Навык нежности

      Если вы скажете Юре Татищеву, что он не умеет быть нежным, то он либо махнет на вас рукой, либо молча согласится. Если вы скажете Косте Уралову, что Юра Татищев не умеет быть нежным, то сначала он пошлет вас нахуй, а потом выдаст целую научную диссертацию, опровергающую ваши слова, а потом опять пошлет нахуй. В девяностые еще бы и колено прострелил. Нет, правда, у Кости в памяти целый сборник тех моментов, когда Юра, не всегда осознавая даже, становился таким нежным, что дыхание перехватывало и сердце из груди выпрыгивало, желая попасть в эти руки.       Юра иногда аккуратно укрывает Костю пледом в те редкие вечера, когда тот засыпает первым, и невесомо проводит пальцами по волосам перед тем, как выйти из спальни и продолжить заниматься домашними делами. Иногда шепчет что-то романтично-глупое спящему Косте перед тем, как выключить свет.       В те редкие дни, когда Юра просыпается первым, он просто позволяет Косте прижимать себя к груди и лежит, слушая чужое размеренное дыхание, зажав ручки между их телами на уровне своей груди.       Иногда Юра, пока они с Костей смотрят какое-то новое кино, садится на диван между Костиных разведенных ног, и прижимается спиной к широкой груди, укладывая голову на плечо. Костя, будучи любителем носить дома огромных размеров кофты, обнимает Юру сзади и смотрит на то, как тот, засыпая, тонет в складках одежды, зарываясь носом в ворот Костиных кофт. Юра, смущаясь и пряча глаза за отросшими волосами, иногда тычется губами куда-то в лоб Косте и отмахивается, когда тот тянется в ответ, чтобы покрыть поцелуями все его лицо.       Юра, кинув предварительно «Только вякни», утыкается лбом в плечо Кости и руками хватается за одежду на его боках, готовый часами стоять вот так, укрытый со всех сторон теплыми объятиями любимого человека.       Юра ворчит, когда Костя приходит домой с тяжелой работы в шахте и порой не может даже пальцев согнуть. Кожа на руках трескается и порой даже кровоточит, и Юра, проклиная Московского, с осторожностью и трепетом мажет ранки и бережно дует на них, когда пальцы Кости невольно вздрагивают от неприятного жжения. Он держит Костины руки так, будто они вот-вот рассыпятся в пух и прах от одного неосторожного прикосновения, а потом больно щиплет за нос, когда Костя сознается, что добровольно выполнил работы больше положенного, чтобы выкроить лишний выходной с Юрой.       Юра, порой, сбивчиво дыша под Костиными ласками, просто берет в ладони его лицо и целует так медленно и трепетно, будто скромная школьница с набожными родителями все-таки рискует поцеловать парня, по которому сохнет с начальной школы и даже думать рядом с ним не может. И Костя в такие моменты готов сорваться на слезы, но он целует в ответ так же трепетно и невесомо, входя в Юру медленно и плавно, губами ловя его дыхание и тихие стоны.       Если вы все еще думаете, что Юра Татищев не умеет быть нежным, то Костя Уралов с радостью в глазах и улыбкой на лице пошлет вас нахуй.