sufer, my dear

Леоне стоял у зеркала и красил губы. — А тебе не кажется, что ты торчишь здесь слишком долго, м? — неожиданно произнес Бруно — Зачем ты вообще тратишь свое время на такой пустяк? — Я чувствую себя увереннее, да и выгляжу чуть лучше. А тебе-то эта информация зачем? — Аббаккио уже почуял подвох: «Да сто процентов вставит какую-нибудь всратую недо-шутку» — Да так, просто ты и так не очень на мужика похож. — Буччелати даже не понял, что в голове его друга уже родился коварный план — А с помадой вылитая знойная неапольская шлю… Он не успел договорить. Леоне резко повернулся и одной рукой схватил друга за волосы. Второй рукой он почти мгновенно, в пару движений накрасил ему губы. Как бонус он поставил помадой точку на носу и нарисовал роскошные усы. — Ты… ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! — Бруно кинулся к зеркалу, и увидел всю красоту своего «макияжа». За дверью раздался тихий смех. Если это не Наранча, то вселенная схлопнется. — Ну-у… Можно сказать, что дополнил твой образ мечты всех мужиков в радиусе сорок кило… — БЛЯТЬ, ОНА НЕ СМЫВАЕТСЯ! — а что ты ожидал от водостойкой помады, дорогой друг? — Ну знаешь, зато ты теперь красотка, Брунетта — смех за дверью уже перерос в откровенное ржание. — Еще одна такая шутка, и я тебя книгой огрею, понял?! — разъяренный парень схватил какую-то книгу, которая каким-то хреном валялась в ванной с бородатого года — Понял?! — Ну знаешь ли, на правду не обижаются. Не будь бы я знаком с тобой, я б глядя на тебя подумал что-то вроде: «Я конечно человек порядочный, но этой красотке я бы вду…» Раздался глухой удар. Да, книга «40 рецептов для чайника» наконец-то хоть в чем-то оказалась полезной. Человек за дверью, кажется, упал. — Наранча, если ты сейчас же не успокоишься, я и тебе вдарю… — Буччелати, а по голове-то за что? — Аббаккио, наверное, не хватило одного удара. — Было бы за что, вообще бы избил… Леоне улыбался, потирая ушибленную голову, Гирга пытался перестать ржать, а Бруно, ругаясь и угрожая вывезти обоих в лесополосу, пытался смыть помаду. Тепло, уютно, весело, похоже на типичный день в МБОУ СОШ. Теперь все это — просто воспоминания. Леоне Аббаккио мертв. Все. Больше никакой музыки, запаха сигарет и алкоголя, жестоких местами шуток над Джорно. Это твоя вина, идиот. Он поступил очень глупо, и поплатился. Если бы он оставил его не одного, а с Мистой или Джованной, возможно, все бы вышло по-другому. Все бы были живы и здоровы. Если бы он, Бруно, не затупил. Ужасно. Сидеть ночью на кухне в состоянии, очень близком к отчаянью. Но вдруг, среди сотен мрачных и режущих по живому мыслей всплыли те самые воспоминания. Те самые, которыми некоторые дорожат больше, чем своей головой. Те самые, которые обычно стараются задушить дымом от сигарет, утопить в алкоголе, заколоть шприцами с наркотой. Приятные, теплые, да вообще любые, если они хоть как-то трогают за душу. Он вспомнил про ту историю с помадой. Совершенно неосознанно Буччелати встал и пошел в ванную. Там всё еще стояли вещи Аббаккио. Руки так и не дошли их выкинуть. Он взял помаду. Попытался накрасить губы. Руки дрожали, получалось смешно и нелепо. Посмотрев на результат своей работы, Бруно заплакал. Беззвучно, не дрогнув ни одной мышцей лица. Пиздец. Слезы затуманили сознание, голова начала болеть. Болеть? У живого трупа может болеть голова? Видимо да. Краем глаза он уловил движение в дверном проеме. — Почему ты не спишь, Буччелати? Он не знал. С кем он сейчас говорит? Бруно попытался разглядеть то, что стояло в дверях. Господи. До боли знакомый силуэт. Нет. Этогонеможетбыть. По крайней мере, не должно. Леоне Аббаккио? Скорее всего, это галлюцинация. Такое бывает на нервной почве. Галлюцинация подошла к нему. Взяла за руки. Поцеловала. Нет, скорее приложила губы к щеке. Во время прикосновения к видению, единственный реальный человек в этой ванной почувствовал жуткий холод в каждом месте, которого касалась галлюцинация. Даже с притупленным чувством осязанием он мог в почти полной мере ощутить этот холод. — Прошу, иди спать. Хотя бы ради остальных. Ради меня. — глаза Аббаккио блестели, как настоящие блестели бы, будь в его жизни хоть чуть-чуть больше счастья — Мы скоро встретимся, обещаю… Буччелати уже не помнил, в каком состоянии он провалился в бездну сна.