Вроде как чувства

— А она как начала что-то про физику свою морозить, я чуть кони не двинул, — жалуется Сережа, активно жестикулируя — Я ей говорю, что вообще в душе не ебу, че она мне затирает. Я блять в ее возрасте в танчики на «Денди» играл, а она мне строение ядерной бомбы как стих пересказывает. Я хуею с этой молодежи. — Я и сам хуею, — выдыхает устало Даня и поворачивается корпусом к Сереже, по-турецки садясь поперек дивана — Ты можешь заткнуться, включить мозг и сменить настрой? — Не понял, — хмурит брови Сережа и складывает руки на груди — Ты меня зачем звал? Языком почесать, чайка попить. Спасибо хоть вискаря стопку после чая налил. Вот я и чешу языком.       Даня лишь недовольно цокает языком и закатывает глаза, понимая, что связался с тугодумом и придется брать инициативу в свои руки. Игнорируя возмущенный взгляд, он легким движением перекидывает через Сережу ногу и садится на бедра, а руки укладывает на вдруг взлетевшие вверх плечи. Ухмыляется выражению искреннего непонимания в чужих темных глазах, и заползает одной рукой под ворот черной футболки, пальцем оглаживая ключицу. — Ты че, Московский? — каким-то севшим голосом спрашивает Сережа, а сам сглатывает и ерзает, пытаясь сесть немного удобнее — Ты че удумал? Я ж не гей. — Не пизди, тебе не идет и ты становишься похож на отца, — лукаво улыбается Даня и ползет рукой по напряженному телу вниз, пальцами залезая под футболку — Или ты только по любви трахаешься? — Вообще-то только по любви, да, — хрипит Сережа и, зарываясь пальцами в светлые волосы на затылке, резко притягивает Данилу к себе, врезаясь в его губы своими. — Это можно считать за признание? — усмехается Даня, коротко отстранившись — Или ты фанат прелюдий? — Вариант с признанием мне больше нравится.       Сережа отрывается от чужих губ и тут же припадает к белой шее, руками путешествуя по бедрам. Он кусал тонкую кожу, целовал, вел языком, оставлял лиловые пятна, не заботясь ни о чем, и позволял крови кипеть от сдавленного дыхания над ухом и ощущения чужих рук в волосах на затылке. Пальцами подцепляет шлевки на дорогих черных брюках и немного тянет, заставляя Даню упереться своим пахом в его. И это выбивает воздух из легких у обоих. — Я готовился, — шепчет Даня, намекая, и вновь втягивает Сережу в поцелуй.       Прихватывает передними зубами металлический шарик в чужом языке и обводит кончиком своего, чувствует, как этот самый шарик аккуратно скользит по нижней губе, изредка задевая зубы, и это сводит с ума. Сережа пахнет как и ожидалось, резко и грубо, терпким шампунем Hеad&Shoulders и чем-то похожим на керосин, а еще табаком и каким-то легким одеколоном со сладковатыми нотками. Даню ведет от этого запаха и начинает кружиться голова. И он действительно падает спиной на диван, рука все еще покоится на Сережином животе, а вторая поползла вверх по спине, пересчитывая позвонки. Дыхание спирало, и Даня лишь поблагодарил Сережу мысленно, когда тот разорвал поцелуй, стягивая футболку. Закинув одну ногу на спинку дивана и опустив другую на пол, Даня за талию прижал Сережу к себе и губами припал к длинному рваному шраму на плече, словно от его поцелуев рубец затянется и исчезнет.       Сережа времени зря не терял, уже дотянулся рукой до Даниных брюк и легким движением подцепил пуговицу, после чего вдруг замер, будто что-то обдумывая. — Ты что, гейский девственник? — хрипло смеется Даня, выдергивая Сережу из раздумий — С парнями спал? — Хочешь демонстрацию навыков? — О, было бы не плохо, удиви меня.       Сережа азартно ухмыляется и ползет вниз, задерживаясь у низа живота. Легкими, почти невесомыми поцелуями провел дорожку вниз, до брюк, наслаждаясь тем, сколько мурашек вызывают его прикосновения на бледной коже. Кровь забилась в ушах, даже собственного дыхания слышно не было, и Сережа слегка прикусил тонкую кожу над самым поясом брюк. — Дань, у тебя гости? — послышался голос совсем за дверью, и Сережа успел лишь поднять голову — Я думал, что ты со своим характером уже спился от одиночества. Твой отец опять начитался лирики и захотел увидеться. Мы ж не мешаем?       Дверь в комнату резко распахивается, и Сережа испуганно смотрит на то, как расширяются голубые глаза столицы и приоткрываются губы в немом удивлении. Хотя тут скорее ахуе. Сзади него выглядывает то бледнеющий, то заливающийся алой краской Питер, глупо хлопающий ресницами. — Папа, отец, — смущенно и как-то нервно усмехается Даня, приподнимаясь на локтях, и коленом толкает Сережу в плечо, выводя из раздумий — Я вас не ждал.       Сережа едва не сваливается с дивана и хватает с пола футболку, даже не замечая впопыхах, что надел ее наизнанку. Внутри бьется паника и адреналин, не дающий возбуждению сойти на нет. — Ахуеть, — резонно отзывается Москва, за что получает тычок под ребра от пришедшего в себя Александра — Саш, подожди, дай переварю. Пиздец. — Так, Миша, мы не вовремя, пошли, — тихо лопочет Петербург и тянет Михаила за локоть, и тот послушно идет, спотыкаясь — Миша! — Нет, погоди, — Михаил все-таки вырывается из хватки и делает шаг к комнате, пока на его лице расцветает какая-то хитрая и в то же время удивленная улыбка — Как давно? — Ну, минут пятнадцать, наверное, — шепчет Даня, и Сережа хмурится, когда Москва тихо хихикает. — Отцу ни слова, — Сережа серьезен, указывает на столицу пальцем и матерится, понимая, что футболка надета не только наизнанку, но и задом наперед — Разумеется, — вмешивается Александр и ободряюще, но неуверенно улыбается, уже обуваясь — Миша! — Извините, продолжайте, — кивает Москва и с почти детской радостью пулей вылетает из квартиры, громко хлопая дверью.       Пиздец. — Момент испорчен, — отзывается как-то печально Даня, но Сережа замечает, что их возбуждение никуда не делось — Пару стопок и восстановится. Наливай.       Сережа почти не соврал – за парой стопок опустела вся бутылка, но момент, наконец-то, был найден. Сережа, раздраженно скинувший с себя футболку еще после первой стопки, выдыхал табачный дым куда-то в потолок, запрокинув голову, и то и дело вел голыми плечами, потому что ночной вечер неприятной прохладой разгуливал по спине. Вздрогнул, почувствовав аккуратные касания к шраму, и затушил бычок о найденную около часа назад пепельницу. Медленно повернул голову, растягивая губы в улыбке. Даня вел по шраму самым кончиком пальца, пьяно следя голубыми глазами за собственными движениями, а рубашка с коротким рукавом держалась на последних трех пуговицах, открывая замечательный вид на бледную шею, усыпанную укусами и засосами. А вот Сережа был абсолютно чист, ни одного воспоминания о так и не произошедшим, кроме эфемерного ощущения чужого тела на ладонях и въевшегося в память запаха. Запаха виски, дорогого парфюма и почему-то новых книг. — Откуда? — спрашивает Даня почти шепотом, не прекращая своих касаний — В девяностых решил в Екатеринбург к дяде Косте съездить, — беспечно пожимает плечами Сережа и ловит на себе хмурый взгляд — Это не он сделал. Придурки какие-то на улице. ОПГ недоделанное. Костян тогда их тоже потряс чутка, что они аж извинились передо мной на следующий день. — А еще есть? — А ты не заметил? — усмехается Сережа, но все-таки тычет в широкий шрам внизу живота — Это с войны, осколком прилетело. — У меня с войны тоже шрам есть, — заторможено кивает Даня, касаясь пальцами другого шрама, и Сережа вздрагивает — От пули. На спине, она косо прошла. Отец и без того в ярости был, а как узнал, что меня ранили, а я не доложил, сослал вообще в другой край страны, где максимально спокойно было. Там я так до конца войны и просидел. — Меня батя после ранения на один из заводов отправил, я танки и оружия собирал. Я, вообще-то, и до этого должен был в основном с бумажками возиться и мелкие поручения выполнять. А мину пленный фашист подложил, а я идиот жалел его, — Сережа поджимает губы, отчетливо чувствуя, как возвращается возбуждение — К черту, Дань.       Сережа спускается с дивана и садится на колени, опускаясь на ступни. А Даня садится удобнее, ноги раздвигает и улыбается так, будто весь их короткий диалог только и ждал, пока Сережа психанет. А Сережа его все еще намерен удивить. Знает, что удивить Московского, у которого элитных шлюх было наверняка больше, чем дней рождений, будет тяжело, но он постарается. Сережа коротко облизывает губы и кладет руки на чужие бедра, почти незаметно подрагивающие от нетерпения. Тычется носом в так и не застегнутую пуговицу и не сразу находит языком замочек на молнии. Даня сдавленно выдыхает, когда Сережа хватается за замочек зубами, якобы случайно царапнув пах, и мучительно медленно тянет вниз. И своими блядскими черными глазами никак Данин взгляд отпустить не может, или не хочет. А Дане дышать тяжело, и шея болит от количества мурашек, хочется уронить голову на спинку и крепко закрыть глаза. Но он лишь дышит через сжатые зубы, когда Сережа стягивает брюки, заботливо вытаскивая из штанин чужие ноги. И при этом продолжает покусывать и целовать внутреннюю сторону Даниных бедер, оставляя отметины еще и там. — Блять, — все-таки вырывается у Дани, и тот наконец прикрывает глаза, когда Сережа приспускает до колен его боксеры и сжимает губами головку. — Удивил? — усмехается Сережа, отстраняясь, лишь чтобы размазать рукой предэякулят по всей длине, а потом проследить языком за рукой. — Ты всегда такой нежный? —раздраженно ворчит Даня, но Сережа видит, как ведет партнера от этой нежности — Нет, только в первый раз, — Сережа ласково проводит по уздечке самым кончиком языка и чувствует, как вздрагивает Даня от этих ласк. Везет, Сережа бы с его чувствительностью уже бы с ума сходил, а Даня еще и говорит — Если хочешь, в следующий раз мы можем тебя связать. Я и такое практиковал.       Сережа, наконец, вбирает до середины, втягивая щеки, и Даню почти подбрасывает. Он не вскрикивает и не стонет как в порно, но мертвая хватка, которой тот сжимает простыню, сбитое дыхание и крепко закрытые веки выдают весь его спектр эмоций. Сережа делает лишь пару замысловатых махинаций до того, как Даня вцепляется в его волосы и с силой оттаскивает от себя, смотря прямо в глаза своим горящим взглядом. И в этом взгляде сгорают остатки Сережиного самообладания, треща, как хрупкие веточки. — Хочу, чтобы ты наконец меня взял, а на счет следующего раза мы поговорим в следующий раз, — шепчет Даня, и Сережа почти рычит, вставая на ноги.       Даня без лишних разговоров ложится на спину, вновь закидывая одну ногу на спинку дивана, и лезет рукой в щель между спинкой и седушкой. В следующую секунду у Сережи в руках уже тюбик с лубрикантом и презервативы, а перед глазами уверенный, открытый и готовый Даня. Сережу потрясывает от желания, но он собирает в кулак все свои яйца и выдавливает немного смазки на пальцы, кружа у входа и лишь дразня Даню. — Ты еблан? — вопрошает Даня с придыханием и подмахивает бедрами навстречу чужим пальцам — Я же сказал, что готовился, блять. — Просто я джентльмен, — усмехается Сережа, но все-таки проталкивает вперед сразу два пальца. Приподнимает брови и улыбается, понимая, что вошли они без проблем и двигаются довольно свободно, но все-таки немного шевелит на пробу, раздвигая и сгибая внутри — Охуеть, действительно готовился. — Я похож на пиздло? — недовольно хмурится Даня и выгибается в пояснице, когда чужие пальцы находят какую-то точку внутри. Распахивает глаза и закрывает нижнюю часть лица тыльной стороной ладони — Так вот зачем этот цирк.       Сережа усмехается, явно довольный собой, и быстро стаскивает с себя штаны вместе с бельем, потому что ни он, ни Даня ждать больше уже просто не способны. Быстро раскатывает по члену презерватив и выдавливает какое-то количество смазки, распределяя по всей длине. Даня сейчас был, ну, откровенно красивым. Волосы разметались по дивану, забыв, что когда-то были уложены; голубые глаза сияли неправдоподобно ярко в полумраке комнаты, будто подсвечивая красные кончики ушей, жаль только губ видно не было; нетронутая рубашка немного съехала, открывая плечо, ключицы и большую часть груди, а на шее рассыпались лиловые пятна; ноги призывно раздвинуты и бедра сияют такими же отметинами. Сережа хватает декоративную плотную подушку и подсовывает Дане под поясницу. Тот лишь сдавленно мычит, когда Сережа утыкается головкой в колечко растянутых мышц и наклоняется совсем близко к лицу.       Оставляет мягкие, трепетные поцелуи на запястье и ладони, и Даня намек считывает. Убирает руку, перемещая ее на Сережин затылок, и Магнитогорск топит в трепетном поцелуе чужой стон, медленно входя до основания. Даня к нежности и трепету не привык, не привык к медленным ласкам и чувственности. Сережа и сам не знал, откуда в нем вся эта теплота, видимо на дядю Костю насмотрелся. Тот нежность одним взглядом излучает, стоит Челябинску только в комнату зайти. — Сереж, — выдыхает Даня, вытаскивая Магнитогорск из раздумий, и припадает к серого оттенка коже, обводя кончиком языка кадык       Сережу с его чувствительностью трясет от того, как Даня плавно втягивает кожу, под которой бешено бьется пульс, и начинает двигаться. Медленно и осторожно, давая парню привыкнуть, медленно выходит почти полностью, а потом так же медленно входит до основания, уже со второго раза находя нужный угол. Даня сбивчиво дышит Сереже в шею, а потом топит тихий стон в поцелуе. Уже не пытается ужесточить, не хватает зубами, даже не углубляет. Просто осторожно ведет кончиком языка по нижней губе, поддерживая этот медленный темп.       Сережа тоже не срывается, ускоряется совсем немножко, чтобы не привыкать, и прижимается к Дане ближе. Потому что тот сам тянет на себя, зарываясь пальцами в волосы на затылке и чуть царапает поясницу. В какой-то момент обхватывает торс ногами, и Сережа ползет рукой по груди вниз. Обхватывает чужой член и пытается подстроиться под собственный темп, где-то давит пальцами чуть сильнее, где-то ведет совсем невесомо огрубевшими от работы пальцами и нажимает большим на головку.       Даня кончает первым, сильно стискивая Сережины волосы и оставляя следы от ногтей на поясе, выгибается, дрожит и распахивает губы в немом стоне, а глаза крепко зажмуривает. Сережа подгоняет себя несколькими более быстрыми и неглубокими толчками и замирает, тычется лбом в чужое взмокшее плечо и чувствует, как аккуратно пальцы поглаживают затылок, будто извиняясь. — Пиздец, — изрекает он глубокомысленно, выходя из Дани и снимая презерватив — Ща.       Даня лежит, пытаясь перевести дыхание, и смотрит в потолок каким-то радостным взглядом, глупо хлопая ресницами. Он и не знал, что Сережа умеет быть таким… трепетным, заботливым, нежным, осторожным. Но ему это нравится чувствовать, что партнера волнует он, а не слепая жажда получить удовольствие.       Сережа возвращается минут через десять с каким-то полотенцем в руках, уже натянул нижнее белье и теперь рассматривает расслабленного Даню, будто тот был его личной победой. Подходит ближе, осторожно касается полотенцем впалого живота, стирая подсохшие белесые капли, о которых Даня и думать забыл. — Я вообще-то, не надеялся на что-то больше хорошего одноразового перепиха, — пьяно усмехается Даня и хватается за протянутую ладонь, кое-как поднимаясь на ноги. Подхватывает трусы и с горем пополам надевает, чувствуя, что его придерживают за плечи — Но ты мне вроде признался, а я вроде не против. — Предлагаешь начать отношения? — тихо смеется Сережа, послушно шагая за Даней в спальню — Опидорить меня до конца решил. — Я переживу твой отказ, — пожимает плечами Химки и падает на свою половину кровати, скидывая рубашку на пол — А я и не отказывался.       Сережа заваливается рядом и засыпает почти моментально, уже не чувствуя, как его накрывают одеялом и не слыша тихого «доброй ночи, пидор»