Причина Марианской впадины

На улице шумел ветер и шёл дождь, под который только и хочется, что кричать от боли в внутри. В квартире, где проживал парень с именем Итачи Учиха, как обычно царила тишина. В квартире была вечная тишина и пустота. Здесь никто не радовался жизни, как раньше. Только в этом месте не было никаких позитивных эмоций. Никто не кричал и не выносил никому мозг какими-нибудь извечными темами о любви и быту, ведь парень жил один. Вы спросите, а где его семья? Где его родители? Он сирота? К сожалению, да. У него действительно была когда-то семья. Была, но теперь её нет. Родители умерли в авиакатастрофе, когда летели в самолёте в отпуск на прекрасный остров, носивший название Бали. В то время Итачи со своим братом остались дома. Он сам вызвался тогда присматривать за любимым братом, ведь ему на то время уже было шестнадцать лет, когда младшему было всего лишь одиннадцать. Когда им сообщили о гибели родителей, они сначала не поверили этой ужасной информации. Думали, розыгрыш. Но на похоронах родителей им было далеко не до шуток. Даже хоронить-то нечего было. С тех пор прошло семь лет. Саске уже был сильным парнем, а не маленьким мальчиком, который с любовью кричал "нии-сан!". Через месяц у него будет день рождения. Ему будет восемнадцать. Совсем скоро наступит 23 июля. Он вернется в квартиру, где живут только тоска и печаль по родителям и брату, а вместе с этим и дурак, поцелованный красным солнышком. Даже несмотря на все шутки Узумаки, боль из-за прошлого не отступала. Почему он оставил единственную родственную душу, если знал, что будет так сильно скучать по нему? Молодой человек, переживший слишком много вещей, которые многие дети не испытывали в детстве. Младший Учиха не хотел зависеть от грязных денег, заработанных соседской проституцией. Когда он узнал, что Итачи испытал до того, как начал работать учителем истории в школе, по правде говоря, был шокирован. И это мягко сказанно. Их сосед этажом выше часто поглядывал на парня. В какой-то момент Итачи не выдержал и спросил: "Хошигаки-сан, почему вам что-то нужно?". В ответ ему сообщили, что хотел бы провести пару совместных ночей в течение длительного времени. Бедняге даже предложили крупную сумму за эти кошмары в чужой обстановке. В начале последовал отказ. Прошло около двух недель, и настали ужасные времена, губящие счастливые моменты в жизни. Денег едва хватало на хлеб, но и за отопление квартиры необходимо было чем-то платить. Будущему учителю истории не хотелось, чтобы мой младший братишка мерз по ночам в своей постели, будучи окружённым зимними заморозками. У него не было другого выбора, кроме как согласиться на действия, о которых вина и сожаление будут давить на глотку. Время шло и Саске уже устал от частых уходов из дома в ночное время суток и возвращений с адской усталостью и тёмно-фиолетовыми синяками на родном теле. Именно тогда, после очередного побоища и маленькой стопки зелёных купюр, он и решил переехал жить к своему школьному другу. Такому же одинокому и безразличному для жизни без крупных проблем. По кухне витал приятный аромат кофе в чашке, стоявшей на старом столе, который был в этой квартире ещё со времён родителей. Обёртка от конфеты вновь и вновь переживала сгиб за сгибом в ловких руках. Парень был на нервах. Уже скоро будет день рождение Саске. Но захочет ли он видеть на пороге своего брата, который творил ужасные вещи в прошлом? Этот вопрос не давал покоя. В конце концов, они не общались уже несколько лет. Сделав пару глотков кофе, Итачи взял телефон и набрал номер телефона своего друга, понадеявшись на совет, который вытянет со дна. Из телефона послышались гудки. - Шисуи, ты занят сейчас? Я могу с тобой поговорить на одну тему? Это насчет Саске… - слова гнались за скользким течением времени, несущееся на скорости, которую невозможно и увидеть, и догнать уж тем более. Ему действительно нужна была помощь старого друга. Только ему он мог доверять и говорить, что беспокоит душу. - Итачи, ты же знаешь, что я могу выслушать тебя в любой момент, - товарищ с детства всегда был добр к Итачи, даже когда злился. - Ты думаешь, он ненавидит меня после того, что произошло несколько лет назад? - Господи, ты все еще беспокоишься об этом? Сколько лет уже прошло?.. Может быть, он вообще забыл об этом, - выдвинув предположение, Шисуи и сам стал сомневаться. Плохое не забывается так просто. Человек терзает себя мыслями о прошлом, тем самым сводя себя с ума. В конечном итоге, без психотерапевта не обойтись. - Я... хотел бы увидеться с ним, - выдавил из себя оппонент на том конце провода, после повисшего в воздухе молчания. - Все еще любишь его, верно? - тишина вновь надела корону с золотыми побрякушками. "Это неправильно. Я знаю, может быть, Саске возненавидит меня еще больше, но...": на самом деле Итачи уже давно питает чувства к своему брату. Это произошло за несколько недель до того, как он ушел из дома. С годами в голове поселилась болезнь, убивающая изнутри. Походы к мозгоправу не помогали. А потеря надежды на лучшее и уже смирение со своей болезнью, продолжающая черпать силы и нервы, стали точкой невозврата. - Эй, не молчи, - Шисуи не терпел мучения друга, он отчаянно пытался помочь. - Ты же знаешь уже ответ на этот вопрос, тогда почему ты задаёшь мне его вновь и вновь? - Итачи, извини, но у меня работа, так что ты давай там, не унывай. Всё будет хорошо. До связи, - душераздирающая тишина, переполненная тревожными чувствами. Шисуи правда нужно было работать. Он старается изо всех сил, чтобы помочь ему. Сидя за потёртым временем столом и положив руки на голову, словно укрываясь от скорого взрыва, покрытые льдом пальцы до боли сжимали пряди, запачканные чёрными чернилами. Летящие проклятия на свою беспомощность доставляли ещё больше проблем. В свои двадцать три года, имея высшее образование на руках, он не добился ничего, что истинно могло приободрить. Смысл от него, если существует невозможность наладить всё в личной жизни. Возможно, когда-то всё на самом деле будет хорошо, но только когда это «хорошо» ещё настанет? Вот в чём заключался вопрос, крутящийся в его голове вновь и вновь. Сегодняшний день трепал нервы всем. Кому "всем"? Всем, кто печально устремил взгляд в поиске ответов на терзающие душу вопросы. Изгонять их из головы было достаточно проблематично лишь для тех, кто, как и они искал кого-то на неизведанном пути. - Да что я творю… - ...со своей жизнью, - разные, но родные люди в абсолютно разных квартирах. Люди, страдающие от собственной связи и лишь нескольких моментов жизни, что разделили их на «чужих». И никто из них не смог не утонуть в бездонном океане, в котором растворили литры черноты неизвестного. Безысходность, прячущаяся внутри черепа, сковывала желание сделать хоть что-нибудь.

...

Темнота кружила вокруг, словно снежные хлопья в ночную зимнюю пору. Занавески были уже как месяц, если не полгода в стиральной корзине, поэтому кухню, гостиную и спальню освещали уличные фонари. Включать свет не хотелось, так как настроение было сегодня крайне опечаленным, а усталость добивала до конца. Они могли довести до плачевных последствий. Не добившись душевного спокойствия на дне бутылки вина, будучи под алкогольным опьянением, он, пошатываясь, поднялся с ледяного пола. Придерживаясь за стену с глубокими царапинами с той самой ночи, когда закончились мучения в преисподней.

...

16 декабря 20:37

- Не надо, - жалобно молила о пощаде жертва ужасающих действий. - Ты же понимаешь, что тебе уже нечего терять. Ты сирота. У тебя никого нет, - всё шло не в пользу и шансы не собрать себя по кусочкам росли выше, доходя до критической точки. - Не можешь обеспечить себя. Кот с помойки о себе позаботиться сможет, а ты так вообще нет. У тебя нет выбора. - Нет! Оставь меня! Я не хочу больше всего этого! Я просто хочу жить нормальной жизнью и вернуть своего брата…- имея огромную разницу в силе, Итачи понимал, что всё это до добра не доведёт, поэтому стал пятиться назад, в сторону прихожей, пока не получил обжигающую скулы пощёчину и уже полз назад, дабы его не прикончили в прямом смысле. - Не перебивай, когда тебе что-то говорят! Это твоя вина, что оказался в таком положении. Ты сам сделал из себя подстилку, о которую ноги вытирать и можно. Противно даже, по правде говоря. Поэтому, пока не поздно соглашайся, - в приказном тоне говорил Хошигаки, то и дело почти наступая на извивающиеся юношеское тело под ногами. - Нет! Не надо! - У тебя нет выбора, - каждая фраза отрубала путь к спасению. Надежда на побег на свободу трескалась, однако продолжала жить. Из заднего кармана джинсов был вытащен складной нож. Им же и пригрозили, как пальцем ребёнку. - Будешь дёргаться, можешь умереть от потери крови. В лучшем случае останешься инвалидом до конца жизни. Но это только в лучшем случае. Если повезёт, конечно. «Человеком» Кисаме вряд ли можно было называть, а с ножом и подавно. Он выглядел с ним не менее устрашающе, чем серийный убийца. Может быть, это и был серийный убийца, кто знает. Во всяком случае это первый раз, когда Итачи является не только свидетелем, но и потерпевшим. Ему никогда в жизни не приходилось такого наблюдать или ощущать на себе. К нему всегда хорошо относились родители, учителя, одноклассники и люди в целом. Из-за этого он и не знает, как именно следовало бы вести себя в подобном случае. Отчего-то самое неожиданное входит в твою жизнь, словно ураган, не оставляя после себя ничего, кроме болезненных ощущений. - И зачем тебе так стремительно ползти назад, если это ни к чему не приведёт? Бегство? Это только раздражает ещё сильнее. Меня трудно вывести из себя, но, когда я злюсь, способен на множество вещей. Неужели ты добиваешься именно этого? Считаешь это забавным?! - Оставь меня в покое! Почему ты преследуешь меня из раза раз?! Зачем тебе это всё?! - очередной удар, однако на этот раз сильный пинок, который с лёгкостью мог сломать пару рёбер. Воспоминания светились, подобно вспышкам бенгальских огней. - Я не хочу, - отказывался от пыточной для фарфоровой психики юноша. - Тебе придётся, - очередной приказ и сильная хватка, сковывающая челюсть, не давали пошевелить и опухшими разбитыми губами. - Не смей повышать на меня голос! Ты не один такой, кто может кричать! Все эти люди были помещены надолго в больницу! Знай своё место! - абьюзер со стажем замахнулся ножом на свою очередную жертву, но промахнулся, сделав надрез на пожелтевших обоях старых времён. Итачи повезло иметь отличную реакцию, ибо сейчас он мог получить ранение, со временем превратившееся глубокий шрам, что были у военных в качестве напоминания о кровавых битвах, - Да смирись уже со своей участью! Твой брат не нуждается в тебе! Он мёртв! Слышишь?! Он уже давно мёртв! Взгляд дикого волка, сошедшего с катушек, поселял липкий тягучий страх внутри. Удачных переговоров ждать уже не стоит. Если это затянется ещё хотя бы на пару минут, то ему действительно не останется выбора и тогда он попадёт в самое настоящее рабство, ломающее разум до конца. Когда следующий удар должен был попасть вновь по голове, парень всё же смог встать на ноги, облокотившись на дверную ручку. Вот она: дверь из птичьей клетки! Быстрыми движениями рук он схватил одну лишь зимнюю куртку. Не ботинки, так куртка. В декабре не так приятно ходить с босыми ногами по снегу, но добежать до Шисуи можно было - единственное экстремальное решение, пришедшее за пару секунд. Не закрывая двери, ворон «полетел» вниз по лестнице, дабы не догнали. На улице и впрямь было слишком холодно. Легкие, как будто бы медленно превращались в лед из-за отдышки. Многие проходящие мимо люди косо смотрели на парня в одной только куртке и без какой-либо обуви, несущегося тёмным вечером куда-то вперёд. Куда-то, где ему, возможно, помогут. Куда-то, где его любят и ждут. Куда-то, где живёт лучший друг детства. Куда-то, где сейчас находится Шисуи. Нажимая на домофоне трясущимися руками правильные кнопки, из него послышался вопрос вполне адекватный вопрос: «Да-да, кто это?». - Шисуи, открой, п-пожалуйста, дверь, - дрожащим от холода голосом произнёс до смерти замерзший друг. - Итачи?! Да, входи быстрее! - обеспокоенно протараторил голос хозяина тёплой квартиры на третьем этаже. Дверь открылась, а домофон устрашающе запищал. Ноги едва шевелились, поднимаясь на ступеньки лестницы. Ища взглядом нужный номер квартиры, Итачи чуть было не испугался, как открылась одна из них, показав уютный вид внутри помещения одной из них. Выбежавший на встречу мужчина обнял своими тёплыми руками озябшее тело. - Что случилось? Почему шёл в такую даль? О, Ками-сама, да ещё и без обуви! Ты же можешь заболеть! Ладно, сейчас мы тебя быстренько согреем, - помогая снять куртку и вешая ту на крючок, гостя с ничего не выражающим лицом, кроме застывшего в глазах страха, повели за руку в кухню. - Чай или кофе будешь? - Кофе. Извини, что заявился так. - Так что же произошло, что тебе не потребовалась ни обувь, ни тёплые штаны? - проигнорировав извинения и взяв две чашки, спросил Шисуи стоя в пол-оборота. Только после напоминания о штанах, Учиха заметил, что бежал в одних летних шортах. - Помнишь Кисаме Хошигаки? - Сосед, который постоянно смотрел на тебя после вашего переезда с родителями, а после… - замялся кудрявый шатен, -того, что случилось предлагал переспать деньги? - Сегодня он ворвался ко мне в квартиру и предложил новые условия - переезд к нему, - прозрачные, как вода чашки с ароматным и горячим кофе были поставлены на стол, окутанный скатертью с узорами похожие на мороз на окнах. - Ужас. Надеюсь, больше ничего не было. - Хотелось бы, но только оказалось он тот ещё мастер в насилии, - дотронувшись до щеки длинными пальцами бледной, как белый лист бумаги, на глазах стали выступать слёзы. Обидно, что ты не можешь вернуться домой, ведь там тебя будет ждать человек, которому доверял хотя бы самую малость. В какой-то степени, Кисаме был одним из тех людей, оставшихся после ухода Саске. Конечно же кроме Хошигаки был ещё и друг детства, но именно этот друг сейчас сидит выслушивает его, пытаясь поддержать словом. - Итачи, не следовало общаться ним, и не мне решать с кем тебе быть, а с кем нет. Если ты не возражаешь, то останься ночевать у меня, хорошо? Мало ли, что он ещё сотворит. - Спасибо тебе за выручку, - лёгкой улыбкой, похожей на обжигающее солнце, невозможно было скрыть те чувства, которые пережил и продолжает переживать Итачи. По возвращению домой наряд полиции арестовал Кисаме Хошигаки, в дальнейшем осуждённого на несколько лет за насильственный акт и угрозы причинения тяжкого вреда здоровью.

...

Тёмно-оранжевый закат с облаками, плывущими по тёплому божьему полотну. Люди, которые торопились попасть домой после тяжёлой работы и встретить своих любимых детей. Серая многоэтажка, в которой работал тот, кто сейчас стоит краю её крыши лицом к пустому пространству. Распушенные тёмные волосы, развивающиеся на легком ветру, немного щекотали острые скулы. Из одежды светло-серые джинсы и пиджак, накинутый поверх белоснежной рубашки с мрачным галстуком, обвязанным вокруг шеи. "Прощайте все те, кто встретил никчёмного меня в своей жизни. Прощай, мой любимый братик. Ты был единственным солнцем, озаряющим мой путь. Ты был тем, кто заставил влюбиться жизнь, которую я жил. Хотел бы увидеть напоследок, но видимо уже не судьба. Время закончилось. Много чего не успел сделать. К примеру, наладить с тобой отношения. И вспоминаю я такие строки: «Ничто не вечно под луной Красотка стала Сатаной». Запомнил их навсегда, потому что когда-то ты написал их на зеркале, солнце. Знаешь, никогда в жизни не любил никого так сильно, как тебя. Ты моё небо и земля. Ты этот закат и все те утренние рассветы, что встречал из-за мучительных кошмаров. Помнишь, как мы хотели быть вместе в будущем навсегда? Я помню, но это не значит, что ты тоже помнишь, ведь это было так давно, что вспоминается утерянное с трудом. После нашей разлуки винил тебя и обзывал различными грубыми словами, хотя тварью, мразью и сволочью был я. Возможно, нам было суждено быть порознь, а при случайных встречах в каких-то местах расходиться вновь и вновь. Птицы из разных стай. Встретимся, когда будем лететь на юг, а потом просто разойдёмся. Ты сильный человек. Это точно. Проклинай и ненавидь меня, ведь я испортил твои молодые годы и месяца никто иной. Скажу тебе одно: живи счастливо в мире, где меня нет.": тело молодого человека отправилось в свободный полёт в неизвестность головой вниз. Так было больше шансов на собственную смерть. Спутанные волосы развевались от стремительного падения вниз. Глаза с длинными ресницами были закрыты. Разум мельком вырисовывал немногочисленные счастливые минуты в жизни. Темнота поразившая душу. Звук столкновения тела о сырую землю после недавнего дождя. Металлический запах разносящийся по всему кварталу уносил с собой улыбки с лиц прохожих.

...

23 июля 8:56

Мужчина проснулся, задыхаясь от увиденного во сне. Тахикардия предвещала сердечный приступ. Раздумья о суициде происходили вопиющее множество раз. На счету пара попыток избавиться от собственного тела, изничтожив заодно душу. Каждый день ему даётся попытка изменить свою жизнь в то русло, которое станет лучшим исходом. Свежевыстиранные занавесками бежевого цвета в коричневую клетку запечатывали окна от всеобщего обозрения, из-за чего яркий луч солнца не мог вбежать в помещение. Повелитель кошмаров пересилил душевную боль, начав ухаживать, если не за собой, то за домом точно. Белое скомканное в кучу одеяло обитало на краю двухместной кровати. Он лежал рядом, свернувшись в комочек, как пушистый кот с чёрной шерстью, спрятавшись от мира. Хоть сейчас и было лето, но внутри царил холод, от которого можно было превратиться в ледышку. Ладони с выпирающими тонкими косточками практически всегда являлись теми самыми ледышками. Самая сложная вещь, если вы сталкивались с депрессией: встать с постели и сделать хоть что-нибудь, когда тебе сложно ни то, что дышать, а даже смотреть. Отправление в ванную, где и находился тот самый предмет, что "спасал" от проблем, отравляющих душу, был невыносимо тяжёл. Не обращая внимания на лампочку, которая то и дело моргала уже второй день подряд, он посмотрел на собственное отражение в зеркале. На светлой полке, висящей сразу под "двойником", лежало серебристое с отражённым мерцанием лампочки лезвие. Страдающий от частых депрессивных эпизодов взял острый предмет тонкими пальцами, поднеся к тёмному, как ночь глазу, создавая вид одноглазого пирата, и вновь посмотрел на себя в зеркало. Орудие убийства души полетело в урну под раковиной. - Что-то должно меняться... - слова, которые давным-давно должны были обрести своё существование, наконец, получили его. Звон разрезал пространство всей таинственной обители. Неизвестная персона решилась ступить на порог забытого дома. Минуя в быстром темпе длинный коридор, лёгким движением руки открылся вход в серебряную клетку с мёртвой пустошью. На бордовом ковре на пороге лежал свежий конверт с письменами. Письмо по оплате отопления, газа, воды или вообще розыгрыш в стиле "А-ля за тобой слежка". "Жду тебя в восемь вечера. Ты сам знаешь кто я." И долгожданный адрес, который Итачи долго искал. Переварив информацию ещё раз, он вдруг осознал, что тот, кто оставил записку под дверью не мог далеко уйти. Напялив джинсы и кеды на босую ногу, а заодно и взял ключи от квартиры, Итачи побежал вниз по лестнице в расписном подъезде, минуя, то две, то три ступеньки сразу. "Саске не мог далеко уйти": Повторялось в голове уже десятый раз, как в бреду. Тяжёлая дверь в дом с грохотом врезалась в стену и тут же закрылась. На улице дул лёгкое тёплое дуновение ветра. Куда бежать? Прямо или назад? Налево или направо? Времени на раздумья нет, поэтому мужчина в белой футболке побежал прямо. В той стороне и был тот самый район с той самой улицей и домом из записки, что дала надежду на встречу с любимым человеком. Не слышен шум машин и не заметно прохожих, бегущих на работу или в училище, но всё-таки, следует смотреть по сторонам. Впрочем, людей было не так много, как авто, поэтому здесь было проще, ибо младший брат не мог водить автомобиль. Маловероятно, что он мог приобрести машину в школьные годы. Спустя несколько минут бега, поиски увенчались успехом: юноша с тёмными всклокоченными сзади волосами, в неприметного оттенка футболке и синих джинсах чуть темнее того оттенка, что был у самого Итачи. Момент, способный изменить хотя бы что-то. - Саске! - знакомый голос, заставляющий обернуться. - Итачи?! - взволнованные две пары глаз поймали друг друга в свои темницы, разрушившие многолетнюю стену молчания. Не выдержав и секунды оставаться в бездействии, младший с разбежки вцепился в худощавые плечи, крепко обняв. Казалось, он и не думал отпускать старшего Учиху. - С днём рождения тебя, - мужчина ростом выше потрепал по волосам именинника. В детстве он злился из-за этого. - У тебя всё хорошо? Проблем никаких нет? -Спасибо. Нет, проблем нет, - засыпанный вопросами с головы до пят Саске вдруг затих, утыкаясь в родное плечо. За молчанием всегда скрывалось что-то. - Точно? - Да, точно. Придёшь ко мне сегодня? В... -В восемь. Конечно, - тёплая улыбка полная счастья, смешенная с нахлынувшими слезами видела только белая ткань. Отчего-то легче не становилось. Что-то не так. Не та атмосфера. Она веет холодом, а не теплом. Приятная мелодия, стоящая на звонке с ноткой тревоги. На распознавателе значилось "Шисуи". - Здравствуйте. Это звонок из городской больницы Фудзисавы. К нам поступил Шисуи Учиха. Дело в том, что он умер, но никто из родственников не отвечает. Не могли бы вы приехать в больницу? - от "благоприятной" вести телефон чуть не выпал из ладони и не разбился о тротуар с тенями, борющимися за первенство с детьми звезды по имени Солнце. Мелкая дрожь пробирала насквозь, играя холодком по коже. Теперь ничего не будет, как прежде. Белые стены сдавливали в маленькую кровавую лепёшку из мяса и костей. Потолок обрушился на головы третий раз за мучительные десять минут, разбивающие души вдребезги. Чужая теплота проникала под кожу, когда кто-то дотронулся до льда. На немую просьбу последовал короткий кивок. Сцепившиеся пальцы слились в одно целое. Никто из них никогда не любил больницы. Теперь можно ненавидеть их ещё больше. - Знаешь, больше всего я боялся твоей смерти и Шисуи, потому что вы единственные, кто были для меня близкими людьми. А сейчас стоим вместе и ждём, когда можно забрать его вещи. Как думаешь, о чём он думал в свои последние минуты? - Может быть, о чем-то хорошем, - подбодрить старшего Учиху, тоскующего по товарищу или же даже второму брату - занятие не из лёгких, однако, если не сделать хоть что-нибудь, то он вот-вот сделает что-то либо с собой, либо с кем-то ещё. - Могу тебя попросить кое о чём? - поддержка и согласие студента проявлялись в объятиях, которые казались чем-то светлым в пасмурный день. - Не бросай меня одного. Если ты умрёшь, то я снесу себе башку или же вообще с крыши сброшусь, - Истерика - это одна из частых реакций человека на смерть кого-то близкого. Когда не стало родителей они вдвоём сидели в тишине и практически ничего не ели. Во-первых, проблема с деньгами, а, во-вторых, чувство голода стало привычной вещью, окутанной в печали синевы. - Самоубийц хоронят за кладбищем. - Плевать. Вены уже резать смысла нет. Только руки со шрамами остаются на память и всё, - усмешка ранила что-то внутри младшего братца. - Ты резал себе руки? - он встревоженно посмотрел на покрытые колоссальным количеством шрамов и свежими порезами руки. Вдоль предплечья вырисовывались плавные тонкие линии, из которых виднелись засохшие полосы красного оттенка. - Господи, зачем?.. - Не делай так больше, пожалуйста, - картина вселяла страх и переживания, спутанные одной единой нитью. Белая птица подошла к братьям, держа в руках рюкзак набитый футболками и парочкой книг. Футболки были свернуты небрежно. В одной из двух философских книг была закладка с буквой "И". Итачи раскрыл её на той странице, где была приклеена самая обычная закладка синего цвета. Между страниц лежал небольшой кусочек бумаги. - Причиной смерти потерпевшего является многочисленные ножевые ранения. Многие жизненноважные органы пострадали, - Подобно судебному приговору, врач отчеканил исход однофамильца посетителей. Читая про себя последнее послание, уголки глаз становились мокрыми: "Я знаю, что он убьёт меня первым, поэтому не горюй из-за меня так сильно. Хошигаки вышел из тюрьмы сегодня ночью. P. S. Поздравь Саске за меня. Шисуи" - Как я хочу, чтобы этот зэк уже сдох, - из-за небольшого душераздирающего клочка бумажки хочется плакать ещё больше, уткнувшись в облегающие джинсами коленки. А непозволительные слова для учителя говорили о полном отчаянии, сжимающем горло. - Сегодня по новостям сказали, что какого-то Кисаме Хошигаки посадили на пожизненное. Это же он?, - поинтересовался доктор, передавший вещи мёртвого друга. Полиция не могла не провести исследование улики, поэтому врачи тоже знали о записке. Никто не заметил ничего подозрительного, кроме неё, одной из главных улик. Фотографии для отчёта борцам за справедливость было более чем достаточно. -Итачи, пойдём домой, - мольба в голосе. Младший знал, что творит брат, когда он в печали или гневе: дебош с криком во всю глотку на всю квартиру. Да, если спросить: "У твоего брата не все дома?", - ему будет сложно ответить на этот вопрос. На просьбу обескураженный мужчина никак не отреагировал, только шёл под ручку ничего не соображающий от шока. На улице продолжал порывисто убегать ветер, унося радость и звонкий детский смех. Машин не убавилось, как и количество людей на улице, хотя уже начался рабочий день. Никто, кроме Шисуи, так не напоминал старшему Учихе в тяжёлые времена, что жизнь прекрасна, даже если она выглядит ужасающей. Мысли противоречили сами себе: "Как она может быть прекрасной, если тебя убили? Но ведь ты не виноват в своём убийстве. Если бы тогда ты не открыл мне дверь, то..." - Итачи, ты как? - прерывание от раздумий таило за собой забытое чувство потери дорогого человека. - Хочется сброситься с крыши, зарезаться, застрелиться или всё сразу. Мир, как будто бы превратился в чёрно-белый фильм, - казалось, будущее погибло вместе с лучшим другом и не имело больше никакого смысла. Точно так же, как прошлое и уходящее настоящее. - Если с Шисуи такая реакция, то не представляю, что с остатками после меня будет, - на несколько секунд Саске мысленно пожалел о сказанном. С учётом того, что было с братом до его появления - шрамы на руках, то в душе стал порождаться страх вгонять того в ещё более глубокую депрессию. Он прекрасно знает каково это чувствовать себя опустошённым, желать себе смерти и пытаться воспроизвести желание в жизнь. Своё существование стало доставлять массу неудобств. Рыба гниёт с головы. Вот два брата и гнили с головы, правда один выбрался со дна, а другой продолжает гнить всё больше да больше. - Может, лучше пойдём ко мне? - Зачем? - Не хочу оставлять тебя один на один с собой. Всё, что угодно можешь вытворить, а потом страдать ещё больше. Мне ли не знать повадки нии-сана. Детство много чему научило. Давай теперь не будем натыкаться на те же грабли. Один в поле не воин, - их двоих потрепала жизнь, пока рядом не было никого из них. Понимание чужого горя приходит со временем. - Знаешь, а я даже спрашивать тебя не собираюсь. Идёшь со мной и точка. Решительности ему не занимать. Веет чувством уверенности в собственных силах сдержать единственное самое дорогое. В конце концов, Итачи единственный, кто остался из самых близких людей. Наруто, конечно, тоже, но с ним иначе: тоже лучший друг.

...

Улицы не сильно отличаются друг от друга, но вот трущобы выглядят иначе - загадочно в некотором плане. Помнится, как приходилось скрываться в подобных местах из-за чертового соседа, из-за которого всё было бы иначе, не живя семья Учиха в этом доме. Их жизнь, как кино, собравшее в себя драму и триллер. А ведь так хотелось жить, как обычная семья: мама, папа, дети... Не дано. Видимо, так захотелось существам, живущим где-то среди облаков. Спустя минут двадцать они подошли к самому простому четырёх-этажному зданию. Сил подниматься по лестнице на последний этаж не было вообще, но также нет сил торчать весь день на улице. Осталось сделать последний рывок и можно будет отдохнуть. Сложно заставить и переступить через себя, чтобы только найти силы на такое простое действие, как подняться по лестнице. Одно дело, когда здоров, как бык и радуешься каждой мелочи, а другое, когда у человека психическое расстройство, которое так норовит убить тебя одим лишь своим симптомом. К счастью, три минуты и эти двое оказались на вершине горы. Наградой послужил проход в место, где уже не следовало размышлять о новом незапланированном походе. "Господи, только бы он ушёл куда-то подальше от сюда. И так проблем хватает, а ещё и дурацкие анекдоты этого придурка. В любом случае сейчас изменить ситуацию уже невозможно." :Проворачивая ключ в замочной скважине, Саске слегка нервно дёрнул рукой, открывая виды на царство двух студентов. Гробовая тишина была правителем здесь довольно редко, но сегодня всё было здесь даже слишком идеально, чем обычно. Обычно один кричит на другого всеми ругательствами, которые тому известны, лишь бы тот оставил в покое. - Надеюсь, что до вечера здесь только мы одни, - с облегчением выдохнул Саске, как бы оставляя всё раздражающее и беспокоящее за дверью. - Ты живёшь с кем-то? - интересно сколько масок скрывающих истинные чувства живут в Итачи, который ещё пару минут назад готов был хотя бы мысленно разбить голову об перила, расположенные рядом с лестницей. - Да, однокурсник. Тоже родителей нет. Работаем на полставки в одной кафешке, - всё-таки вина за своеобразные попытки заработать деньги на собственном теле так и не покинула дрянную душу. - А... Небольшой вопрос... Где здесь ванная комната? - замялся гость с усталыми глазами и мягкой улыбкой. - Ты же не решил утопиться от горя? - Хаха, нет. Были такие мысли по дороге сюда, но смысла в этом нет: что в жизни мы стареем с каждой секундой, что разлагаемся, будучи мертвыми. А если бы и решил сейчас утопиться, то ты бы услышал, как набираю воду в ванне. Или же не услышал, однако из-за моей смерти у тебя могут возникнуть проблемы. Например, с полицией. Могут подумать, что ты сам меня утопил. Не хочу, чтобы тебе стало ещё хуже жить из-за меня и так много чего произошло по моей вине. - Ты не виноват. И не виноват в том, что я ушёл жить отдельно и не проявлял инициативу продолжать общение. Твоей вины нет в смерти Шисуи. В любом случае, мы все когда-нибудь умрём и будем навсегда все вместе в другом мире. Там, где всё всегда будет хорошо. ... Бирюзовая плитка смахивала на ту больничную, которая многое повидала за всё своё существование. Половину ванны прятала светлая занавеска, достающая до прохладного пола с аккуратно выложенной той же больничной плиткой. Освещение здесь было едва полезно. Таинственная зелёная картина, предвещающая очередной наплыв воспоминаний, с горьким упоением успокаивала. Очередные воспоминания до работы с учениками. Почему он вспоминал исключительно то, что приносило ещё больше страданий, чем раньше? Вопрос каждый раз оставался неразрешённым.

...

Сидя на ужасно ледяном и грязном полу, пациент психиатрического отделения тихо радовался в душе своей "случайной" добыче. Выпавшие маникюрные ножницы из кармана невнимательной медсестры следовало незамедлительно вернуть, но почему бы сначала не воспользоваться такой удачливой возможностью, открывшейся перед одурманенными очами. Следует предположить, что после своей чудовищной выходки Итачи не вздохнёт спокойно ещё минимум месяц. Выползая из ямы, его вновь сбросят в глубь мглы, вырезающая только-только заточенным для него топором на спине с отчётливо выделяющимся позвоночником слово: "Отчаяние." А пока можно насладиться давящей на перепонки тишиной и стекающими по рукам слезам, смешанным с красным вином. Маленький острый предмет похожий на излюбленное лезвие дома, в более-менее комфортной ванной, медленно врезался в живое препятствие. Колотящееся сердце от адреналина стремилось либо остановиться, либо выпрыгнуть из тела, когда труп пациента будет вскрывать опытный патологоанат, который первый узнает, что же всё-таки было внутри у юноши, распластавшемся перед ним. Алая кровь стремилась миновать припухшие бортики первого тонкого пореза вдоль бледного предплечья. Прозрачные дорожки катились по щекам, падая на колени, прислоняющиеся к судорожно вздымающейся груди. Всё тело сковывала внутренние болезненные ощущения и жгучая обида. Страшно было попасть в такое место, где ты не видишь и лучика надежды на лазурную свободу. Всё самое страшное обычно и происходит. Ещё несколько резких нервных движений уже по горизонтали. Бордовые капли падали на чёртову плитку с чёртовым бирюзовым оттенком в том месте, из которого выбраться невозможно, не подчиняясь кому-либо. Становится холоднее, чем на заметённой промозглой улице. Дрожащая рука тихонько опустила маленького "друга" на каменный океан посреди высоких четырёх стен, отгородивших от манящей цивилизации. Звона алюминия хоть не раздался, зато чужие всхлипы слышно было отчётливо. Благо никто не выжидал парнишку в одном треклятом помещении, впитавшем в себя ещё чьи-то молчаливые молитвы на возвращение к близким. - Помоги... Помоги мне, пожалуйста, - разрывающиеся лёгкие едва давали прошептать сорванным голосом до хрипоты в сдавленном горле те самые слова, застрявшие во внутреннем мире с тех пор, как он попал сюда, в бесконечный, ещё один мучительный ад.

...

Широко раскрытые глаза от холодной воды на худощавом лице сверлили взглядом свою частицу из отражения. Неужели всё, что должно было произойти, произошло. Все те повергающие в шок приключения привели его в точку назначения. Спасение или наказание за ошибки прошлого? Если бы он умер именно в этой комнате, именно в этой квартире, то Смертный суд точно сослал бы его в преисподнюю, понести невыносимую бесконечную казнь за, во-первых, мужеложство, а, во-вторых, за убийство души младшего братишки. - Итачи! - окликнул Саске, стоя прямиком за дверью. Их разделяла лишь одна бетонная стена и дверь из тёмного дерева. Вновь что-то служило преградой. - Нии-сан, открой, пожалуйста. Невозможность сопротивляться только для одного единственного человека и это Саске. Золотистые песок, отражая солнечные лучи, падает, проходя через тонкое горлышко песочных часов, а всё остаётся по-прежнему. Итачи был словно околдован одним лишь видом младшего брата, из-за чего не слышал, что ему говорили. - Извини, что ты сказал? - чувство стыда проявилось в тёплой, слегка неловкой улыбке. - Может, выпьем? - повторил студент, мысленно убеждённый причиной долгого отсутствия: брату стало плохо и, задумавшись о чем-то, решил освежиться, прогоняя мысли. Проходя вглубь зелёного мира, он уселся прямиком на дно мраморной ванны. Оставив облегающие джинсами ноги болтаться в воздухе, именинник устойчиво поставил тёмно-прозрачную, того же оттенка что и пространство, бутылку красного вина рядом с пачкой самых обычных сигарет и желтую, переливающуюся золотом, зажигалку из самого обычного пластика. - Думаешь, Шисуи сейчас в раю или где-то, где нет ничего? - интересовался неоднозначным вопросом и без того почти убитый всем пространством планеты старший Учиха, молча устроившись рядом. Он был несколько удивлён фактом курения Саске, однако ничего не ответил на этот счёт, так как сам рано начал привыкать к никотину. - Наверное, там, где ему лучше всего. Возможно, рядом со своей бабушкой. Помнишь её? - уводя подальше от темы, он искренне желал, чтобы сегодня Итачи почувствовал себя хотя бы чуточку лучше, чем сейчас. - Она была такой жизнерадостной, - задумчивость не сулила ничего хорошего. - Помнишь, как она приготовила ягодный пирог и кот уже стоял передними лапами столе, позарясь на него? - Саске не сдавался перед поставленной целью: украсть близкого человека из лап чёрного уныния и скорби в лёгком одеянии тьмы. - Странный был шалунишка, - несдержанная улыбка, обнажающая ряд ровных зубов - уже неплохой прогресс. - Будешь? - протягивая пачку сигарет, одна подруга парня на каждой тихой вечеринке на балконе сжималась на вид мягкими губами. Мысленно согласившись на авантюру курить в ванне, Итачи вынул лучшую подругу всепоглощающего огня. Золото, защищающее ценные миллилитры бензина для курящих, держала правая рука без каких-либо пометок из университета. Положив между друг другом алую пачку "Winston Cabin 8", Саске завёл руку за голову старшего брата. Путаясь прохладными пальцами в распущенных слегка взъерошенных волосах, он слабо, дабы не причинить тягучую боль, притянул к себе. Яркие языки пламени влекли к себе никотиновые петли для лёгких. Прикурив и вдыхая немного сигаретного дыма, юноша без зазрения совести широко распахнул глаза, пожирая своим взглядом родную душу. Две сигареты, после которых стало известно всё, что скрывалось так долго, соприкасались тлеющими концами, словно слились в сладостном поцелуе. Переняв левой ладонью никотиновую радость, Итачи с опаской коснулся чужих губ своими. Не ожидав подобного действия, сигарета брата угодила бы прямиком на одежду, если бы Саске вовремя не взял бы её. - Я скучал по тебе, - позабыв об алкоголе, и, потушив недавно зажжённую золотыми нарядами малышку о плитку на стене, младший обвил руками бледную шею затерянной души. - Ты себе представить не можешь, как же сильно я скучал по тебе. - Знаю, - Итачи понимающе прижал к себе того, без кого он не видел больше своей жизни. Уткнувшись в плечо, он что-то пробубнил. Наверное, что не может больше жить без братишки. - Не покидай меня больше, пожалуйста, - ещё один поцелуй, но на этот раз в висок. Он, как будто бы скрепил клятву, подобно демонической сделке. Сделке, которую невозможно ничем разорвать. Ничем, кроме всепоглощающей смерти. Чуть отстранившись, Саске накрыл ладонями острые скулы. - Не покидай меня, - Словно в припадке повторил он, даровав поцелуй, уносящий прошлое в самую даль.