Богемная Симфония

И вознёсся падший в плотских утехах мятежник, и пока поднимался тот в муках преступления сего с человеческого ложа, осветил он бликами золотых перьев свет, да явил он прогнивающим сердцам людским ярость Отца Всевышнего, и предстал одурманенный разум ангела пред судом Божьим. И спросил он у падшего ученика своего, как променял тот святость белоснежного тела без изъяна людского на текущее чрево девичье, что манило несчастного своим сладким соком. "Как смел ты, создание света и благословенной чистоты, запятнать созданную руками моими священную плоть?" — и разродился по миру всему страшный гром, затрепетало под силой ярости Господней небо и земля, забились в норы лесные твари, ушел в горы скот, и только люди, падая на колени перед небесной гущей, взмывали в воздух громкие молитвы. "Забери жизнь мою, Отец, отравленная прелюбодеяниями душа моя не может более терзать разум мой, — взмолился обессиленный порочной ночью ангел. — Прошу тебя об одном, Отче – даруй жизнь первенцу моему, зачатому вне законов Твоих и законов людских, но в любви столь пламенной и искренней, что ребенок этот способен даровать миру Твоему счастье". И стал Создатель думать. С каждым шагом его о небесную гладь шли благодатные дожди, и возносили сытые урожаем целительным люди молитвы. И думал Господь двенадцать дней и ночей, что народу простому стали двенадцатью месяцами жирного мяса да золотой пшеницы. И придумал Царь небесный столь жестокую шутку, что разразился Он на утро тринадцатого дня громовым смехом. И закончился на этом сытый год для людей. И созвал Всевышний всю небесную канцелярию в обеденный зал среди пушистых как молодая овчина облаков. Долго не хотел грешник идти на суд, да только кто он такой, чтобы воле Царя не повиноваться. Завидев блаженную улыбку Отца своего, осмелел ангел, прошел в золотых кандалах на суд с вздёрнутой головой, да завидев правителя подземелий темных и пещер горящих Сатану, зарыдался и упал на колени пред золотым сидением Царя. "Отец, молю тебя, дари прощение сыну моему, благослови его своей милостью!.." Расхохотался черт, да вырвались на свободу страшные хвори, облетевшие весь мир с визгом матерей и лекарей. "Не плачь, Ангст, не смеши гостей, — склонился над дрожащим тельцем Всевышний. — Я добр и милосерден, не держу я на младенца зла". Облезлая от огней демонических рожа подземного правителя скривилась в мерзостной улыбке. И припал ангел к ногам господним, рыдая да благодаря правителя своего так рьяно, что посыпался на землю клубень снега. "Дарую я ему красу и жажду тела твоего к жизни, — вещал Правитель небесных светил. — Да отплатит он и дети его за блудливость родителей лоном тесным да желанным. И станет семя сыновей плодородным и женщиной людской желанным, и станут соки дочерей его пьянящими и сладкими для людских мужчин. Лишится наследник своего дара мужественности и главного достоинства своего, и станет мужчина подобен женщине, и будет он носить в себе женское лоно". И расхохотались ангелы, стирая с глаз золотые слезинки. Так и родились на свет первые нефилимы, создания глазные и порочные, прекрасные и манящие. — Хочу засунуть в тебя что-то большое.. — запыхавшийся судья из соседнего городка скинул на деревянный пол вырванный клок белоснежных волос. Старанная в своей работе бестия легко погладила шею клиента блестящими перьями до безумия красивых, но в жизни совершенно бесполезных крыльев, белой дымкой вросших в спину девушки. — За восемь медных, господин, можете засунуть в меня всё, что пожелаете.. — прогнувшись в спине, Сиф открыла мужчине весьма неплохой видок - упругие ягодицы блестели от капающей с телесно розовых половых губ и на вид совершенно девственного колечка мышц смазки, что, на удивление, особо приятно пахла сладким весенним зеленом, цвета первого снега, серебристые и мягкие волосы закругленными волнами стекали с взмокшей после которого по счету клиента за вечер спинки, мягко, как у вчерашней девственницы, подрагивали розовые коленки, натёртые о белоснежную простынь. Отдыхающий в компании очаровательной голубки мужчина облизнул пересохшие губы. Неспешно прошагав к небольшому столику для трапезы в присутствии обнаженной девушки, уставший после тяжёлого рабочего дня мужчина подхватил с деревянного подноса продолговатую баночку с перечной солью, выполненную в форме веточки королевского дерева. — Раздвинь ноги шире, я хочу видеть, как ты течёшь, — разморенный горячим женским нутром судья неуклюжим кабаном подбирался к сжимающей бедра крылатке. — Г-господин.. — театрально захныкали под прижатой к бархатным крыльям тушей, как только холодная крышечка в виде эльского яблока прижалась к предверию влагалища, — Мне.. мне страшно.. так.. — тихо пролепетали в подушку. Умелый скулеж моментально раззадорил мужчину, почувствовавшего себя настоящим Боженькой, державшим столь хрупкое и миловидное тельце в своих руках. — Раздвинь ноги, я кому сказал? — немаленький кругляшок железного яблочка с характерным шлепком вошёл в узкое влагалище. Голубка с болезненным стоном дернулась под мужчиной, наконец раскрыв пошире дрожащие ножки и посильнее оттопырив полюбившуюся многим молоденькую задницу, — Вот так, да, молодец.. — озверевший от желания холостяк горячо выдыхал несуразные и до ужаса заезженные пошлости в светлый загривок. Девушка, аккуратно двигая торсом из стороны в сторону, старательно насаживалась на неспешно продвигающийся внутрь предмет, не забывая особенно реалистично пускать в перьевую подушку слезы и рвано стонать под "великим искусителем". А что ещё ей оставалось делать? Если подумать, то ей, как любимице хозяина простенького борделя в десяти минутах от центра столицы, очень повезло с контингентом клиентов, допускающихся к главной ценности всего публичного дома. Симфония очаровательна, миниатюрна и очень талантлива, природная актриса, обладающая внешностью ангела-стесняшки, особо течной промежностью и девственной плевой, восстанавливающей свой природный вид нетронутого нутра за пару дней. Мечта педофилов и старых ожиревших на постах судеек. Работая всего два дня в неделю(конечно же, без учёта личных встреч с хозяином по вечерам), Сиф имеет вполне неплохое жалование в размере двух серебряных в месяц (одно серебряное эквивалентно пятнадцати медякам), хоть и скудное, но вполне съедобное питание два или три(в основном третий приём это угощения гостей) раза в день и небольшую комнатушку рядом с печкой. О чем ещё мечтать подстилке, казавшейся заблудившимся в темноте людского мрака ангелом?