Быть любимым котёнком.

Друг- одна душа, живущая в двух телах

Аристотель

-21.03.14.-

      На улице уже третий день лил сильный ливень, начавшиеся ещё в субботу. Утро понедельника не давало никакой надежды остаться дома, поэтому пришлось отправиться в школу. Что ещё может быть ужаснее?       Антон не надеялся прийти в школу сухим без зонта, ведь шансы не промокнуть даже с ним были невелики. Антоша, как его называла бабушка, тихо пихнул чёрный зонт в портфель, с мыслью, что он даже не дотронется до него, если будет град, и даже шторм. Он натянул копюшон на голову, прикрывая свою небольшую кудрявую чёлку, и тихо выполз из квартиры. До школы он бежал, останавливаясь под крышей остановок. Его никто не ждал ни в школе, ни дома. Ни друзей, никого. Мама давно забила на него и занималась младшим братом.       «Он болеет каждый месяц, а ты уже большой. Но всё же отвратительный сын и брат! Только и умеешь носить свои браслетики, как девочка, да ничего не делать! Надеюсь, что Тёмочка не будет таким, как и ты!» — слова чётко врезались в голову, в мозги, в каждую грёбанную клеточку на его теле. Они заполнили весь разум, звуча каждый день. Антон не понимал, почему к нему так относятся, не любят. Отец ушёл от них в скором времени, навещал лишь Тимофея, не бросая ни слова в сторону Антона. Последняя из них была фраза: " Ты не мой сын, тебя нагуляла твоя мамаша, а Тима-мой. Мой! А ты пустышка в этом доме!». Отец кричал, срывал голос. После чего, захлопнул дверь, толкнув мальчика. Антону оставалось тогда усесться в углу и всхлипывать в колени. С того момента, мать отдалилась, не интересовалась ничем в его жизни, занималась лишь братом.       Антон вспоминает этот момент, уже подходя к школе. Глаза наполнялись слезами горечи и обиды, но мальчик поспешно смаргивал их, шмыгая носом. Он часто обдумывал свою ситуацию, жизненную позицию. Он любил их, и брата и маму, и отца. Он надеялся, что всё встанет на свои места. Мама прижмёт его к себе, к груди, Тёма улыбнётся ему так ласково, насколько это позволяют безграничные детские чувства, не поддельные. Отец вернётся, сыграет со старшим сыном в футбол, радуясь победе Антона, хоть и с помощью блефа с его стороны. Мама снова приготовит пирожки с малиной, и за семейным ужином Антон расскажет им всё, что творится внутри него. Но этого не случалось, ни через неделю, ни через месяц, ни через год. И никогда больше не случится. Всё в прошлом, и Антон понимал это. Но в тоже время не понимал, почему к нему так относятся. Он же ничего плохого не сделал… вроде бы. Да какая-то разница?! Он всегда любил родителей, Тёму, редко подавал повода для конфликта. Он учился на четыре, пять. три. Но для седьмого класса он держался неплохо, в отличие от его сверстников: плохая учёба, отвратительное поведение, беготня на перемене покурить за школой… — Никогда курить не буду! — шептал он себе под нос, спускаясь в гардеробную, сталкиваясь плечами со школьниками, не заметившими его.       Он успевает вовремя к звонку и заходит в класс. Он был насквозь промокшим, его потряхивало от прохлады в коридорах, классах. Первым уроком был русский язык, чему Антон не был рад. В горле стоял ком от нахлынывших воспоминаний.       Молчать. Всегда следовало молчать в любой ситуации. Никому нет до тебя дела, у всех своя жизнь, свои взгляды на ту или иную ситуацию, свои позиции, стереотипы. Никто не решит за тебя, кем стать, как вести себя, как поступить. Ты рождаешься в одиночестве, и умираешь в нём же. Так зачем кому-либо выссказываться, тратить своё и чужое время? Всем наплевать на тебя и твою некчёмную жизнь. Ты сам себе и друг, и враг. А всё остальное лишь иллюзии. Ты сам выбираешь, с кем тебе дружить, общаться. Единственное, что мы не можем выбрать-это семью. А жаль. Антону хотелось изменить лишь это. Но не променять родителей на других, а изменить их отношения ко многому, к друг другу, к себе. Но Антоша не волшебник, не джин, и даже не фея. Никто не прибудет к нему по щелчку пальца, никто не взмахнёт палочкой над ним, и никто не заставит изменится этому миру вокруг маленького мальчика. Никто.       Антон сел за последнюю парту и ждал звонка. Он уже ни о чём не думал, просто пялился в одну точку на парте, где был нарисован ручкой член. Он изредка поглядывал на проходящих мимо одноклассниц, громко смеясь с шутки Эдика. Нет, не Эдика, а Эда (за «Эдика» он мог и по лицу ударить.) Он никогда не был обделён вниманием сверстниц. Красивый, высокий парень, хорошего телосложения, не зануда, в отличие от Антона. По крайней мере, ему всегда говорили так. Эд косился на девочек, окруживших его около парты. Он флиртовал с ними, хлопая своими глазками, такими тёмными, как ночь, смотря одноклассницам прямо в глаза. Взгляд был голодного тигра, выискивающего будущую жертву. В какой-то момент Эд мельком посмотрел на Антона, с отблеском неприязни. Антон отвёл взгляд, переводя его снова на парту. Он хотел быть такой же душой компании, быть любимым, а не вот это всё. Тоша снова поднял зелёные глазки на компанию. Эд уже давно забыл о их встрече глазами, и уже засматривался на Ирину, что сидела впереди Антона. В класс вошла учитильница, плюхаясь за учительский стол, с грохотом кидая тяжёлые тетради на стол. Галина Николаевна, женщина лет пятидесяти шести. Она была одета в строгий серый костюм, состоящий из пиджака и юбки-карандаша. Тёмные капроновые колготки и… о боже! Те самые «бабушкины говнодавы», в которых стыдно выходить во двор даже в деревне. Даже в курятник в таких не пойдёшь, стыдно! Господи! А волосы? Волосы были аккуратно причёсаны набок. Очки скатились на переносицу, так и хотя упасть с этого кривого носа. — «Изложение.» — вспомнил Антон и покривился от предстоящей, кое-как натянутую с двоечки на троечку оценку в журнале.       Прозвенел звонок, разговоры одноклассников прекратились. Все молча встали около своих мест, ожидая дальнейших указаний учителя. — Так-с, детки, доброго утра вам! Сегодня мы пишем изложение. и. присядьте-ка уже. — махнула она руками, и все сели по местам под недовольное бурчание. — Тихо, тихо. От этого зависят ваши итоговые отметки! Взяли моду лениться! Что ж за дети-то такие? М? — она уставилась на учеников, окидывая взглядом Антона, что уставился в окно и не вникал ни во что. — Так, Антон! Я говорю всем, слушай! — Да, я слушаю. — он посмотрел на неё, отворачиваясь от окна, за которым лил дождь. — Слушает он. Так, запишите число, изложение. Далее, запишем название и я. — она взяла учебник и пролистала до закладки, взглянула на упражнения. — Скажу упражнение. — она взяла мел и вывела аккуратным, учительским почерком, почти калиграфическим, «упражнение 335». — думаю, приступим к прочтению… Лерочка, читай.       Она присела за стол, слушая то, как Лерочка читает текст, вполне обьёмный, кстати. После, она раздала тетради, и все приступили к работе. Антон ничего так и не понял и решил списать его, но не в слово в слово, а как опытный списывающий человек. В общем, получилась лишь жалкая породия на текст, и это правда.       Урок закончился слишком быстро. Антон не успел дописать последнее предложение, из-за чего он сидел ещё несколько минут, после окончания. После сдачи, он присел на место, и краем уха услышал шептание одноклассниц. — Что? Антон, кажется, нравится?! Да он такой зануда, что ты в нём нашла, Ир? Он никчёмный, а ты.! — Ничего он не такой! Он интересный! Посмотри на него сама! Красивый…       По коже пробежали мурашки. Про него просто говорили? Разговор о нём, да ещё в любовном плане! Этот день шокировал его с самого утра. Но всё только начиналось, ведь Эд тоже всё прекрасно слышал, и уже зыркнул на Антона со злобой. Антон сглотнул приближающиеся к горлу ком. Даже не ком, а настоящий кирпич. Эмоции страха и интереса. Он сглотнул, опустив взгляд. Перемена была 20 минут, в запасе ещё минут пять с урока, ведь следующая биология, поэтому учитель шёл к ним с первого этажа на четвёртый.       Прошло минут пять, как Эд, окидывая взглядом Антона, шептался с Лёшей. Затевали что-то. Хладнокровие Антоши было исчерпаемо, и он уже побаивался что-либо предпринимать, когда на него шли двое. Он глядел на них растерянно. — Ну что, малой, как жизнь? — Эдик плюхнулся напротив и с заигрываньем пялился на браслеты и кольца, видимо, решивши отобрать их. — Что молчишь? Язык проглотил? — он поднял взгляд на Алексея, что засмеялся громче, чем положено, и нахмурил брови, мол, не переигрывай. — Нет, не проглотил. Что тебе нужно? -голос был уверенным, хотя Тоша не хотел получить по лицу. Опять бабушка начнёт распрашивать, волноваться. Слишком много внимания. Слишком. нежеланное внимание всегда вызывает отвращение. — Ух ты, да ты смелый? Да ладно, не хмурь бровки, мы знаешь, по какому делу. Тут, мне кажется, в морду тебе заехать надо, понимаешь? — он добавил саркастический тон и гадко улыбнулся. — М-м. Мне интересно, а почему один не подошёл? Боишься? — и тут Антон вздрогнул. Нет, почему гордость полезла вперёд, не давая пути обдумать слова? Чёрт!       Эд недоумённо поднял бровь в немом вопросе и окинул класс. Несколько человек, немного свидетелей. Он встал, и подошёл ближе в Антону, отталкивая с пути Щербакова. — Слышь, — он схватил Антона за воротник, сильно сжимая его, — Собачка дрессированная, следи за берегом! Или хочешь, чтобы твоё маленькое суднышко утонуло? — он вскинул бровь, на губах появилась гадкая ухмылка, а в глазах- гнев.       Антон смотрел чётко в глаза «соперника». Хотя, с чего это он его соперник? Ему не нравилась Ира, ему никто не нравился! Симпатия- это единственное чувство, не знакомое Антону. Пока что. Антон сглотнул. Он не мог подобрать нужных для защиты слов. Да что про слова-то говорить? Он не мог ни звука из себя выдавить! Перед глазами неслись со скоростью света воспоминания. Теперь, в его воображении, перед ним стоял его пьянный отец. Нет, нет, нет! НЕТ! — Что ты так трясёшься? Боишься? Правильно… — Эд ещё сильнее сжал его рубашку, и медленно потянул на себя. — Увижу, как ты с Ирой крутишься- ноги повырываю! Понял? — Отвали, — он дёрнулся в сторону, почувствовав, как рука одноклассника ослобела на его грудках, вырвался. — Я к ней не лезу. Она мне не нужна. — Антон прошипел эти слова, шумно вдыхая в себя воздух. В глазах напротив читался явный гнев. Он был смешан с недопониманием, связанный с храбростью мальчишки.       Антон не стал долго задерживаться в классе, быстрым шагом выйдя в коридор. Спускаясь по лестнице, он уже бежал. Мысли затмили разум, он не существовал сейчас здесь. Он был в своей голове, рылся в мозгу, рассматривая каждые полочки с воспоминаниями. Ему кажется, что в его голове всё всегда было разложенно по полочкам, каждое воспоминание было отдельной книгой, рассказом, и распологалось всё в алфавитном порядке, стопочка к стопочке, обложка к обложке… Но сейчас он так сильно был растерян, что все книги свалились на пол с полок, перемешались, и теперь, вместо идилии, создали настоящий хаос. Он выбежал из школы в одной рубашке, толкая школьников, кидая скомканное «простите. извините.». Он боялся. Боялся своих воспоминаний. Отца, мать. Не помнит, как он забежал за школу, но прекрасно помнит ошарашенного одноклассника его появлением. Арс! Он замер с сигаретой во рту, выпучив глаза на мальчика. Но не прошло и пара секунд, как тот вернулся к своей вредной привычке. Он щёлкнул зажигалкой, поджигая кончик сигареты и втянулся. Он выглядел обычным пацаном, который решил, что курить- это круто. Одет он всегда в одно и тоже. Серое худи, чёрные джинсы, чёрные кеды с серыми шнурками. Тёмно-коричневая чёлка прикрывает лоб, доходя до бровей. Он делает ещё затяжку, выдыхая дым в сторону Антона. Тот даже не морщится, наконец-то отмирая от испуга, забывая свои мысли и воспоминания. — Что прибежал-то? — Попов смотрел с интересом прямо в глаза Антоши. — Да я это… — Тоша поправил мокрую чёлку от дождя набок, и та упала на его висок, неприятно прилипая. Но ему всё равно, ему нужно придумать хотя бы одну причину, почему он прибежал именно сюда. — Эм… я… — Он кинул взгляд на тлеющую сигарету и выпалил — Я курить захотел.       Браво, Тоша! Молодец! — Ты куришь? Не знал. Ну, хорошо. Хочешь, вместе покурим.? — он в ожидании взглянул на одноклассника, затягиваясь снова, но не отводя взгляда. — Я. я. — он сомневался. Он не хотел пробывать даже, но эмоции взяли верх. — Давай.       Твёрдо. Уверенно. Уже без сожаления.

-10.01.19.-

Наши дни.

      Антон бежит по тратуару. Он пытается не споткнуться об камни, так и хотевшие попасться ему на пути. Он бежит. День выдался замечательной погодой, солнце светило прямо в лицо парня. По лбу и вискам скатывались капли пота, порой дотекая до подборотка и капая вниз. Прямо в бездну, образовавшуюсь между горлом куртки и взмокшей от тепла шеей. Антоша оглядывается по сторонам, перебигает дорогу, и бежит дальше. — Чёрт! Шнурки! — белоснежные шнурки тащились по грязному асфальту за кедами, попадая по лужам и расстаявшему снегу. Сегодня первый день школы после зимних каникул, а он уже опаздывает на семь минут. До школы ещё минут пять бежать. Парень нагибается, завязать шнурки. Полный портфель учебников перекатывается ближе к шее, весом давя на неё. Вот-вот и он упадёт, утаскивая Антона за собой, прямо вниз головой в лужу. Парень, закончив с делом, резко встаёт и продолжает свой путь, ускоряясь ещё сильнее. Не то, что он боится опоздать. Он думает, что Арсений его стоит и ждёт около школьных ворот. Стоит и ждёт, как Хатико хозяина.

-21.03.12.-

— Я. я. — он сомневался. Он не хотел пробывать даже, но эмоции взяли верх. — Давай. — У тебя что, своих нет? — Нет… закончились. — парень наигранно расстроился.       Мальчишка полез в карман, доставая пачку сигарет, и протянул Антону. Парнишка осторожно взял пачку из его рук и открыл. Негнущиемися пальцами достал одну и принял зажигалку. — Ты торчишь мне две сигареты. — утвердил одноклассник и принял обратно свою пачку. Он отвернулся, потушил первую сигарету и полез за второй. — Что стоишь? У нас осталось шесть минут до звонка, поторопись.

-10.01.19. -

Наши дни.

      Тоша заворачивает за угол, бежит в сторону школьной калитки и видит силуэт. Видит ЕГО силуэт. Его первого друга. Самого настоящего друга. Того, кому он впервые в жизни доверился. Того, кто не смотря на его ебанутость, всё равно с ним. Улыбка так и расползлась на лице, да, Шастун? — Эй! Ты опоздал на грёбанные десять минут! — кричит Арс, заметив друга. Они в метрах пяти от друг друга, но их ничего не смущает. Они не виделись целую неделю! Представляете? А всё потому, что Тошин друг не умеет пить. Точнее как, пьёт, а потом прётся домой, заявляясь в таком состоянии родителям. Глуп ещё, совсем мальчик. Зато, посидев недельку дома, будет думать головой хотя бы немного. — Ничего. Пошли. — Антон пожал руку парня, уже заходя в калитку. Они побрели ко входу школу. — Слушай, мы меняем свои привычки, — остановился Арсюша, изумлённо пялясь на Шастуна. — Мы ведь даже не пошли за школу покурить! Он всплеснул руками в воздухе. — Точно! А ну, пойдём! — Антон ловко подхватил за локоть друга и потащил за школу, широко улыбаясь такой глупости. Они в быстром темпе добрались за школу, доставая по пути каждый свою пачку сигарет. — А, ведь, когда мы впервые вместе курили, точнее, я курил, а ты после первой тяжки задыхался, даже и не подозревали, что подружимся… Скоро пять лет будет, вот же ж… Как я тебя вообще терплю? Вот обьясни мне! — Что? Я не задыхался, это во-первых, а во-вторых, ты сейчас договоришься и я уйду. — парень надул губы слишком наигранно, что у Попова вырвался смех, отдаваясь эхом по трубам вытяжки, находящиешься над головой. Парни подняли взгляд на них, скорее всего, больше со страху, чем с интересом. Всё-таки, спалится они не хотели.

-21.03.12.-

— Ты вообще раньше курил?! — вопел Сеня, хлопая Антона по спине, пока тот загнулся пополам, откашливаясь. Почти не тронутая сигарета уже валялась в луже, потухшая и такая одинокая… — Н.не.ет… — старался успокоится Шастун, выпрямившись и смотря ему прямо в глаза. Сверху вниз. Вот такой Шастун, выше всех в классе, а впервые курит. Арсений смотрел с испугом, но бровь всё же вскинул. — Ну, ты… Шаст… — одноклассник выдохнул, похлопал по плечу одноклассника и пошёл обратно в школу. Антон поплёлся следом за ним, даже и не подозревая, как они привяжутся к друг другу. Это и будет настоящей ИХ дружбой. Ничья больше.

-10.01.19. -

Наши дни.

      Парни докурили в тишине. Каждый думал о своём. В такие моменты, Антон хотел бы читать мысли Арсения, залезть к нему в голову, покопаться в его думках. Ему было до жути интересно, что творится у друга в голове. Его друг- настоящая ходячая и живая загадка, он никогда не был предсказуем. Никогда не был предсказуемым. Вот вообще никогда! Он мог веселится в клубе, когда сбегал из дома, а потом идти домой унывшим, как будто не было ничего. Веселье попросту пропадало мгновенно, стоит тому выйти из шумного помещения. Или, гуляют они по заброшке, смеются с надписей на стенках, рисуют граффити с улыбками на лицах, бьют бутылки, а потом вжух, и Арс идёт задумчивый, опустивши взгляд себе под ноги. А Антон не понимает, что с ним. Что вообще такое творится в этом человеке? Он живёт в своём мире. Бывает порой странным… Но Антоше нет доступа к глубинам души парнишки, нет ключа от замка на сердце, и нет способности читать мысли. А жаль. Антон даже пытался пару раз разговорить друга, просил рассказать, о чём тот думает, но он лишь хмыкал, отмахиваясь от друга. Порой было обидно, но и лезть, навязываться к нему не хотелось.       Захочет- сам подделится.

~<х>~

      Антон снова возвращается домой ближе к десяти вечера. После школы он снова гулял по району сначала с Арсением, а позже- один. Он медленно поднимается на шестой этаж, доставая ключи. Он уже думал, что придёт домой и сразу ляжет спать. Дверной замок не сразу поддаётся ключу, заедая, требуя больше усердия. Поддавшись, дверь отворяется, скрипя, оглушая всех. Нос сразу же учуял недавно приготовленный ужин. Пройдя во внутрь, парень не стал включать свет. Он замер, смотря на чужую мужскую обувь. На них мягко падает свет с кухни, что освещает пол прихожей. -"Отец, что-ли?» — пронеслось в голове парня. Тут же, в подтверждение его мыслей, из кухни высунулось подкаченное тело отца. — Ты что тут ещё делаешь? -мужской баритон режет уши, отдаваясь головной болью. Ударяется о грудную клетку, принося невыносимо щемящую боль. Кажется, это маленький Тоша внутри большого Антона начал снова забиваться в угол, спеша поскорее спрятаться. Ком в горле медленно, но уверенно движется наружу. А может, это маленький Тоша постыдно бежит от взрослых проблем, выбирая способ самоубийства?