Культурный отдых

      — Ты заебал над этим блядством сидеть, Владос!       Он уже с час не может достучаться до своего возлюбленного. Сначало тот не отвечал на сообщения, после ответил, что занят и на контакт не выходил. Телефон отключён. Зная насколько сильна «любовь» этого чертёнка к жизни, что подкреплялась скорыми экзаменами, перед которыми его, естественно, запугали как только могли, Слава действительно беспокоился. И так заскучавший от, как Влад сам выразился, «однотипности сие бытия», он мог — обеспокоенный эмоциональной составляющей своего парня Славик действительно в это верил — совершить с собой что-то нехорошие во время очередной истерики или срыва.       Пожалуй, самым ярко выраженным в сознании гопника страхом являлась потеря своего ворона. Хотя лучше и правильней будет воронёнка, Влад пусть и пытался казаться гордым, бесстрашным и смотреть на всех свысока, но вот самооценка была не на уровне, что парень искусно скрывал. И вот, уже как неделю, а может и больше, этот воронёнок не показывается людям, по словам его матери из комнаты выходит пару раз в день и то по нужде. Дверь запер, телефон выключил, на зов выйти молчит. Перепугался тут не только Славик, но и мать горе суицидника, да так, что та трясущимися руками еле как отперла дверь при помощи ножа. Увидев удивлённого, скривившигося над тетрадками и явно уставшего от всех этих бумажек парня в наушниках, женщина, приложив руку к сердцу, выдохнула с облегчением и, выругавшись на сына в пол голоса, ушла на кухню за валерьянкой. Ох, кто бы знал, сколько она навидалась и натерпелась, воспитывая Влада, явно уже получила этакий иммунитет к его выходкам. Но не гость, ему на было достаточно высказать пару ласковый. Славик схватил сразу несколько тетрадок со стола и швырнул их на пол, позабыв о своём правиле не ругаться при родителях и детях, а мать Влада глухой назвать было трудно.       — Слав, какого черта ты творишь? Мне готовится нужно, я тебе это уже объяснял. — потревоженный старался держать себя в руках и не срываться на крик.       — Да ты, мать твою, знаешь как меня перепугал? Хватит над этой парашей сидеть! Зуб даю, у тебя не мозги уже, а каша! — на последнем высказывании гость несильно ударил собеседника по лбу ладонью. — Кароче, я тебя забираю. — уверенно заявил он под конец.       — Куда это ты меня на ночь глядя забираешь? Мама мне не разрешает так поздно гулять. — складывает руки на груди и отворачивается. Вредничает — понял солнце.       — Будто раньше тебя это останавливало. — уже чуть подуспокоившись произносит Славик, после добавляя громче, адресуя женщине в соседней комнате — Тёть Лен, я Влада выгуляю?       — Ой, да забирай его уже куда хочешь. — устало проговорила она, проходя мимо комнаты, и даже не посмотрела на удивлённого сына, в глазах у которого читалось «Предательница!». Слава же лишь хитро улыбался.

***

      Гуляют они уже долго, на улице давно стемнело, но солнце не желал отпускать тучку обратно в душное помещение к бумажкам. Что эти двое имеют? На часах почти три ночи, у Славки гитара, у Влада зажигалка, прохожих не наблюдается. Будь гопник не такой изобретательный, сообразительный, креативный идиот, возможно он бы и согласился, что делать им нечего, кроме как идти домой. На гитаре просто так играть не хотелось, уже наскучило, но вот если создать нужный антураж.       — Владик, дай жигу. — протянул руку, оглядывая старую площадку.       — Ну на. — косо посматривая на своего спутника, протянул парень, узнавая даже в темноте эти горящие авантюрой глаза.       Получив заветную вещь, Славик потянул Влада куда-то в глубь двора, где тьма была ещё гуще, а шансы споткнуться о что-то выше. Что именно придумал гений мысли было не ясно, но то, что за это что-то скорее всего им может прилететь понятнее некуда. Аферы со Славкой другими и быть не могли.       — Ты что творишь? — опешел парень, когда понял, что задумал второй.       — У тебя руки холодные, замёрз небось, вот сейчас и согреешься. — словно невинное дитя, желающее как лучше и не видящее ничего плохого в идее поджечь мусор в мусорке проговорил он, продолжая поджигать какие-то бумажки.       Пытаться облагаразумить Влад даже не стал, бессмысленно. Если этому оболтусу что-то взбрело в голову, то всё, можно считать, оно там проросло, как дерево, хрен выкорчиваешь. Посему сейчас, слушая соло на гитаре, грея руки, парень просто смирился и ждал. Ждал пока на них не начнут кричать жители двора в лучшем случае, а в худшем пока они не вызовут ментов или пожарных. Но сейчас все спокойно, хорошо, немного прохладно, но вполне тепло от небольшого костра, вокруг ни души, кроме одного лишь растрёпанного цыплёнка с одной из песен Короля и Шута в его исполнении. Парень напрочь позабыл и о своих тетрадках, и о подготовке, и о том, что ему по хорошему спать пора было лечь часа три назад, так как учеба не закончилась, а это значит режим сна сбивать ещё не пора. Не успевает Влад толком подумать о том, как ему всё же повезло со Славкой, с этим балбесом, как он прекращает петь, быстро встаёт, хватает его за руку и, проговорив быстрое «пора валить» затягивает во мрак, подальше от горящей мусорки и ругающихся в далёка стражников закона, переходя на бег.