Сборник нерасказанных историй: "Холодное сердце и огненная душа"

— Так… это и есть смерть…? — тихо, с нескрываемым удивлением в голосе и взгляде, спросил Эрик. Выглядел он также, как и в момент своей смерти. Алые волосы в хвосте кроме обрамляющих лицо прядей, черная куртка с футболкой под ней и брюки с ботинками. Нет той страшной раны на груди, которую нанес ему Акнология. Ни капли крови. Осталась даже сделанная изо льда, ранее сломанная, рука. Скарлет стоял посреди нескончаемого белого пространства, перед гигантскими вратами. На них он увидел то же око, что и в момент ритуала при попытке вернуть свою мать к жизни. — Хах… И все-таки я сослужил неплохую службу в качестве рыцаря Наоми. Пожертвовал собой ради нее. Жаль, только, что она так и не узнает о моей любви к ней. — Он горько улыбнулся. — Я так сильно любил Наоми, что даже умер за нее. И жаль… что я уже никогда ее не увижу. — Из левого золотого глаза по щеке побежала слеза.       Ворота медленно бесшумно открылись и перед его взором предстала сплошная чернота, из которой навстречу ему вытянулось множество длинных черных, извивающихся рук. Они обхватили его плечи, руки, тело и ноги. — В другой ситуации я бы уже сопротивлялся, но сейчас не вижу смысла этого делать. Я все равно мертв. Посмотрим, что принесет мне перерождение. Удивительно. Я мертв, но мне все равно немного страшно. — Усмехнулся он, закрыв глаза и стараясь не обращать внимания на затягивающие его во мрак ледяные черные руки.       Стоило ему услышать звук закрывшихся за ним дверей, как руки отпустили его и он начал стремительно куда-то падать. От неожиданности он распахнул глаза и увидел, что летит к своему лежащему на полу, посреди храма, телу. — Что за…? — сразу после этого он теряет сознание. Однако, через несколько часов, снова распахивает медовые очи, резко принимая сидячее положение.       Перед глазами все плывет, голова кружится. Спустя несколько мучительно долгих секунд картинка проясняется. Эрик видит силуэт сидящей рядом с ним на коленях Венди. Она тихо плачет. Но, заметив резкое движение с его стороны, медленно поднимает голову. — Братик Эрик…? Ты жив…? — Да… — отвечает ей парень, приподняв уголки губ в легкой улыбке, так как на большее ему сейчас попросту не хватает сил. Ощутив на своей щеке влагу, он поднимает правую руку, собираясь стереть мокроту. — Почему слезы…? — но удивлённо замирает, понимая, что она у него живая. Не изо льда. — Братик Эрик! — Венди бросается обнимать юношу, не переставая плакать. Скарлет отвечает на объятия, радуясь тому, как отчетливо он чувствует ткань платья синевласки, своей живой рукой, ее мягкие волосы, маленькое теплое тельце. — Где Наоми? — Эрик встаёт на ноги с помощью девочки. — Сестричка Наоми вернула тебя к жизни, братик Эрик. Она использовала свою печать принцессы, которая, как она сказала, может выполнять функцию философского камня. Но цена за твое воскрешение…— Венди снова заплакала, утыкаясь в чёрную куртку парня. — Что…? — от этих слов он застывает, широко распахнув глаза, медленно, неверяще качая головой. — Нет… Наоми…? Ее нет…? — Эрик осматривает разгромленное помощник, но никого, кроме него и Венди здесь нет.       Сердце больно ударяется о лёгкие. Звенящая тишина давит на виски, перед глазами все мутнеет. Руки сами собой сжимаются в кулаки, а ногти оставляют лунообразные ранки на ладонях. — Она не могла просто так погибнуть. Только не наша Наоми. Я верю, что это не конец! — Венди уверено стирает со щек слёзы и поднимает взгляд на юношу. — Должен быть какой-то выход! Способ спасти ее! Не может все так закончиться! — Она отдала свою жизнь, взамен на мою, Венди. Равноценный обмен. Я не спас ее, а убил…— к удивлению девочки Эрик закрывает лицо ладонями. Какой же он дурак, раз позволил себе допустить мысль о том, что проснулся в мире живых просто так. Потому что был не сильно ранен. Конечно, есть причины, по которым он вернулся из мира мертвых. Например, кто-то отдал свою жизнь взамен на его. Как же так? Он спас ее. Отдал жизнь, чтобы спасти Наоми от Акнологии. Он умер, черт возьми, но все равно умудрился все испортить! — Братик Эрик…— большие карие глаза Венди снова наполняются слезами. Скарлет отнимает от лица ладони и поднимает малышку на руки, подхватив ее одной рукой под ноги и прижав к груди, как ребенка. Она обнимает его за плечи руками, смотря на то место, где еще совсем недавно летали сиреневые лепестки. — Я позабочусь о тебе, Венди. Обещаю. Теперь я посвящу жизнь твоей безопасности. Я всегда буду рядом и никогда не дам в обиду. Мы пойдём в лагерь и обязательно решим, как быть дальше. Я попытаюсь стать тебе не просто братом… я буду куда лучшим отцом, чем сама знаешь кто. — Юноша взял себя в руки и направился к выходу из разрушенного зала.       Проходя мимо коридора, по которому он и Наоми убегали от огромного бетонного шара, перед медовыми глазами пробегают воспоминания. Как он помог ей вылезти из трубы. Помог отряхнуть платье, схватил за руку и побежал от глыбы цемента. Как они спотыкнулись о разбитую плитку на полу и упали. Как он оттолкнул ее в угол, а затем откатился сам и шар с грохотом прошел мимо, не задев никого из них. — Почему здесь все так разрушено? — уже давно успокоившись, но с совершенно пустым взглядом, интересуется Венди. Она не могла поверить в то, что сейчас, рядом с ними, не идёт сестрёнка Наоми. Венди все время заглядывала за спину красноволосого, надеясь на то, что девушка выбежит из бального зала, крича о том, чтобы они ее подождали. Что она ещё раз сможет сплести их волосы в одну большую и длинную косичку. Что они ещё хотя бы разочек покатаются на катке, сделанном изо льда Наоми и она ещё разочек сделает для Венди венок из ледяных цветочков. Девочка так мечтала побывать на свадьбе Эрика и Наоми. Хотела называть их не просто старшими братом и сестрой, а своими родителями. Они ведь любили друг друга. Это было видно невооруженным взглядом. Вот только сами они этого не понимали. И Венди с Эриком так и не отдали ей то письмо… — Здесь, мы с Наоми убегали от огромного шара. И я, разозлившись, разрушил это место магией. — Грустно отвечает Эрик, ставя Венди на ноги и при помощи телекинеза отодвигая обломки от выхода. Он берет девочку за руку и уже собирается сделать шаг, как на другую руку, ранее ледяной протез, падает фиолетовый лепесток. Он сжимает нежную материю в кулаке. Снова накатывают воспоминания. Глаза щиплет. Лицо кривится в гримасе боли и грусти. — «Один лепесток, и столько боли…почему я такой беспомощный? Почему я не смог тебя уберечь, Наоми?! Почему я ничего не могу сделать?! Как я без тебя? Что мне делать? Как я один буду заботиться о малышке Венди? А как же твои сёстры и отец?! Что я им скажу, Наоми…? Что скажу твоей матери на ее могиле… я ведь дал ей обещание защищать тебя… как и моей маме…» — он кладет лепесток в карман куртки и застегивает его на молнию, дабы не потерять. —А у меня эти лепесточки рассыпались, стоило мне до них дотронуться. — Расстроенно подмечает Венди, не отпуская другой руки парня. — Возможно, это из-за того, что долгое время часть магии Наоми жила во мне. И теперь, часть нее все ещё стремится к отголоскам прошлого. Ведь протез был сделан из ее льда…

***

1. Yesterday I died, tomorrow's bleeding Вчера я умер, но моя душа до сих пор кровоточит Fall into your sunlight Падая в твой солнечный свет       С тех пор прошло два года. Два мучительно долгих и одиноких года. С того времени Эрик практически не улыбался. Лишь изредка, ради Венди.       Два бессмысленно прожитых года прошли как в тумане. Он бездумно ходил по улицам, без особого энтузиазма рассматривал веселящихся детей. Смотрел на лампочки фонарей, гуляя по вечерним улицам, представляя настолько же яркую улыбку в счастливые моменты Наоми, причиной которой хотел быть. «Наоми… The future's open wide beyond believing Будущее открылось за пределами того, To know why hope dies Что я знаю, почему умирает надежда       Ежедневные, ежечасные, ежеминутные воспоминания о ней стали неотъемлемой частью его существования. Жизнью это бессмысленное скитание никак не назовёшь.       Как, например, и сейчас. Юноша стоит на мосту, рассматривая своё отражение в кристально-чистой реке. Подул морозный ветер. Как никак, уже осень. Он кутается в тёплую черную куртку и натягивает капюшон посильнее, пряча руки в карманах. Его отражение представляет собой не самое приятное зрелище. Под потухшими бледно-желтыми глазами давно привычные для его состояния темные синяки. Некогда здорового оттенка кожа стала неестественно бледна, прямо как у нее, а губы уже и забыли какого это, подниматься выше чем «идеально горизонтальное положение». Даже убранные в хвост волосы больше не напоминают рассвет. Скорее запекшуюся кровь… которую он видит на своих руках в ночных кошмарах… От природы красивый мальчик сейчас больше похож на живого мертвеца, нежели себя прежнего. Losing what was found, a world so hollow Потеряв то, что было найдено, мир Suspended in a compromise Приостановлен в компромиссе       Вдруг в отражении Эрик замечает подходящую к нему со стороны девушку. Знакомые, убранные в перекинутую через плечо косу, синие волосы. Фиолетовый и темно-синий глаза живые, зрячие, на губах легкая, мягкая улыбка. В давно пустых глазах юноши мелькнула надежда, разбавляя их темноту золотом. Лицо озарила счастлива улыбка. Он резко поворачивается и… — Нао…!       Видит пустоту… The silence of this sound is soon to follow Тишина этого звука скоро последует Somehow sundown Каким-то образом за закатом — «Конечно…а чего ты ожидал…? Что она воскреснет из мертвых? Мы ведь это уже проходили. Мертвые не возвращаются. Никогда.» — Разочаровано выдыхает юноша и, отталкиваясь от перил руками в чёрных перчатках, уходит домой, совершенно не обращая внимания на прохожих и играющую группу музыкантов на главной площади города.       Добравшись до дома, Эрик вешает на крючок чёрную куртку и уходит в гостиную, доставая из-под кровати небольшую коробочку. Открыв ее, парень достаёт фотографии, сделанные в далеком беззаботном детстве. Когда они даже подумать не могли о том, что жизнь сыграет с ними в такую жестокую игру. And finding answers И находя ответы Is forgetting all of the questions we call home Забывать все вопросы, которые мы называем домом Passing the graves of the unknown Проходя мимо могил неизвестных       Он нежно проводит пальцем по изящному силуэту любимой. Она, тепло улыбаясь, смотрит своими гетерохромными, на тот момент ещё видящими глазами, в объектив камеры, которая их снимала. Еще больнее от того, что снимала их тогда живая мама. Эрик стоял рядом, крепко обнимая подругу за талию. И даже тогда мальчику было плевать на то, что их кто-то снимает. Все его внимание было обращено к подруге. As reason clouds my eyes, with splendor fading Когда разум затуманивает мои глаза, с угасающим великолепием Illusions of the sunlight Иллюзии солнечного света And the reflection of a lie will keep me waiting И отражение лжи заставит меня ждать Love gone for so long Любовь ушла так надолго       Эрик смотрит на фото и чувствует фантомные боли в руке, которую раньше заменял ледяной протез. Будь его воля, он бы пожертвовал всеми конечностями и сердцем, чтобы она снова была рядом. Он готов отдать все, лишь бы ещё разок заглянуть в родные и такие любимые глаза. Ощутить холод ее кожи, что для Эрика была горячее любой лавы. Увидеть ее улыбку и услышать такой редкий звонкий смех. Он готов к тому, чтобы его пожизненно называли коротышкой, хотя в свои шестнадцать он прилично вытянулся. Лишь бы Наоми ещё разок сказала о том, что он нравится ей таким, какой есть. This day's ending is the proof of time killing all the faith I know Конец этого дня — доказательство того, что время убивает всю веру, которую я знаю. Knowing that faith is all I hold Зная, что вера — это все, что у меня есть       Перед золотыми очами проносятся воспоминания, погружая юношу в его внутренний мир.

***

And I ve lost who I am И я потерял самого себя And I can't understand И я не могу понять       Эрик придержал подругу за талию, когда они сходили с транспорта. — Я бы и сама могла спуститься. Не так уж я и беспомощна. — Закатила глаза синеволосая девушка. Why my heart is so broken Почему мое сердце так разбито Rejecting your love Отвергая твою любовь

***

Without love gone wrong Без любви все пошло не так Life Жизнь Less words Меньше слов Carry on Продолжай — Эй, не судите книгу по обложке! То, что она носит фамилию «Локсар», еще не делает ее монстром! — заметив все это, Эрик, прекрасно зная, через что пришлось пройти его подруге, тут же встал на ее защиту, выйдя вперед, прикрыв собой от всех этих взглядов. Наоми подняла взгляд, смотря на него с легким удивлением, после чего приподняла уголки губ в небольшой улыбке, еле слышно, чтобы слышал только он, поблагодарив. — Всегда пожалуйста. — Также тихо, улыбнувшись в ответ, ответил он.

***

But i know Но я знаю, All i know Все, что я заю, Is that the ends beginning Это начало конца — Идем, Эрик. Хватит их пугать. Они все просто выполняют свою работу. — Взяла его под руку девушка, продолжая путь.

***

Who I am from the start Кто я такой с самого начала Take me home to my heart Отведи меня домой, к моему сердцу Let me go Отпусти меня And I will run И я побегу I will not be silenced Я не позволю себе замолчать Rejecting your love Отвергнув твою любовь All this time spent in vain Все это время потрачено впустую Wasted years Потраченные впустую годы Wasted gain Снова впустую потраченный All is lost Все потеряно Hope remains Надежда остается And this war's not over И эта война еще не закончена       Заметив, что удар одного из военных направляется к ноге Эрика, Наоми щёлкнула пальцами, вызвав фиолетовый лепесток и возле нее в тот же миг образовалась ледяная броня, наподобие той, какая покрывала ее собственное тело. — Спасибо, Нао! — с улыбкой крикнул ей Эрик, нанеся удар этой самой ногой противнику.

***

Theres a light Там есть свет Theres the sun Вот и солнце Taking all the shattered ones Забирая всех разбитых To the place we belong В то место, которому мы принадлежим And his love will conquer И его любовь победит — Это потеря потерь… Прости… Я бы могла вернуть тебе и сестре утраченное.

***

2.       Когда девушка решила подняться, Эрик тут же вскочил на ноги и протянул ей руку, помогая. — Я бы и сама справилась, я слепа, но не беспомощна, — заметила Наоми, — и то, что я потратила много сил, тоже из меня калеку не сделало. — Мне совсем не сложно, а тебе легче, — настоял Эрик. Он властно взял её ладонь в свою и потянул на себя, вынуждая встать.       Локсар вздохнула, но заметив довольную улыбку Скарлета, покраснела и опустила взгляд. Эрик, не заметив её смущения или сделав вид, что не заметил, потянул её за собой, не переставая улыбаться. Наоми улыбнулась ему в ответ, и они отправились дальше по пустыне в лучах солнца, провожаемые словами благодарности от Энни.

***

— Прежде чем спрашивать имя, нужно представиться самому. — Спокойным тоном произнесла Наоми. — Меня зовут Наоми Локсар. — Делая акцент на последних двух словах. — Мы можем стать друзьями, если ты покажешь где растут белые розы.

***

— Я — Эрик Скарлет! — Радостно произнес мальчик.- Ого! У тебя такие холодные руки! — он повернулся к ней с искренним удивлением на лице. — Это где ты так? Сегодня довольно жарко. Ладно, сейчас согрею.       С этими словами он взял обе ее ладони в свои и начал их быстро-быстро тереть. Сказать, что девочка была в шоке и смотрела на него глазами блюдцами, ничего не сказать. — Мне мама так всегда делает, когда мои руки мерзнут. Уверен, тебе это тоже поможет. — И снова улыбка во все тридцать два. Бледные щеки девочки порозовели. Глаза, не отрываясь, смотрели на его быстро двигающиеся, растирающие ее собственные, ладони.       Убедившись, что ее руки достаточно согрелись, мальчик вновь взял ее за руку и пошел вместе с ней в сторону поля с белыми розами.

***

— Я бы и сама справилась, не слабая же девочка. — Ворчливо повторяла она, не отводя взгляда от раны. — А что, если бы я тебя потеряла? Ты мой первый друг вне семьи! — Наоми, я стану твоим верным другом и рыцарем. Я тебя никогда не брошу, поддержу в любой момент. — Серьезным тоном произнес Скарлет, смотря ей в глаза. Он даже встал перед ней на колено и протянул руку. Наоми улыбнулась, и, чуть покраснев, протянула свою руку в ответ.

***

— Эрик, я же говорила тебе не лезть на это дерево. А ты что? Как обычно меня не послушал. Хорошо, что ты только колено содрал, а если бы что-то сломал? — Наоми суетилась вокруг друга, излечивая его рану. — Ну что ты на меня так смотришь? — взгляд разноцветных девочки становится очень строгим и в тоже время взволнованным. — Да, да. Только больше так не делай. — Снова вздохнув, сказала она, похлопав довольного мальчика по алой макушке. — Мы уже не маленькие дети и ты это понимаешь. Хватит ввязываться в неприятности и делать глупости. Ладно бы ты пытался так не делать, но ты относишься ко всему все также безмятежно. Не забывай, что ты человек и можешь легко погибнуть. А я этого не хочу.

***

— Богов нет, Эрик. Нет судьбы. Нет плана. Люди просто умирают и для этого нет никаких причин! — Заткнись, Эрик! Твой отец бросил вас, а моя мама мертва! Это совершенно разные вещи! Твой папа еще может вернуться, а моя мама нет! Я больше никогда ее не увижу! Она никогда не вернется!

***

— Я верну маму к жизни. Это окончательное решение. И сейчас мне пора домой. И не плевать ли, если на кону жизнь дорогого тебе человека? Ничего ты не понимаешь, Эрик! Если ты опять сравниваешь бросившего тебя отца и мою умершую мать, то лучше не говори ничего! Я ухожу!       Она выпуталась из его рук и приготовилась броситься прочь.       Эрик всхлипнул, сжал зубы и схватил её за запястье. Сердце в груди бешено колотилось от нехорошего предчувствия, словно готовое выпрыгнуть, и он упрямо потянул подругу назад. Локсар тут же вцепилась в его руку второй, пытаясь разжать его пальцы и освободиться, дергаясь, что есть сил. Но он продолжал ее держать. В уголках ее глаз выступили слезы. — Нет, Наоми, пожалуйста!..       Но она вырвала запястье в то же мгновение и, задыхаясь, прокричала снова: — Отпусти! Что ты себе позволяешь?! Думаешь, раз именно ты отговариваешь меня, то значит я так просто тебя послушаю?! Но ты никогда не заменишь мне семью!

***

      У Эрика из глаз начинают с новой силой течь слезы. Дыхание сбивается. Его всего начинает трясти от всех переживаемых им сейчас эмоций. — Это я во всем виноват! — хрипя кричит он. — Прости меня, прости. Я должен был быть рядом, когда это произошло. Прости… Прошу…       Эрик прижимает к себе Наоми, обнимая свою подругу. Из его глаз все катятся и катятся слезы.       Наоми в его руках словно безвольная кукла, даже не обнимает в ответ. Видимо силы совсем покинули ее. — Прости меня, Наоми, — продолжает горячо шептать Эрик. — Я должен был быть рядом, должен был быть. Но не был…       Эрик винит только себя во всем произошедшем. Он ведь мог отговорить ее. Попытаться еще раз. Или хотя бы пойти с ней, тогда бы этого ужаса точно бы не случилось.       К ним подползла Касуми и вместе с Эриком обняла свою сестру, уткнувшись носом в складки ее одежды и тихо заплакала. — Прости меня… — в который раз произнес мальчик. — Эрик, — тихо, почти шепча произнесла Наоми. — Ты ни в чем не виноват. Тебе не нужно извиняться. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эрик проведя ладонью по синим волосам своей лучшей подруги. — Я ничего не вижу. Абсолютно ничего. Темнота. Только страшная темнота. Я боюсь Эрик. Сильно боюсь. — Мы справимся, — твердым голосом сказал Эрик. — Вместе мы справимся. Все будет хорошо. — «По крайней мере я постараюсь сделать все возможное, чтобы все было хорошо. Особенно с тобой.» — подумал Эрик. — Нужно всегда верить в хорошее и тогда это хорошее точно случится. — сказал он крепче обнимая подругу.

***

— Ты очнулся! Эрик! — воскликнула девушка, поднимая свой взор на юношу. — Да, очнулся… извини, что заставил тебя волноваться… прости… что сделал это… — грустно улыбнулся парень, и в ту же секунду на него налетела девушка. — Ты дурак! Я переживала! Ты придурок! — сначала кричала Локсар, затем притихнув продолжила шепотом: —… прости меня… за то что не была рядом… прости меня… я сделаю тебе новую руку… сделаю… у тебя будет рука… — Наоми, здесь нет твоей вины, я должен был помнить, что случилось с вами… это ты меня извини, — улыбался юноша, обнимая одной рукой, свою любимую, и поглаживая её по волосам… он не хотел, чтобы она плакала из-за него. Он сожалел, о том, что все-таки сделал это… сильно сожалел…

***

Наоми вновь посмотрела на горящий дом что пылал алым огнём. Это очень приковывало взгляд, было что-то в этом завораживающее. Этот дом хранил свои тайны и воспоминания, хранил то, что было скрыто от чужих глаз. Хранил тепло и не сбывшиеся мечты. Он сгорал забирая с собой то, чего другие уже вероятно никогда не узнают. — Да ладно тебе — Эрик вновь прижал подругу к себе. Он поглаживал её по голове одной рукой, и обнимал за плечи другой. — Сейчас уже ничего не вернёшь, Наоми. — он выдержал небольшую паузу и продолжил — Главное что сейчас мы вместе. Мы справимся со всем вместе. Всё будет хорошо. — Эрик посмотрел в фиолетовый и синий глаза, которые из раза в раз, со дня их встречи, восхищали его своей красотой, и поцеловал девушку в лоб. — Богов нет, Наоми. Нет судьбы или плана. Люди порой просто умирают, верно?

***

— Доброе, именинник. С Днём Рождения, Эрик. — янтарные глаза радостно заблестели, однако после следующей фразы, вмиг потухли. — Годы идут, а ты все не растёшь. — Наоми смеётся, а красноволосый обиженно отворачивается, принимая сидячее положение. — Не очень то, знаешь ли, в свой День Рождение слышать от лучшей подруги слова о том, что ты коротышка. Это не от меня зависит, вообще-то.       Девушка видит подавленное состояние друга и садится рядом, положив прохладную руку на алую макушку. Медовые глаза встречаются в фиолетовым и голубым, замечая в них извинения. Парень улыбается, совершенно забыв о причине грусти. Его взгляд скользит по немного растрепанным, забранным в косу, синим волосам, бледной бархатной коже, волшебным глазам и большим розовым губам.

***

—Так быстро успокоились! Эрик, помоги мне уложить Грейс-сан на диван. — медовоглазый без лишних слов помог подруге. —Что ты собираешься делать? —Принимать роды. А есть ещё какие-то предложения? Я использую магию! —Рождение — это тебе не магия! — Паникуя кричит Эрик. Он начинает ходить туда сюда, раздражая, и без того встревоженную, Локсар. — А если не поучится?! Что мы будем делать?! Как же быть?! Давай я побегу к мистеру Мэрвелу?! Он что-нибудь прид… — Ты не успеешь! — поднялась на ноги Наоми. — Но ты же никогда не принимала роды, Нао! Я не позволю тебе… — раздаётся смачный шлёпок. Эрик прикладывает ладонь к щеке и во все глаза смотри на подругу. — Успокоился? Отлично. Завари мне, пожалуйста, чаю. И возьми с собой Венди, успокой ее.

***

— Это же твоя дочь, больной ублюдок! Твой родной ребёнок, которого ты растил и воспитывал! Ни уже ли в тебе не осталось ничего человечного?!.. —Заткнись! Закрой свой поганый рот! Иначе я сделаю так, что ты больше в своей жизни и слова произнести не сможешь! — схватив свободной рукой воротник рубашки, юноша приподнял безвольное тело, время от времени все ещё смеющееся, над полом, продолжая наносить бесконечные удары. Капли крови необычными узорами расползались по ледяной конечности, брызгая на лицо и одежду. И, наверное, если бы не обнявшая его со спины Наоми, мистер Марвел скончался бы на месте от обильного внутреннего кровотечения. —Эрик, пожалуйста, не надо! Прошу! Здесь Венди! Только не на ее глазах, Эрик!

***

      Сердце мальчика забилось еще сильнее от страха, когда он оказался лицом к лицу с этим психом. Паника и животный страх поглотили его целиком. Увидев, что тесак выпал из руки парня, он схватил его, и, издав дикий крик, замахнулся, собираясь уже нанести удар и убить его. Вместо тела страшное лезвие встретило стену льда. — Эрик, нельзя! — услышал он девичий крик.       Вздрогнув, он медленно перевел взгляд в сторону, тяжело дыша.       Он сидел на коленях, ни живой, мертвый, бледный как смерть. Его всего трясло. Взгляд суженных до крошечных точек золотых глаз был безумен как у загнанного в угол зверя. Пальцы живой руки все еще сжимали рукоять тесака. Его лицо, а также живую руку покрывали кровоточащие раны.       Наоми распутывается от верёвок, повисших на ее запястьях и подбегает к парню, заключая того в крепкие объятия. Она плачет, ровно, как и он. Их тела переполнял адреналин и сковывающий все движения страх. Но когда ребята спрятались в кольцах рук друг друга, все-таки доля спокойствия появилась. Они единственные, кто есть друг у друга. Единственная поддержка и любовь. — Я думал, меня убьют… Думал, что умру… Страшно было… Было так страшно… Так страшно…— слёзы катятся по щекам парня. Адреналин отступает, по этому тело начинает бить страшный озноб от панической атаки. — Я так боялся за тебя, Наоми…боялся, что нас могут убить…что мы закончим нашу жизнь здесь…от рук маньяка… — Прости, Эрик. Снова все из-за меня. Если бы я не убежала, ничего бы этого не случилось. — плачет синеволосая, крепче обнимая парня. — Никто не знает, как сложится судьба. Прекрати во всем винить себя, прошу. Не во всех грехах мира виновата ты! — Эрик чуть успокоился, вспоминая важную новость. — И ещё кое-что… Венди жива и здорова. — Наоми тут же отпрянула, не верящими глазами уставившись на юношу. Они снова начали наполняться слезами. Но уже счастья и облегчения. Хотя бы что-то…хоть какой-то просвет в густоте тьмы, что наполнила из жизни.

***

— После того, как меня чуть не убили, я кое-что понял. А тогда я мог только кричать. В голове было пусто. Я слишком много о себе думал. — медовые глаза впиваются в лёд, коим являлся протез одной руки и живую, все ещё испачканную в крови Венди. — Возомнил, что могу кого-то спасти. То, что мы можем, это лишь приложить усилия, чтобы просто вернуть себе утраченное. И ради этого… пусть меня называют глупым ребенком, хоть дьяволом, мне все равно. Но ведь… на самом деле мы не дьяволы и… конечно, не боги… — его глаза наполняются слезами, а плечи начинают дрожать. Снова это щемящее чувство в груди не дает покоя и возможности нормально дышать. — Мы просто люди! Мы даже не смогли спасти Венди от ее собственного отца! Даже наших матерей! Мы просто жалкие людишки… — кричит парень, пряча вновь мокрое от слез лицо в ладонях. Снова это непреодолимое бессилие давит на плечи друзей, что уже несут огромную ответственность в столь юном возрасте. Наоми тоже начинает плакать, обнимая парня. Она не знает, что ответить. Ведь он прав…она чувствует тоже самое. Это безвыходное состояние боли и слабости. Свидетелями которым, были звёзды и огромный лазурный диск Луны…

***

— Я проверю, есть ли какая-то опасность впереди. Черт, человек нормального роста здесь вообще не пролезет. Хорошо, что я такой маленький. — Эрик замирает на месте и, пряча лицо в ладонях, начинает досадно хныкать, осознавая, что только что сам назвал себя коротышкой. Наоми тихо выдыхает и нагибается, избегая очередной сети паутины. — Давай обсудим твои комплексы после того, как закончим задание и выберемся из этой дыры. — Думаю нам будет не до этого. — иронично замечает юноша. — Эрик, ты нравишься мне таким, какой ты есть. Как я и говорила, с твоими волосами, с твоим ростом. Все это делает тебя собой и я дорожу этой индивидуальностью в тебе. — Скарлет был счастлив. Но только не знает от чего больше: от того, что идёт впереди, из-за чего Наоми не видит его покрасневших щёк или от самих слов. Он нравится ей таким, какой он есть. Это ли не счастье? — А уж если бы ты перестал ныть и поскорее выбрался из этой паршивой трубы, цены бы те не было. — добавляет девушка, в который раз отплёвываясь от попавшей на лицо паутины. Эрик немного поник из-за того, что весь этот милый момент Наоми перевела в шутку.

***

— Ну все! Меня достало! — кричит парень, ударяя ладонями по полу. Тот покрывается множеством разрядов, разрушая весь путь, оставшийся позади друзей. На стенах остались глубокие вмятины, плитка на полу раскрошилась на маленькие осколки, а с потолка упало несколько металлических пластин. — Ты серьезно использовал телекинез, чтобы разрушить коридор? — скептически приподнимает синюю бровь девушка, рассматривая хаос, устроенный ее другом. — Более чем. — успокоившись, отвечает Эрик. Наоми лишь тихо выдыхает и продолжает путь…

***

Аловолосый берет Локсар за руку и начинает кружить ее в медленном танце. — Что ты делаешь.? — совсем обескураженно отзывается брюнетка, заглядывая в медовые глаза, однако, рук не убирает и поддаётся на уверенные и четкие движения парня. Она даже не представляет, как реагировать на такой выпад друга. —Нао, я…я не знаю. Это не я. Я…не собирался…— точно также недоумевающе отзывается юноша, продолжая уверенно вести танец. Им словно кто-то управляет. Пожалуй, на такой шаг, он бы сам не решился. — Но… что тогда ты делаешь? — Говорю же, это не я. Я словно марионетка. — они продолжают танцевать…

***

      Эрик, умудрившись пробить крепкий материал протезом изольда, побежал навстречу окаменевшей подруге, буквально, за долю секунды выталкивая ее из-под удара. Острые когти проходятся по груди парня, раздирая плоть. Эрик зажимает рану и отплевывается от излишка крови во рту. Перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, а дышать все труднее. Он, с уверенностью того, что это его последние секунды жизни, всматривается в алые глаза подруги и, перед тем, как уйти из мира живых, улыбается и шепчет: — Наоми…

***

      Перед глазами все плывет, голова кружится. Спустя несколько мучительно долгих секунд, картинка проясняется. Эрик видит силуэт плачущей Венди и сам не может сдержать слёзы. Он поднимает руку, собираясь стереть мокроту, но удивлённо замирает, понимая, что она у него живая. Не изо льда. — Братик Эрик! — Венди бросается обнимать юношу, не переставая плакать. Скарлет отвечает на объятия. — Где Наоми? — Эрик встаёт на ноги, конечно не без помощи девочки. — Сестричка Наоми вернула тебя к жизни, братик Эрик. Она использовала свою печать принцессы, которая, как она сказала, может выполнять функцию философского камня. Но цена за твое воскрешение… — Нет… Наоми? Наоми! — Эрик осматривает разгромленное помощник, но никого, кроме него и Венди здесь нет.       Сердце больно ударяется о лёгкие и замечает. Звенящая тишина давит на виски, перед глазами все мутнеет. Руки сами собой сжимаются в кулаки, а ногти оставляют, характерные от ногтей, лунообразные ранки на ладонях.

***

— Братик Эрик? Братик Эрик, очнись. — погружённого в свои воспоминания юношу, вытаскивает милая девочка, которой совсем недавно исполнилось двенадцать. Она носит платок-бандану, в память о дорогом ей человеке.       Так, когда-то, делала Наоми… — Братик Эрик! — сильно дёргает парня за плечи Венди. — Что? — Эрик выныривает из омута памяти и всматривается в темные глаза подруги. — Наконец-то я смогла привести тебя в чувства! — обнимает юношу брюнетка. Эрик отвечает на объятья, поглаживая синие волосы. Почти такие же, как и у Наоми… — Прости, Венди. Я обещал позаботиться о тебе, но только и делаю, что хандрю… — Неправда. Ты рядом, а большего не и не нужно. Я рада, что у меня есть такой старший брат. — шепчет Венди, все ещё утыкаясь носом в складку чёрной водолазки юноши.

***

      Венди и Эрик стоят на улице, ожидая нового задания. Игнил с самого утра оповестил ребят о новой миссии, поэтому ничего другого не оставалось.       Венди стоит под дубом, ожидая возвращения Эрика. Однако, кое-что привлекает ее внимание.       Женский силуэт поднимается по холму. Синие распущенные волосы нежно колышет ветер, открывая взору лиловый кристалл на лбу. Темное платье с длинными рукавами на тонкой тонкую талию, виднеющиеся из-под рукавов бледные изящные руки. И глаза… Синий и фиолетовый. Такие родные, любимые, безмятежно глубокие очи.       Венди удивленно охает, и, замечая Эрика в толпе, бежит к нему, дёргая за рукав куртки. Ее глаза наполняются слезами радости. — Эрик! Эрик, там сестрёнка Наоми! Я видела! Видела ее…— кричит девочка, с надеждой смотря в пустые глаза парня. Он смотрит на нее полными боли и отчаяния глазами, кладя руку на синюю макушку. — Тебе показалось, Венди. Она не могла вернуться. У меня тоже такое было. — И он снова отворачивается, стараясь вслушиваться, хотя, на самом деле, его разум по прежнему где-то не здесь. Вдруг небо заволакивает тучами. Моментально холодает и начинается ливень. Все убегают свои домики, а Эрик медленным шагом доходит до огромного дума и прислоняется к стволу спиной.       Ему плевать на то, что погода испортилась. На то, что он промок до последней нитки, на те слова, которые сказала Венди. На все. Надежда умерла вместе с ней. Как и все остальное.       Однако, кое-что привлекает его внимание. Один мощный порыв ветра и моментально светлеющее небо, а также настойчиво бьющие в глаза лучи солнца. Он прикрывает их рукой и поднимает взгляд, замирая.       В лучах солнца к нему идет мама. Такая же, какой он ее в последний раз видел и помнил. Алая, болтающаяся через плечо, коса, золотые глаза, смотрящие на него с нежной материнской любовью и гордостью. Губы приоткрываются, словно собираются сказать, как же ее мальчик вырос за все это время. Озаряющий ее лицо солнечный свет делает Эйлин похожей на ангела, коим она для него и была. Подойдя достаточно близко, она слегка наклоняется, совсем как в детстве, когда он был еще коротышкой, и протягивает руку. Он, совершенно обескураженный, тянет руку в ответ. Сердце бьется с удвоенной силой, впервые за последние два года. — «Это не правда…она мертва, как и Наоми…у меня глюки. Мне мерещится все это…я просто схожу с ума…» — видение исчезает также быстро, как и появляется. Он опускает руку, утыкаясь вновь ставшим мертвым взглядом в траву под ногами. — Эрик…— он дёргается, словно от пощёчины. Поднимает полный недоверия взгляд и замечает знакомые синие волосы, собранные в косу и перевязанные банданой, темное платье и глаза. Живые, яркие, любимые… Синий и фиолетовый.       Первый всхлип слетает с губ юноши. Он прислоняет ладонь ко рту и сильно прикусывает один из пальцев. — Я сплю…у меня галлюцинации…— порывисто дышит Эрик. Но все равно надеется на то, что иллюзия не рассеется и он не проснётся. — …Не хочу просыпаться… — слёзы скатываются по бледным, впавшим щекам. — Я вернулась, Эрик. — Он качает головой, не в силах принять этот факт. — Пожалуйста, хватит меня мучать…— он падает на колени, закрывая лицо ладонями.       Когда все это кончится? Когда эти иллюзии оставят его в покое, перестав ворошить старые раны? Каждый раз новая рана на сердце, словно от ржавого ножа, никак не заживающая, а лишь начинающая гноиться и воспаляться.       Наоми садится рядом, касаясь его руки, вместо которой раньше был ледяной протез. — Я не иллюзия. И не сон, Эрик. — Она сжимает его тёплые пальцы. А юноша чувствует такой необходимый и родной холод ее кожи. Он также обхватывает ее руку, проводя пальцами по бледной коже тыльной стороны ладони. — Живая… — в неверии шепчет аловолосый, продолжая смотреть на ее руку. — И даже пульс ощущается… — Живая и здоровая. — Мягко улыбается Локсар. — Ты наконец-то подрос. И волосы все такие же длинные…— она касается свободной рукой алых прядей. — Да и сам ты остался таким же прекрасным, словно ангел. Бледен, правда…совсем не улыбаешься мне…— замечает Наоми и поднимает взгляд, сталкиваясь с вновь ставшими яркими медовыми глазами.       Он смотри на неё в упор, пытаясь понять, действительно ли он в сознании. Может он в коме? Как никак, он почти не ел и совершенно не заботился о себе все это время, несмотря на старания Венди.       Тогда ещё детские черты лица выровнялись и заострились, придавая девушке более грациозный вид. Теперь она еще больше, чем раньше, походила на царственную особу. — Наоми…— шепчет юноша. Давно с его губ не слетало это имя. Он забыл, как оно звучит в его произношении. Лишь мысли были набиты воспоминанием о ней. Но стоило ему произнести ее имя, как паника, чувство вины и горе накрывали его с головой. Поэтому он твёрдо решил не произносить ее имя. До этого момента…— Наоми! — наплевав на все обещания, данные самому себе, он бросается к девушке, со всей свой силой и любовью прижимая к своей груди. Она отвечает на объятья. — Ты живая! Живая! Господи, ты дышишь! Ты сейчас рядом со мной, Наоми! — шепчет Эрик, утыкаясь носом в синие волосы.       Через пару минут оба успокаиваются. Эрик отстраняется и кладёт ладонь на щеку Наоми, поглаживая большим пальцем бледную, тут же начавшую краснеть, кожу. — Перед тем, как спасти, ты меня поцеловала. А я тогда не мог ответить. Позволь мне исправиться? — Наоми кивает и прикрывает глаза, подаваясь навстречу. И когда между их губами остается пара миллиметров, слышится восторженный визг.       Парочка разочарованно выдыхает и отстраняется друг от друга, встречая «вихрь» по имени Венди. — Сестричка Наоми! Я знала, что ты жива! — она прыгает на них ребята валятся на траву, смеясь. — Я не сомневалась, Венди. Ты всегда была «лучиком света», не прекращающим верить в добро. — Счастливо улыбается Локсар, одной рукой обнимая девочку, а другой все ещё держа Эрика за руку.

***

3.       Эрик привёл Наоми в невероятной красоты место. Пещера, в которую они пришли, была покрыта тысячами светящихся огней, словно это был край вселенной. Маленькие лужицы, обрамлённые узорчатой сетью каменных тропинок, блестели золотом.       Наоми касается рукой необычной воды, и кольца, образовавшиеся на поверхности жидкости, засветились. — Какая красота…— прикрывает рот ладошкой девушка. Эрик улыбается, наблюдая за любимой. Он готов на все ради этой улыбки.       Он опускает руки в воду и, с помощью телекинеза, поднимает в воздух большой пузырь, запустив в сторону Наоми. Девушка тянется рукой к водной сфере. Всего одно касание и вся жидкость польётся на неё. Но Эрик не позволяет этому случиться. Он щёлкает пальцами и ни одна капелька не попадает на Локсар. Наоми хлопает в ладоши, а после делает реверанс. — Пойдём…— он берет ее за руку и прыгает на одну из луж, не боясь провалиться. Наоми верит ему и повторяет действия любимого.       Парочка бежит по воде, озаренные золотым сиянием. Сказать по правде, выглядело это просто волшебно. Словно они бегут по ночному небу, перепрыгивая с одной звёзды на другую.       Однако, долго ребята не пробегали. Прыгнув на очередную лужицу, оба уходят под воду, моментально выныривая. — Ха-ха-ха…— кажется, уже ничто не способно испортить настроение девушки. Наоми берет ладони Эрика в свои, сплетая их пальцы, и смотрит прямо в янтарные глаза. Во взгляде обоих плещется безграничная радость от воссоединения и любовь. Чистая, безмерная, испытанная множеством трудностей. Таковую любовь уже ничто не сможет сломать и, уж тем более, разрушить.       Сплетенные руки начинают светиться, что значило слияние двух душ воедино. Эрик подаётся вперёд и, наконец, касается ее губ своими. Медленный, полный нежности и чувств поцелуй. Он дарит ей всего себя, навек вверяя свои душу и сердце. Разомкнув свои губы, она отвечает и принимает его дары, обещая хранить их ценой собственной жизни. А взамен отдаёт свои.       Они отстраняются, пытаясь отдышаться, и замечают то, что оба в воздухе, поддерживаемые поднявшейся вслед за ними водой. И они даже не подозревают о том, что все это время за ними наблюдает их общая маленькая знакомая, тайком побежавшая следить за их первым свиданием.       Венди, спрятавшись за одной из скал, пытается не завизжать во весь голос. —«Ура! Они поцеловались! Наконец-то, они ответили на чувства друг друга! Они будут вместе. А говорили, мол, мы просто друзья и ничего более быть не может, бла, бла, бла…нашли, кому лапшу на уши вешать! Я знала! Боже, наконец-то…» — девочка была искренни рада за своих друзей, ставших ей родителями. Она действительно считала Эрика и Наоми своими мамой и папой. Пускай по крови они для неё не родные, но ближе узы, чем эти, она уже найти не сможет. Она благодарна всем высшим силам, всем богам за такой подарок. За этих людей, что подарила ей судьба. И пускай ей пришлось многое пережить в столь юном возрасте. Пускай она уже больше не будет прежней и не всегда ее улыбка будет искренна, а ночь наполнят ночные кошмары. Если бы ее вернули в прошлое, сказав о том, что она может все изменить, она бы не стала. Снова бы испытала эти боль и страдания, но ничего не изменила. За такой вот конец она готова проходить этот коридор мучений и отчаяния бесконечно долго. Она как то услышала, что чтобы попасть в Рай, надо пройти через Ад, что с ней и произошло. Их светлые чувства и любовь заслуживают место существовать в этом мире.

***

      Яркие лучи солнца играючи прыгали по алым волосам, рассыпанным по подушке. Ресницы едва подрагивали во сне. Впервые за эти два года Эрик спал спокойно. Ни разу не проснувшись от того, что задыхается от собственных слез. Или от безумной фантомом боли, прорезающей руку, на месте которой раньше был протез. От бесконечных кошмаров и жажды умереть, отправившись за любимой. Лишь Венди держала его в мире живых. Ради неё он терпел эту боль, держа в сердце незабываемый образ любимой.       И сейчас, она сидела на краю кровати, с улыбкой наблюдая за спящим юношей. Во сне он как обычно задрал футболку, открыв живот, на котором сейчас лежит его живая ладонь. Она счастлива. Безмерно счастлива, всего лишь наблюдая за спокойным сном любимого. Нежно убирает со спокойного лица алую прядь, заправляя ее за ухо, мягко улыбаясь.       Не это ли настоящая, испытанная временем и болью, любовь?..