Портрет украденного сердца

Под покровом ночи, именно в то время, когда вдохновение накрывает с головой, темноволосый художник сидел напротив холста. На его уши были надеты тёплые наушники, на шее повязан красный шарф, а на столе томился горячий чай. За окном поздняя весна, но мужчина мёрзнет при любой погоде и в любом помещении — так было ровно столько, сколько он себя помнит. В руках он держал кисть с палитрой и смешивал несколько цветов, дабы получить желаемый. Каждая его работа не была "очередной", в любую из них всегда вкладывается определённый смысл. Большая часть его произведений шла на продажу, но были у него работы, которые он бы ни за что и никому не продал. За последние восемь лет, та самая, не ходовая, часть его произведений состоит из портретов, причём одного и того же человека, только лишь в разной цветовой палитре, ракурсах, и иногда даже в различных стилях. На них изображён мужчина, которого он встретил у аэропорта во Франции, откуда у художника был рейс в Японию. Каждый год, именно в день их встречи, он рисовал его портрет. На тот момент, герой произведений выглядел на возраст семнадцати-восемнадцати лет, как и к слову, сам художник. Он был высок, с белобрысыми волосами, на одной из сторон которых, от корней, была собрана небрежная косичка, вплетённая в коротенький хвостик, а половину лица, прикрывала чёлка. Их взгляды пересеклись лишь на несколько секунд, и паренёк, на тот момент, ухмыльнулся ему краешком губ, что ввело Артюра, художника, в ступор, но опомнившись, парень стоял к нему чуть ли не вплотную, что-то говоря и протягивая руку, но Артюр его не слышал, лишь кинул краткое: «Прошу прощения», — после чего, побежал на рейс, так как до конца посадки оставалось всего пять минут. Найдя и расположившись на своём месте, Артюр потянулся к голове, чтобы снять шляпу, но обнаружил лишь её пропажу. «Ну да, ещё бы она не слетела в такой спешке, тем более тот парень... Его карие глаза так прекрасны, и, боже мой, он столь изящен» — художник погрузился в мысли об незнакомце, образ которого плотно засел в его голове, и как оказалось, на долгие годы.

***

Артюр Рембо, единственный сын и по совместительству, разочарование семьи. С юных лет, мальчик увлекался рисованием. По началу, его родители поощряли сие занятие, видя насколько парень увлечён. Тем более, его стремление к изучению иностранных языков, значительно сглаживало углы. Но позже, когда Артюр заявил о том, что хочет связать свою жизнь с творческой деятельностью, отец парня, подполковник, весьма категорично высказался по этому поводу. «— Творчество творчеством, но тебе нужна достойная работа. Как же ты собираешься обеспечить себя и свою будущую семью? Красками питаться будете, да холстом заедать?» — отец редко пылко реагирует на какие-либо ситуации, как и сам Рембо, но в этот раз, всё зашло слишком далеко. Вплоть до того, что Артюр незамедлительно съехал от родителей к своей бабушке, живущей в пригороде. Отец даже не пытался его остановить, а мать сидела в сторонке, тихонько роняя слёзы. У неё никогда не было стойкости, чтобы хоть раз возразить мужу или же проявить хоть какую-нибудь инициативу, слишком хрупкая натура. Эта часть характера передалась и Артюру, но к счастью, лишь именно часть. До вступительных экзаменов в колледж, оставалось всего-ничего. Артюр собирался поступать в Париж, но судьба сложилась так, что его работы попали в один из лучших творческих колледжей Японии, а именно, в Йокогаму, откуда и пришло письмо с приглашением на поступление. Оказались они там, разумеется, не случайно. Артюр подал документы и свои работы для вступительных экзаменов на авось. А вдруг повезёт? Не зря ведь столько лет учил японский язык, с английским на пару. Осталось только добиться согласия родителей на перелёт. И он добился, ну точнее, его любимая и многоуважаемая бабушка. Матушка особо не возникала, лишь высказывала беспокойство, сын ведь так молод, но матери на то и матери, они могут устроить самый настоящий спектакль, хоть в театр не ходи, лишь из-за первой скуренной сигареты, которая тебе даже не понравилась. Отец долго противился давать одобрение на перелёт, и нет, не из-за какого-то там беспокойства, просто его эгоистичные желания, были превыше желаний и стремлений сына, но всё же, он его как никак любил, да и против слова собственной матери не попрёшь, особенно, когда она знает, на какие болевые точки нужно надавить. После прохождения препятствий в виде семейного драматического кружка, спустя неделю, Рембо стоял на входе в здание аэропорта.

***

«— У аэропорта Йокогамы весьма интересная архитектура» — подумал про себя парень, только-только прилетев на новую землю. Определённая часть мимо проходящих людей, косилась на него из-за странноватого внешнего вида, да и иностранная внешность, тоже играла свою роль. — Oui, mamie, j'ai déjà atterri, dès que j'arrive à l'auberge, je te rappelle. — оповестив и успокоив бабушку своим удачным перелётом, Артюр направился к таксопарку, дабы добраться наконец до общежития. Проезжая по различным улочкам, Артюр с восторгом рассматривал каждую лавочку, да чуть ли не каждый листочек на веточке, настолько его переполняли эмоции. Он знал о Японии множество фактов, но некоторые из них, были выделены для себя в особенном порядке. Люди здесь приветливы и улыбчивы, но реже искренни. Ну и, бесподобное цветение сакуры, если собираешься побывать в Японии, этот период ни в коем случае нельзя пропустить. Всё происходящее вокруг, казалось ему сном. Лучше бы всё это им и являлось, тогда бы он вернулся в аэропорт во Франции, схватил за руку парня, которого встретил также неожиданно как и потерял, забрал бы его с собой, оплатив тому рейс до Йокогамы в один конец, и больше никогда не отпускал. Довольно эгоистично с его стороны, но сама любовь — синоним к слову «эгоизм». Дорога до общежития пролетела так же незаметно, как и последующие три года в колледже, а потом ещё четыре года обучения в университете на дизайнера. За всё время не произошло чего-то из ряда вон выходящего, по типу нахождения новых друзей или первой любви в виде прекрасной дамы, которая совершенно не интересовала Артюра. Он всегда был погружён с головой в учёбу и усовершенствование навыков в своём любимом деле, хотя порой выгорание брало верх. Совместно с этим, его голову не покидал образ того парня, из аэропорта. Он отпечатался не только в сердце, но и в сознании, за счёт чего, стал незаменимой музой для Рембо. И всё же, за семь лет, одно потрясение не обошло его стороной. Потеря бабушки сильно затронула душу Артюра, но придала его творчеству новый толчок. И так, была написана его первая картина, вышедшая в свет. Довольно долгое время он противился выставлять её куда-либо, тем более на продажу, но увидев объявление о проведении конкурса на отбор современных произведений для открытия новой галереи, сложив в голове два и два, Артюр решил, что картина не должна бесполезно простаивать до конца и его дней. Рембо прошёл. Его работа вызвала смешанные чувства у избирателей. Кто-то ужаснулся, кто-то назвал примитивной, но количество тех, кто впал в восторг, было гораздо внушительнее. Понять тех, кто ужаснулся на самом деле можно, ведь когда пред тобой предстаёт картина разорванного, кровоточащего сердца, две половинки которого пытается стянуть парень, держащий их за вены и артерии, и правда становится жутковато.

***

Спустя год, в который Артюр выживал на нечастых заказах и подработке в кофейне, находившейся рядом с домом, в котором он снимал небольшую квартирку, в районе девятнадцати часов, ему пришло оповещение об открытии галереи, а соответственно и приглашение на выставку. Параллельно с этим, он думал над предложением стать преподавателем, от его бывшего куратора, а нынче ректора университета. Думалось ему лучше во время рабочего процесса, потому он сидел в столь поздний час перед холстом, смешивая цвета на палитре. С одной стороны, от предложения стабильной работы и заработной платы, он ничего не потеряет, наоборот, лишь обретёт, но с другой... Вдруг это не его, и студенты не будут воспринимать всерьёз такого никудышного преподавателя. Коллектив не примет, всё полетит в тартарары, он в себе разочаруется и впадёт в отчаяние. И опять же, почему бы просто не попробовать, если у него не получится, всегда можно просто уволиться и не волновать свою потрёпанную душу. Всё. Решено. Кинув краткое сообщение ректору о своём согласии на предложение, Артюр отложил палитру с кистью, допил уже остывший чай, и улёгся на футон, находящийся в двух шагах от рабочего места. День обещает быть тяжёлым, потому Рембо, загруженный навязчивыми мыслями, ворочается до трёх часов ночи, после чего резко отключается, найдя более менее удобное положение. По утру голова его тяжела, но это состояния не является для Артюра чем-то проблемным. Нехотя поднявшись и направившись в ванную, дабы привести себя в порядок, до Рембо лишь после резкой струи холодной воды доходит, что через час он уже должен быть в университете, а добираться до него не менее тридцати минут. Кое-как причесавшись, он пулей вылетел из ванной. Надев на себя привычный образ и сложив футон, Артюр решил, что разумнее всего будет вызвать такси, так он хоть немного времени сэкономит. Добравшись до назначенного места, Артюр поспешил в кабинет ректора, где столкнулся ещё и с несколькими преподавателями. — Доброе утро, — слегка запыхавшись, произнёс Рембо. — Доброе, что ж, присаживайся, — одобрительно кивнул темноволосый мужчина и пододвинул лежащие документы на столе ближе, к напротив сидящему, — От тебя требуется лишь несколько подписей. Честно говоря, я слегка удивлён от твоего согласия. — Мори-сан, — обратился Артюр к ректору, — Я удивлён не меньше вашего, но будем открыты, на одних заказах и подработках, я долго не протяну и вам это прекрасно известно, — на лицах обоих отразилась ухмылка. — Но ведь так и есть, что может быть лучше, чем стойкое ощущение стабильности? — Любовь, — после этих слов, Артюр поставил последнюю подпись. — Ну-ну, жду тебя в понедельник, время начала первой пары ты вероятно помнишь, но вся подробная информация будет у тебя на почте. Добро пожаловать, — Мори протянул правую руку для рукопожатия, на что Артюр с неловкой улыбкой протянул свою руку в ответ. Удалившись из кабинета, Рембо направился к выходу здания. На сегодняшний день оставалось только посещение выставки, на которую всё же, он не горел желанием идти. Хотелось просто остаться дома, укутаться в тёплое одеяло и сидеть с кружкой чая в руках, уставившись в одну точку, ни о чём не думая. Но было у него предчувствие, что он должен пойти. По дороге домой, Артюр зашёл в кофейню, в основном за тем, чтобы уведомить о своём так называемом увольнении, ведь работа была неофициальной, потому и разбирательств как таковых не было. Захватив из заведения стаканчик кофе и сэндвич, Артюр направился в свою обитель. Переступив порог и сняв с себя верхнюю одежду, Рембо прошёл на кухню. Помыв руки и усевшись за стол, он принялся за пока ещё тёплую пищу. До выставки оставалось около четырёх часов, Артюр не спешил, поэтому после позднего завтрака, его голова будет забита подбором образа на выход. Его мысли не покидала одна глупость, которую он произнёс перед ректором. «— Любовь. Действительно ли это самое важное и прекрасное? Лично я от неё получаю лишь боль. Но не в этом ли вся прелесть?» — подобная странность никогда не покидала Артюра. В худшем он видел лучшее. Спустя три прошедших часа, окончательный образ наконец был выбран. Опустим то, что два с половиной из них, он выделил на безделье, главное ведь итог. Рембо не любитель официального стиля, и данный случай — не исключение. Хоть костюм и был официальным, но его дополнением являлся чёрный корсет, и незаменимые белые наушники. Выйдя на улицу и поймав такси, машина направилась по адресу проходящей выставки. Оплатив поездку и выйдя из транспорта, Рембо застопорился у входа в здание. Количество пришедшего народа — поразило его. Всё-таки, он волновался. Преодолев расстояние в несколько шагов, Артюр вошёл в помещение. Освещение было тусклым, сам формат выставки предполагал мрачную атмосферу. Сдав пальто в гардероб, мужчина поднялся на второй этаж, где сразу же, его взор захватило внушительное количество различных произведений. Недалеко от входа, располагалась его картина, он несильно хотел заострять на ней внимание, но сделав шаг в сторону от неё, почувствовал лёгкий толчок в плечо. Повернув голову, мужчина не сразу понял, с кем произошло внезапное столкновение, но опустив взгляд, увидел рыжеволосого паренька, стоявшего с угрюмым выражением лица. — Прошу прощения, — неловко принёс свои извинения Артюр. — Ничего, я уже привык, — парень расслабился в лице и уставился на картину Артюра. — Вам интересна эта картина? — поинтересовался Рембо, — По мне так, ничего особенного. — Вашего мнения я не спрашивал, — отрезал парень, — Эту картину, написал студент университета, в который я как раз собираюсь поступать, и как по мне, она великолепна. Глаза Артюра округлились, он был ошарашен. — Вот как... Верно, вы правы, моё мнение — должно оставаться при мне. Что ж, не буду вас отвлекать, ещё раз прошу прощения, — Рембо удалился в другой зал, не оглядываясь, и продолжил рассматривать, действительно достойные внимания, творения. Заострив на одной из работ своё внимание, он простоял напротив неё, около пяти минут. Из транса его вывел до боли родной язык, который донёсся до ушей Артюра, со спины. Обернувшись, художник будто на мгновение ослеп. В зале было отнюдь неярко, но красота стоявшего напротив него мужчины, явно пошатнула Рембо. Но последующие события, шокировали его куда сильнее. На прекрасном незнакомце, красовалась его шляпа. Та самая потерянная шляпа, восемь лет назад, в аэропорту. Он не сводил с неё глаз, не потому, что хотел поскорее забрать себе, он просто-напросто боялся опустить взгляд на лицо противоположно стоящего мужчины, который в свою очередь, с лёгкой улыбкой, молча ждал. Сердце то пропускало удары, то бешено билось, ноги не держали. Артюр ощущал, будто вот-вот потеряет сознание. И он не прогадал, ну почти. Ноги действительно перестали его держать, художник свалился, но не на пол, а в руки, подхватившего его тело, незнакомца. У обоих в этот момент, было растерянное выражение лица, но блондин его быстро сменил на улыбку и заливистый смех. Артюр не понимал, что происходит вокруг него. Он смотрел прямо на лицо своего, так называемого, спасителя, и не мог сдержать слёз. Столько лет прошло, Артюр совершенно не надеялся на то, что он когда-нибудь, хотя бы раз встретит этого парня, ныне мужчину. Блондин практически не изменился, лишь его черты лица и рост. Заметив слёзы на лице художника, незнакомец всё же заговорил. — Я и не надеялся на то, что ты меня вспомнишь. — А я не надеялся на то, что когда-нибудь встречу тебя, — Рембо улыбнулся уголком губ, — Я ведь даже твоего имени не знаю. — Comment ne sais-tu pas? — мужчина возмутился, — Я же в тот раз произнёс его... Опустим, я прощу тебе эту "маленькую" оплошность. Моё имя — Поль Верлен. — Поль Верлен... — с уст Артюра, имя прозвучало столь нежно, словно его языка коснулась меренга, — Очаровательное имя, тебе подстать, — эти слова слегка смутили Верлена. — Я польщён, но может назовёшь своё имя? — Ох, ам, — художник засуетился, из-за чего выпал из рук Верлена, что вызвало новую волну смеха. Рембо незамедлительно возрос напротив него, — Артюр, Артюр Рембо. — Мог не волноваться так, мне и без того известно, — Верлен ухмыльнулся. — Что прости? — тон Артюра стал возмущённым, — Может объяснишь, каким образом? — Знаешь ли, случайности не случайны. Мой визит в Йокогаму состоялся пару дней назад, но твоё имя мне стало известно отнюдь не в этих краях, — Поль вздохнул и облокотился на стену плечом, — Год назад мне пришло предложение о курирование выставки, а точнее, самой постройки здания. Меня это заинтересовало, а потому, разумеется, дал согласие. Мне хотелось досконально изучить проект, поэтому решил ознакомиться с работами, которые будут представлены на самой выставке. В файле были прикреплены и сами художники, их фотографии, имена. Ты, конечно же, не являлся исключением. Слушая Верлена, Рембо стоял в немом шоке. — То есть, ты узнал обо мне год назад, и просто ждал всё это время? — Артюр сам не понимал, почему позволяет себе возмущение в данной ситуации. Верлен ведь ему ничем не был обязан. — Я ждал гораздо дольше, и год — ничто. Ну и, можешь считать это своим наказанием за то, что не услышал моего имени в аэропорту, и просто сбежал, — на лице Верлена играла ехидная улыбка. — Да ты... Прав. Ситуация сама по себе — сплошное везение, но я неимоверно счастлив, что оно случилось ведь... — преподнесенный палец к губам со стороны, не дал договорить художнику. — Тебе не кажется, что здесь чересчур людно? Может прогуляемся? — кивка было достаточно для того, чтобы Верлен схватил Артюра за руку и поволок за собой прочь из здания. Выбежав на тротуар, они побрели в хаотичном направлении. — Тебе кстати, очень идёт эта шляпа, — из Рембо вырвался очередной комплимент. — Я и не сомневался, — усмехнулся Верлен, — Покажешь мне город? — Не думаю, что мы за одну ночь, обойдём все уголки. Верлен остановился. — Что-то не так? — Рембо забеспокоился, подойдя ближе к спутнику. Поль обхватил рукой талию Артюра, притянув к себе. Взор мужчин был затуманенным, улыбки не сползали с их лиц. Огладив спину партнёра, Верлен ответил. — Одной ночи и правда не хватит, как и города. Перед нами весь мир и бесконечное количество ночей, но тебя — мне всегда будет мало.