Слёзы чемпионки

      Лезвие правого конька разрезало лёд, острые зубчики левого вонзились в него подобно клыкам львиной пасти в мягкую плоть, фигуристка, сгруппировавшись, в прыжке вспорхнула ввысь, словно бабочка. Приземлившись, девушка ощутила острую боль в коленке и вместо ожидаемого легкого скольжения по льду она плюхнулась на пятую точку.        — Замечательно! Просто превосходно! — размахивал руками тренер, браня спортсменку. — У нас соревнования на носу, а она валится с ног! Встала! Живо! Не уйдёшь со льда, пока не доведёшь до идеального состояния каждое движение.       Девушка вздохнула, поднимаясь на ноги. Боль в ноге вынудила стиснуть зубы и сжать кулаки, но она ни за что не признается, что ей больно.       — Давай! Ещё раз! — гневался тренер. — Отрабатывай прыжок!       Она берет золото на протяжении многих лет на каждом соревновании и является двукратной олимпийской чемпионкой в свои 18, любая программа ей по зубам, её техника идеальна, но то, чего от неё просит сейчас тренер… Реджина не понимала, почему он это делает, ведь она уверена, что на ближайших соревнованиях золото вновь будет её. Так что же, а главное кому, хочет доказать ее тренер?       — Пока ещё никому в мире не удавалось сделать этот прыжок! У меня почти получилось, могли бы проявить снисхождение, я на льду больше шести часов!       — Почти! У тебя ПОЧТИ получилось. Тебе не хватает скорости и крутки для второго прыжка! Отрабатывай!       — Мистер Голд…       — Не обсуждается! Этот прыжок, Реджина, принесёт тебе золото на предстоящих соревнованиях!       — Я и так возьму золото, как и во все предыдущие разы! — не унималась спортсменка.       — Не забывай, в этот раз существует проблема, которая может испортить тебе триумф. И даже если ты шлёпнешься посреди выступления, этот прыжок, который у тебя ПОЧТИ получился, все равно принесёт тебе золото.       Реджина опустила грустный взгляд на своё колено. Как ни крути, тренер был прав.       — Мне нужен перерыв, — подкатываясь к бортику, сказала Реджина.       Тренер одарил девушку злым взглядом.       — Шесть с половиной часов, мистер Голд, — напомнила о времени, которое провела на льду. — Мне нужен перерыв.       — У тебя пять минут, — буркнул Голд и похромал, опираясь на трость, к скамье.       — Вы шутите что ли? Я за пять минут только до раздевалки дойду!       — Пятнадцать минут, не секундой больше, — строго сказал тренер.       Голд проводил Реджину взглядом. Он обучает эту девочку уже три года, но каждая ее награда, каждое достижение и каждая золотая медаль — заслуга предыдущего тренера. Она талантлива, а в сочетание с отменным наставничеством, ещё и безупречна. Но почему она три года назад внезапно решила сменить тренера до сих пор никому не ясно, тем более что Голд известен своим суровым характером и тем, что перегибает со спортсменами палку.       В раздевалке Реджина достала из шкафчика спортивную сумку, залезла в маленький потайной внутренний карманчик и достала оттуда шприц, тонкую к нему иглу и небольшую ампулу. Она села на скамейку и закинула на неё одну ногу. Положив ладонь на колено, девушка слегка потёрла его. В уголках ее глаз образовалась влага, и вскоре одна слезинка скатилась по щеке. Боль была невыносимой. Но никто не должен об этом знать. Поэтому Реджина, смахнув слезу, разорвала пакетик и вынула оттуда шприц, соединила его с иглой, которую воткнула в ампулу, проткнув прорезиненную крышечку, и набрала содержимое в шприц.       Дверь в раздевалку скрипнула, Реджина испугалась, сделав глубокий вдох вздрогнула от неожиданности и страха быть пойманной с поличным, и обронила шприц, который покатился по полу и остановился в нескольких сантиметрах от неё.       Ошарашенный и испуганный взгляд спортсменки уставился на неизвестного ей юношу. Он в спортивной форме, на плечо закинута спортивная сумка, но она не припомнит, чтобы встречала его здесь.       — Кто ты такой и что здесь забыл? — не меняя положения, Реджина молилась, чтобы его взгляд оставался в ее глазах.       — Я… — потерял дар речи, поражённый красотой брюнетки.       Ее глаза как горячий шоколад, губы как спелая клубника, а голос очарователен как у Сирены.       — Я новый нападающий в местной хоккейной команде, — пояснил, прочистив горло. — И, кажется, я заблудился.       — Мужская раздевалка дальше по коридору, — желала поскорее выпроводить парня.       Он невольно опустил взгляд на шприц и сразу же вернул его в карие глаза девушки.       — У тебя всё в порядке?       На лице Реджины застыло удивление. Какое ему вообще дело?       — Всё прекрасно! — на эмоциях рявкнула фигуристка.       Она пальцами сжала края скамейки, на которой сидела.       — У меня просто перерыв, и мне пора возвращаться на лёд, так что…       — Уже ухожу, — улыбнулся хоккеист, обольщая девушку ямочками на щеках.       — Эй! — не успел он выйти, окрикнула его Реджина, и тот снова развернулся к ней лицом. — Это не то, что ты подумал… Что мог подумать… Я просто… Просто не говори никому, пожалуйста… — жалобно проскулила она, волнуясь. — Это просто обезболивающее… Укол действует быстрее и дольше таблеток… Если кто-то узнает…       — Я ничего не видел, — серьезно сказал парень. — Меня тут вообще не было, это же женская раздевалка, — подмигнул он.       Реджина напряжённо выдохнула. Ее взгляд, смотрящий в его глаза, говорил спасибо.       — Знаешь, давай помогу, — ринулся вперёд и, придерживая сумку на плече, поднял шприц с пола.       Он присел на корточки возле девушки и поймал ее взгляд.       — Куда колоть?       — Сюда, — указала в область колена.       — На счёт три. Раз, два…       Парень ввёл иглу в указанную точку, и Реджина зашипела, когда лекарство попало в ее тело.       — Надеюсь, ты не вредишь себе, — искренне сказал он.       Блондин протянул девушке пустой шприц, глядя в ее глаза.       — У меня соревнования на носу, я не могу их пропустить. Не говори никому, что здесь произошло. Пожалуйста. Если узнают, меня не только с соревнований снимут, но и попрут из спорта.       — Почему? Что было в этом шприце?       — Просто обезболивающее, не допинг, наркотической зависимости не вызывает, — занервничала Реджина. — Оно запрещено спортсменам, но оно в разы сильнее лидокаина, боль уходит часов на 12.       — Почему просто не показать колено врачу? — не понимал парень.       — А почему тебе не все равно? — уставилась в голубые глаза юноши.       Реджина хранила этот маленький секрет ото всех, даже от родителей, а тут незнакомец, и неизвестно, умеет ли он хранить чужие тайны. Что, если его загрызёт совесть, и он пойдёт и доложит кому-то, или, если все выйдет из-под контроля, и Реджина пострадает, тогда он будет винить себя, что никому не рассказал.       — Я… Не знаю. Просто банальное беспокойство. Мой бывший тренер всегда повторял, что мы, спортсмены, все в одной лодке. Мы как одна огромная семья. Каждый из нас знает, как тяжело бывает другому. Мы способны понять друг друга как не поймёт никто другой.       Реджина посмотрела на парня так, будто ждала этих слов всю свою жизнь.       — Если я покажусь врачу, мне запретят выходить на лёд, — скинула ногу со скамейки. — Три года назад у меня была травма. Меня предупреждали: если слишком рано выйду на лёд, не дав ноге до конца восстановиться, то усугублю своё положение. Но… Это была олимпиада, сам понимаешь, я не могла пропустить.       Юноша понимающе кивнул, а Реджина бросила взгляд на настенные часы.       — Черт! Мне пора возвращаться.       — Да, конечно, мне тоже пора идти знакомиться с командой и переодеваться.       — Надеюсь, ты сдержишь слово и правда никому не расскажешь…       — Обещаю, — улыбнулся парень. — Я, кстати, Робин. Робин Локсли.       — Реджина, — улыбнулась краешками губ. — Миллс.       — Постой… Миллс? — сосредоточил парень внимание на девушке, всматриваясь в ее лицо. — Однофамильцы, или.?       Реджина цокнула языком и закатила глаза. Не впервые ей задают этот вопрос.       — Да, я её дочь.       — Ух ты! Вау! — округлил глаза Робин, восхищаясь.       — Мне правда пора. Я уже давно должна быть на льду.