wasn't that fun?

Пит жалобно скулил, впиваясь ногтями в грудь Вегаса, оставляя за собой маленькие полумесяцы. Пот выступил на его лбу, а бедра болели от того, что он изо всех сил старался двигаться. Мысленно он проклинал Вегаса, хотел закричать на него за то, что сделал его таким, хотел ударить по груди и побить за то, что сделал его таким зависимым. Вместо этого он схватил Вегаса за руки и потянул их к своей заднице, задыхаясь от того, как Вегас сжимал и раздвигал ее, проталкивая свой толстый, твердый член глубже в него. — Ты только посмотри на себя, – голос Вегаса был ровным, лишь легкая одышка в конце фразы говорила о том, какое удовольствие он получает. Пит хотел оскалиться, но получилось больше похоже на извращенное выражение удовольствия, когда он почувствовал, как Вегас начал попадать по простате. – Скачешь на мне, как на каком-то жеребце. Нравится? — Нахуй т... – Пит задыхался, с его собственного члена выделялся предэякулят, стекая на живот Вегаса, пока он скакал на нем. — Ммх, ты уже на нем. Вегас звонко шлепнул его по заднице, и Пит содрогнулся, всхлипывая, когда огонь начал разгораться внутри него. Он хотел остановиться, но если сделает это, то и Вегас тоже, и тогда Пит никогда не сможет кончить. Пит ненавидел Вегаса за то, что тот так поступал с ним, за то, что превратил его в такую нуждающуюся шлюху, которую нужно было периодически трахать. Но его тело жаждало этого, страстно желало, и Вегас был единственным в распоряжении Пита средством для достижения этой цели. Все его тело горело. Возможно, дело было в свечах, расставленных по комнате, но Пит был уверен, что дело в нем самом. Кожа Вегаса под его прикосновениями казалась ему языком пламени, словно тот был дьяволом готовым поглотить его. — Давай, Пит... будь послушным, продолжай двигаться. Ты почти у цели. – Вегас обхватил тонкими пальцами ноющую плоть Пита; его хватка была такой крепкой, что было практически больно, но эта мимолетная боль лишь послала содрогающиеся волны удовольствия по всему телу. Пит задвигался, каждый мускул его тела напрягся. Единственным звуком, который он мог слышать, был мягкий голос Вегаса, призывающий его продолжать, и кровь, пульсирующая в его висках. Его рот был распахнут: Пит не был уверен, не вырывался ли из него хоть малейший звук. Вегас с силой толкнулся в него, повалив его на свою грудь, но тут же грубо оттолкнул Пита назад. — Нет, нет. Ты должен быть хорошим мальчиком и закончить всё самостоятельно. – Вегас провел большим пальцем по сочащемуся кончику Пита, и тот всхлипнул, замотав головой. — Я не могу... нет сил... – умолял он, в его голосе звучало отчаяние от желания, чтобы Вегас просто перевернул его и трахнул. Это было бы куда легче, не только физически, но и психологически. Он не мог этого вынести: находиться сверху Вегаса, скакать на нем так, будто от этого зависит его жизнь, и делать это добровольно. Ему не нравилось, когда его заставляли, но, по крайней мере, когда Вегас делал все сам, Пит мог притвориться, что не так сильно желал этого. — Ты не настолько слаб, – сказал Вегас, глядя на него снизу вверх. Пит заскулил и ускорился, подпрыгивая на все еще твердом члене Вегаса так, словно от этого зависела его жизнь, возможно, так оно и было. – Кончи от моего члена внутри, как шлюха, которой, как мы оба прекрасно знаем, ты являешься. Слезы невольно навернулись на глазах Пита от унижения, вызванного словами Вегаса, от осознания того, что он наслаждается этим унижением едва ли не больше, чем ощущениями от самого траха. По позвоночнику пробежал электрический разряд, словно молния ударила. Пальцы его ног загибались, а все тело содрогалось. Он вонзил ногти в грудь Вегаса, кончая на его живот, в конечном счете, заставляя свое тело признать то, что он знал все это время – ему нравится. Вегас перевернул его на спину, закинув ноги на свои плечи, и тут же ворвался в него. Чувствительный после оргазма каждый толчок доводил его до слез и криков. В животе у него клубились искры остаточного возбуждения и боли, а Вегас продолжал жадно смотреть на него сверху вниз. — Вот это лицо... больно, не так ли? – Вегас застонал, его рука скользнула к шее Пита, надавливая на нее, так, что каждый короткий вдох пропускал лишь небольшое количество воздуха. – Если не больно, то не настолько хорошо, так, Пит? Согласен, хм? Пит чувствовал легкое головокружение и перевозбуждение. Ему хотелось плакать, но все, на что у него хватало сил – лежать и внимать словам Вегаса, привыкшего к тому, что он способен выдержать все и даже больше. — Ты такой тугой... как так получилось, что я у тебя первый? Как думаешь, Пит, сможешь кончить еще раз? Хочешь попробовать? – Он не думал, что сможет кончить снова. Он не хотел пытаться. Ему было больно. Пит издал крик, не выдержав хватки на его шее, и глаза Вегаса вспыхнули, прежде чем он наклонился к его шее и начал посасывать ее. Толчки Вегаса становились все более беспорядочными, его слова затихали по мере того, как его собственное дыхание становилось все громче. Его рука по-прежнему лежала на шее Пита, время от времени ослабляя хватку, чтобы Пит смог сделать несколько глубоких вдохов, а затем снова крепко сжимала ее; голова Пита кружилась. И, наконец, когда Пит подумал, что это никогда не кончится, Вегас вздрогнул и кончил. Его тело обмякло, как только он излился. Рука на его горле, наконец, полностью ослабла, и Пит зашелся в кашле: его легкие, горло, мышцы и задница горели. — Угх… – Вегас застонал и вышел из него, стянув презерватив и бросив его в мусорное ведро, прежде чем посмотреть на него с ухмылкой. — Видишь? – спросил Вегас, чувствуя, что все тело Пита покрыто синяками и полностью разбито. – Разве было не весело?