я не знаю, зачем и кому это нужно.

*** "я так не хочу идти сегодня в школу. пятница, так ещё и снова эти лица... не хочу туда идти, останусь дома." — подумал про себя тусклый. это утро и правда было серым, скучным, странным. — "доброе утро, мир! доброе утро, Бог сего мира. доброе утро мне." первое, что сделал парень — включил музыку на телефоне и решил проверить чаты. ему написал человек с ником "Бог". гаснущий очень сильно боялся незнакомцев, из чего начали вытекать вопросы. много вопросов на подобие "кто вы? что вам нужно?" и прочие. человек назвал себя богом этого мира. писал, что очень долгое время наблюдает за Лёшей и хочет рассказать ему всю правду. до бедняги не доходили все эти пустые попытки достучаться, он был сыт по горло "правдой". спустя 10 минут этого разговора он уже бился в истерике, не попадая по буквам. "Бог" писал ему, что его "старый плохой друг" на самом деле был ангелом. творением бога, которое погибло, спасая себя. "Бог" говорил, что в смерти ангела виноват лишь Лёша. виноват, что не понимал его. гаснущий уже позабыл всё, что происходило между ними. их диалоги, их отношения, общие события. было слишком плохо, чтобы что-то понимать. в итоге он не выдержал и отправил "Бога" в чёрный список. "Нужно выпить таблетки." — парень потянулся к пластинке. сзади него предстал он. — ты убил меня. каково чувстовать себя убийцей? знаешь ли ты, что все убийцы, ангелов в том числе, — страдали? ты хочешь страдать? хочешь быть убийцей? — нет, я не хочу. — не хочешь? если бы не хотел, ты бы не убил меня. — я не убивал тебя. ты умер сам. — разве? я всё помню в тонкостях, как и Бог этого мира. — нет, я никого не убивал. отстань от меня, не трогай меня и не разговаривай со мной! ты — всего-лишь галлюцинация. — даже будучи убийцей ты перечишь мне? глупый маленький Алексей... извиняйся. — нет, мне не за что, я не виноват. — т# ¥б1л м€ня. — нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, я не виновен! — ¥/\/\₽и. несчастный перестал разбирать слова галлюцинации. вскоре, после 10 выпитых пилюль он исчез. парень плакал, и плакал, и плакал, и плакал, и плакал, пока мир не превратился в море. чёрное вязкое море, в котором угасающий тонул. *** "где я?" — пронеслось в голове у мальчика. всё вокруг было в глазах, крови и... зеркалах? зеркала, в которых отображались события, были разбросаны по всему полу и развешены на стенах, больше напоминающих чернильное море. голоса, много голосов на неизвестных языках доносились из каждого зеркала. было ли это место Зазеркальем или параллельной реальностью? ни то, ни другое. это мир, а Бог сего мира, — пытающийся выжить в горе, гаснущий парень. этот мир до невозможности пугал его. когда глядел он в случайное зеркало — чувствовал эффект "дежавю"; видел в них сотни людей, в каждой "стекляшке" так же был он. Лёша услышал голос из зеркала, что находилось сзади. до боли знакомый голос, что резрывал уши и сердце на миллиарды кусочков. "хей, просыпайся! не подыхай, бро!" — велел голос. голос дрожал, извивался. Лёша приложил руку к зеркалу и... — фух, я уж думал, ты не проснёшься! что случилось, почему ты лежишь на полу рядом с банкой таблеток? Лёха, всё нормально? — не важно. главное, что ты во время пришёл. кстати, не должен ли ты быть сейчас в школе? — не переводи тему! я волнуюсь, очень! — ох. мне написал некий "Бог", после чего у меня были галлюцинации. это не так важно, и объяснять долго. — парень начал дрожать и тяжело дышать. — ладно, я не буду тебя заставлять. может мы проведём день вместе? ты нуждаешься в поддержке. — твоя правда, давай. *** Лёша лежал на коленях Яна. они о чём-то бурно беседовали, смеялись и радовались. резко гаснущий осознал нечто хорошее. "слушай, Ян, ты единственный, кто добр ко мне. спасибо тебе. я люблю тебя, как друга, но люблю." — сказал парень. у второго же от этих слов заискрились глаза, а мозги начали плавиться. "я тоже люблю тебя!" — его окончательный ответ. этот мальчик и правда засел в душе угасающего. его вечно тёплая улыбка, доброта, свет, исходящий от него... находясь рядом с ним хотелось умереть, только б не завидовать. Лёша давно забыл смысл слова "счастье", а "любовь" и подавно. рядом с этим парнем хотелось оставаться вечность, но в то же время хотелось расплавиться от зависти. хотя, на его тёплых коленях, в его тёплых руках, парень уже расплавился. от тепла и "счастья" он расплакался. — хей, я сказал что-то лишнее? бро, не плачь пожалуйста, я волнуюсь и не хочу, чтобы ты плакал. — разве тебе не всё равно? скажи, на кой я нужен тебе? что ты во мне увидел? — не знаю, наверное, дым и поломанный магнитофон. — странное сочетание. — магнитофон дарит музыку. кому будет приятно от того, что он поломается? — Ян, ты... — парень заплакал ещё больше. к нему ни в жизнь не были так добры. — Ян, можешь остаться у меня с ночёвкой? — конечно, Лёха! я не против! только подожди меня, я в квартиру за вещами сбегаю! — сияющий ускакал в свой дом. *** парни как обычно развлекались: смотрели фильмы, вместе обедали, играли в игры... но каждый день рано или поздно заканчивается. вот они уже лежат в кровати, бурно беседуя о чём-то. Лёша лежал на плече своего друга. тускляшка замолчал. на глаза наворачивались слёзы от переизбытка тёплых ощущений. он перебил светящегося фразой "Ян, как думаешь, что будет после смерти?" — этот вопрос заставил второго оцепенеть. дыхание приостановилось, грудная клетка сжималась, появилось чувство беспокойства. — Лёш? Лёха, ты ж подохнуть не собираешься? — спросил тот. — нет, просто стало интересно. так что, как думаешь? — последовал ответ. — я не думаю что будет что-то действительное, может это будет перерождение: душа загрузиться в новое тело, новый сосуд. а может и вовсе ничего не быть. — ты не задумывался, что можно стать Богом этого мира? Богом чьего-то мира, Богом своего мира. — может правда и твоя, но никто точно не знает. — ты прав. ладно, спокойной ночи, Ян. — парень отвернулся на другой бок и накрылся одеялом. — и тебе сладких снов. — светлый повторил действия за своим товарищем. сей день подошёл к концу. пожалуй, он не был ужасным, хотя и хорошим его тоже было трудно назвать. сейчас обоим уже снятся сны, и лишь Бог знает, кому кошмар, а кому блаженство.