сердечный цветок

      у хёнджина за плечами море панических атак, опустошение и тяжесть на плечах. это давит, а липкие пальцы тревожности цепляются за горло, перекрывая кислород. между пальцев сигарета, пролежавшая в комнатных завалах ряд бесчисленных дней и теперь отдающая терпким вишнёвым вкусом, а в голове куча мыслей, которые проедают мозг, словно черви, и задерживаются там на подольше.       за окном изредка проносятся машины, словно едут по скользящие у льду, и смеются подростки, а в остальном тишина. только какой-то странный звук снизу, но кому до этого есть дело. хёнджину тоже не до этого. ровно до тех пор, пока чья-то маленькая ладошка, покрытая кучей колец, оставляющих зелёные окисленные следы на пальцах, и пластырями с сердечками не цепляется за подоконник через открытое окно. хёнджин отскакивает, и мысли уже не гложат, лишь сердце бешенно стучит, готовое выпасть на руки уже напротив стоящему незнакомцу.       — ты уже должен спать, — низкий бархатный голос завораживает и въедается в подсознание хуже тревожных переживаний. — или я слишком рано…       он прикрывает рукой рот, разрезая свежий воздух, в смеси удивления и осознания, невольно ударяя себя металлом по зубам, но лишь смеётся. на зубах остаётся привкус металла, то ли от разбитой десны, то ли от колец. хёнджин так и не говорит ни слова. незнакомец начинает ходить взад-вперёд, изредка напевая себе под нос, переворачивать подушки на диване, открывать ящики, в которых собран весь хлам. начиная картами и заканчивая шаром судьбы, подаренным на день рождения.       — не могу найти цветы, — мальчик грустно ухмыляется, уже потеряв надежду, выскользнувшую из-под подушечек пальцев. — феликс. ой, мне же нельзя!       хёнджин тянет руку, тихо бормоча своё имя, хотя хочется не говорить. после соприкосновения ладонь начинает жечь. рука феликса оказывается на груди и сильно прижимается к белоснежной футболке, оставляя невидимые солнечные следы. феликс знает, что они есть, хёнджин… затем улыбается и падает на кровать, даже не сняв разукрашенные маркерами чёрные лакированные ботинки. не хочется, чтобы он уходил. как будто так и должно быть. мальчик, ищущий цветы у тебя в комнате, хоть цветы можно рисовать на его щеках, составляя из бесчисленных веснушек.       — останься, — хёнджин садится на край и ловит на себе вопросительный прожигающий взгляд. хёнджин замечает выцветший цвет волос с пятнами розовой краски.       — только до утра, ладно? дольше не могу — хёнджин кивает, даже это его устроит. он оставляет переживания позади и ведёт беседы с новым знакомым на бессмысленные темы. оказывается, феликс любит рисовать, собирать пластинки и исцелять сердца.       феликс любит зелёный чай, а хёнджин — чёрный; феликс любит заводить новые знакомства, а хёнджин – нет; феликс заклеивает шрамы, а хёнджин делает их больше.       рассвет наступает так быстро, что хочется отмотать время и побыть с феликсом ещё немного, но хёнджин не волшебник, хотя феликс может им быть.       — цветы, что я искал, — феликс крутит кольца на пальцах и бьёт носки ботинок друг об дружку, отчего дёшевая краска лопается и осыпается на пол. — они у тебя в сердце. думаю они в хороших руках, если так можно сказать.       и мальчик исчез. в сердце хёнджина никогда не было ничего хорошего, кроме пустоты и боли. может, феликс и правда колдует, а ещё явно похищает чужие сердца. цветочные сердца. кольцо, оставшееся на кровати, где лежал феликс в горе подушек, с гравировкой «불안한 소년을 위해» хёнджин всегда будет носить с собой. и, может, феликс ещё вернётся к нему, напомнить, что его сердце искрится любовью.