мага. Соответственно чем выше был ранг, или чем известнее имя, тем больше таких очков добавлялось. Из-за смешения крови, главу клана Канэко выбирать было сложно, но такое новвоведение послужило толчком к борьбе за «трон». К моменту побега, Ято Канэки входил в десятку лучших. В свои 11 лет. Он видел только одного соперника в своем клане — черноволосую девушку, обладающую потомственной техникой. Чуть ли не каждый день в клане он пытался ее убить, даже не подозревая о том, что Юко не хотела первенства. А в тот момент, когда они сбежали, он взял на себя роль палача, готового избавить клан от такого позора. — Ах, Юкине, как ты выросла, — сказал он, как только Юко выбежала из общежития. Она, пытаясь как можно быстрее восстановить дыхание, посмотрела на парня, прикидывая всевозможные исходы. Думай. Если он побежит за Фушигуро и Зенин, то он без сомнений убьет их на месте. Думай. Если она не убьет его сейчас, то не сможет защитить Кану. Думай. Его ничего не остановит, и он разрушит даже целое здание, чтобы добиться своего. Действуй. — Моя сестричка делает такое милое выражение лица, когда хочет кого-то убить, — Он положил руку на щеку, запрокидывая голову вбок, будто только что увидел самого милого щеночка. Но его гримаса доказывала, что этого щеночка он готов убить прямо здесь и сейчас. Ято поправил высокий хвост, и щелкнул костяшками рук, разминая их. — Ты же понимаешь зачем я тут. Знаешь сколько почастей мне дадут за две головы особого ранга, да еще и за двух беглянок, — Ято засунул ладонь в карман своей куртки, вытаскивая оттуда листы бумаги. — Твое выражение лица продолжает меня развлекать. Думаешь, я не знаю про ваши уговоры со старшими? Пожалуйста, не приписывайте ей особый ранг. Тогда она будет в еще большей опасности, чем сейчас. Пожалуйста, на нас и так охотиться клан Канэко, нам не нужно, чтоб нас еще преследовали Зенин, — Он рассмелся, хлопая в ладоши. — Ох, а вот и вторая. Смотрите-ка, ты тоже выросла. Ах, как приятно увидеть сестренок спустя столько лет. Кана подбежала к Юко, хватаясь за ее плечо, и сжимая его до белых костяшек. Он знает. — Ты несешь полнейший бред. Особый уровень присвается, только если техника доведена до совершенства. Мне еще расти и расти, — выкрикнула Кана, делая шаг вперед. — Проваливай отсюда. У тебя в любом случае никаких шансов нас победить. — Ах, тут еще и ваши друзья, — Ято помотал головой. Девушки обернулись в один момент, взглядом умоляя убежать отсюда. — Ну что же, раз такие смельчаки, значит и за ваши головы мне почитается награда. Ято взмахнул рукой, подбрасывая белые листы бумаги. Маленькие клочки полетели вверх, и за долю секунды на них появились чернила. И, перед тем, как они коснулись земли, пламя охватило их, мгновенно сжигая. На месте пепла начали появляться фигуры, растущие в размерах. Многие из них не представляли ничего конркетного — сгустки энергии с руками и ногами, с огромной скоростью двигающиеся к ребятам. Но один из них, дольше всего превращающийся из сгустка, выглядел точь-в-точь как человек. Юта и Инумаки бросились вперед. Черноволосый, заранее призвавший Рику и доставший свою катану, направился к самому Ято, но тот выпустил новые клочки бумаги, преграждая ему путь. — Это не ваша битва. Мы сказали вам идти, — крикнула Кана. В ее голове все было предельно ясно: если с кем-то из них, или с другими учениками что-то случится, то Юко убьет не только врагов, но и друзей, потеряв над собой контроль. И то, что эти двое не смогли понять ее фразу, сказанную раннее, выводило ее из себя. Она прикрыла глаза, прошептав несколько имен «Хеби. Карасу. Кумо. Феникусу» Перед двумя парнями появилась змея, длиной с футбольное поле, и шириной с внедорожник. Даже несмотря на свой размер, рептилия двигалась с огромной скоростью, за несколько секунд обвивая Инумаки и Оккотцу, и ползущее в другую сторону от Ято. Ее хватка была настолько крепка, что казалось будто в любой момент она может их переломать. Даже проклятая техника Инумаки не смогла ее остановить. Но Ято смог. Клочок бумаги в полете превратился в копье, которое было готово проткнуть шикигами девушки в любой момент, и у нее не было другого варианта, кроме как отменить свое колдовство. Парни тут же упали на землю, и Кана, увидевшая, что в ближайшее время Ято никак не сможет им навредить, устремила свой взгляд обратно к брату. Небо почернело. Ввысь, сталкиваясь крылья, взвились сотни воронов, перекрывая доступ дневному свету. По земле начали ползать множество пауков. С каждой секундой их становилось все больше и больше. И они начали плести свою паутину вокруг непонятных сгустков, сформированных ранее Ято. На небе послышался громкий вопль, и на Ято обрушился пламенный феникс, превосходящий размерами даже змею Каны. Парень увернулся от удара, будто это ему не стоило никаких сил. Он вновь засмеялся. Кана, воспользовавшись темным окружением, растворилась в тени, появляясь около Ято. Она хотела застать его врасплох, чтобы новый удар Феникса попал точно в цель. Только вот Ято это предугадал, и отбросил девушку в сторону, как только она появилась у него за спиной. — Что? Настолько удивлена увидеть Ичиро после того, как убила его, что даже не сможешь сражаться? — Он пронзал взглядом Юко, которая сжимала свою косу. Она не могла оторвать взгляд от черноволосого парня, существование которого уже давно прекратилось. — Убить моего единственного кровного брата, а потом говорить что сила, перешедшая от него досталась тебе с рождения. Ты завралась, Юкине. Пускай теперь твои друзья узнают что значит заключать с тобой контракт, — Ято повернулся к Инумаки и Оккоцу, которые снова побежали в бой. — Ты подписываешь людей на их смерть, а потом забираешь технику. Давай, Юкине. Скажи им. — Да нам блять плевать, — заорал Юта, замахиваясь клинком над головой Ято. Последний также ловко увернулся и от него. — Ято Канэки, — впервые заговорила Юко, поднимая свою косу и направляя ее на своего брата. — Мое имя Юкино Канэки. Я маг особого уровня, который проходит обучение в Токийской столичной технической школы магии. Клан Канэко признан опасной организацией Верхушкой мира магов, и любой из этого клана, кто попытается нанести вред другому магу или немагу, признается преступником, наказанием которого является смертная казнь. По указанию Верховных, я признана одной из палачей, кто должен исполнить данную казнь. Есть ли у тебя какие-то последние слова? В глазах девушки горел огонь. Впервые, чувствуя закипающую злость, она не потеряла контроль. Все ее тела — от кончиков ног до самой головы, было подвластно ей. И сила, которую она чувствовала сейчас, казалась ей бездонным океаном, готовым пролиться в любую секунду. Ято молчал. С его лица была стерта нахальная улыбка, и он начинал думать о том, что пришел не в нужный момент. Все произошло быстро. Настолько, что Ято не успел сдвинуться ни на шаг. Лезвие косы прорубило шею насквозь. Волосы, ранее собранный в хвост, распустились, создавая некую подушку для приземления головы. Только вот удар о землю он бы все равно не почувствовал. Его тело рухнуло вперед, практически на Юту, а голова скатилась к стопам Юко. Кинув на эту картину беглый взгляд, она упала на колени, произнося свои последние слова брату. Кана, недолго думая, подбежала к сестре, проверяя в каком она была состоянии. Она приобняла ее плечи, заглядывая в ее прикрытые глаза. Юко вздохнула, поворачиваясь к сестре и склоняя голову. — Для него это такой позор. Позиционировать с себя как будущий глава клана, и проиграть девушке, даже не использувающей проклятую технику, — На ее лице появилась усталая улыбка, которая сразу выдавала ее внутренние мучения. — Я часто думаю о том, что случилось бы, если бы Ичиро не кинулся тогда перед клинком. Наверное, так бы он и выглядел. Парни стояли слегка поодаль, переглядываясь. Девушки сидели на своих коленях возле холодеющего тела, склоняясь друг к другу. Кана закрыла выпученные глаза Ято, сказав пару слов в прощальный путь. По лицу Юко стекали слезы, и она уткнулась в плечо своей сестры, позволяя себе слабость. — То, что ты сказала про казнь Канэко, — с осторожностью начала Кана, поглаживая сестру по волосам. — это был отвлекающий маневр? — Юко промычала в знак согласия. — Хорошее решение, — Кана посмотрела на Инумаки, слегка подзывая его к ним. Он легонько положил свою руку ей на плечо, привлекая внимание. Юко подняла голову. Ее глаза были красные от всех выплаканных слез, которые все продолжали течь. Он смахнул их двумя ладонями, беря ее по обе щеки и смотря в глаза. Кана встала, отряхнулась, посмотрела на Юту, и пошла в сторону общежития, чтобы наконец найти Годжо и спросить что им надо сделать. Оккоцу бросился за ней, останавливая прямо перед входом. Он взял ее за руку, поворачивая к себе. Ее губы продолжали дрожать — то ли от шока, то ли от страха, то ли от грусти. Парень открыл рот, чтобы сказать что-то, но ему ничего не могло прийти в голову. Девушка посмотрела на него еще несколько секунд, но так и не услышала ничего. Кана смахнула его руку, снова наращивая темп. — Юко, солнце. Все хорошо? — Парень продолжал держать ее по обе щеки, большими пальцами смахивая новые слезы. Она прикрыла глаза, кивая. — Ты же знаешь, что все его слова были сказаны лишь для того, чтобы сбить тебя с толку? — Ичиро действительно умер из-за меня. Из-за того, что я связала его контрактом. Он бы не кинулся спасать меня, и не отдал свою жизнь взамен на мою. Он умер только из-за меня, — Подавлена. Изнурена. Лишена каких-либо позитивных эмоций. Одна встреча выбила из нее все хорошее, что она копила за последний годы, вновь втягивая ее в ту черную бездну, в которой она росла. — Моя бы смерть отпустила множество душ и улучшила бы жизнь другим. Но я продолжила заключать контракты, несмотря на это. Потому что для меня это самый скорый способ умереть и оставить от себя хоть что-то хорошее. Ичиро, Кана, Юта, Норитоши, и множество других будут страдать, пока я буду продолжать жизнь, которая приносит мне только боль, — Инумаки слушал ее, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но все что он хотел сказать сейчас казалось такой глупостью, что единственным выходом оставалось слушать. — Именно поэтому я и не хотела, чтобы ты был рядом со мной. — Юко, я люблю тебя. И как бы плохо ты не думала о себе сейчас, никак меня не поколебит. Я вижу сколько в тебе хорошего, и я знаю какие замечательные вещи ты делаешь. Думаешь Кана убежала бы одна? Думаешь всем плевать на то как ты выкладываешься на тренировках и помогаешь другим? Или ты думаешь, что избавление от проклятий ничего не значит? Юко, ты такая потрясающая. Я восхищаюсь тобой. Ты такая сильная, и добрая, ты самый светлый человек, которого я когда-либо встречал. Я восхищаюсь твоей целеустремленностью и даже тем, что ты продолжаешь жить и приносить хорошее в этот мир, когда он тянет тебя вниз. Я уверен, что все твои действия в прошлом были правильными. И я уверен, что Ичиро решил спасти тебя не из-за контракта, а из-за того, что он видел в тебе то же. Ты не виновата в том, что с ним стало. Виноват тот, кто стоял с другой стороны, — слова продолжали течь из его уст. Он говорил их мягко, будто Юко была настолько хрупкой, что ее можно было разбить лишь одним повышением тона. Инумаки гладил ее щеки, пытаясь передать хоть немного тепла, исходящего от него. И улыбка на лице девушки росла все больше и больше, как и осознание сделанного.