Поцелуи дождя

      Пятый опустил взгляд, потеряв над собой контроль. Его тело обмякло и не слушалось, а разум отказывался воспринимать происходящее. Руки опустились и ослабли. Полученное письмо с сообщением о предупреждении глухо приземлилось на пол.       Харгривз не мог поверить, что совершил ошибку. Он просто не имел на это право.       Спустя годы идеально-выполняемой работы впервые сделал неверный шаг. Оступился и упал в затягивающую его глубокую пропасть.       В его крепкие, стальные, массивные двери вновь оглушительно стучала тревога. Она рвалась наружу, хотя являлась тем незваным, нахальным и нежеланным гостем, вызывающем раздражительность и отсутсвие привычного комфорта. Она рвала неразрушимые цепи, желая поскорее захватить все пространство, властвовать над разумом, полностью вытесняя хладнокровное спокойствие. И как бы Пятый ни пытался удержать свои нерушимые и неприступные ворота, перед её неутомимо разрушительным стремлением все его попытки обращались поражением и крахом.       Харгривз вновь боролся с самим собой, пытаясь натянуть поношенное равнодушие. Хотел вновь вернуть необходимое сейчас внимание и погасить всепоглощающее, все больше разгорающееся пламя тревожности.       Он вновь прокручивал случившийся инцидент у себя в голове, пытаясь вспомнить немаловажные и ускользающие детали. В этом хаосе во время первого выстрела он не сомневался, что промахнулся, но, не теряясь во всей этой суматохе, не стал осматриваться и завершил своё задание. Пятый хотел вспомнить и остальных пассажиров, чтобы выяснить, в кого же мог попасть резко-выпущенный жалкий кусок металла, но понял, что траектория его полёта не могла отклониться далеко от его цели. Две женщины справа от него, которых память довольно четко отпечатала в его голове, не могли пострадать. Он ясно запомнил высокий крик с ужасающим страхом в голосе у одной из них рядом с собой. Но был уверен, что пострадала не она. Был кто-то ещё. Кто-то, кто сидел чуть выше убитого, кого Пятый, как бы он ни старался, вспомнить не мог. Не заметил, не обратил внимания, был занят совсем другим. В этого неприметного и призрачного незнакомца вполне могла прилететь пуля.       Глупо… ужасно глупо. — многозначительно подумал про себя Харгривз, глубоко вздыхая.       Глупо было не обратить внимания, глупо было умереть таким образом: от пули, которая полетела не в своего получателя, от чьего-то промаха посреди хаоса; глупой была и его уверенность до убийства, когда он думал, что этот общественный транспорт – более удобное и самое нелюдимое из всех остальных вариантов место, уверенность, что хватит одной пули. Глупой была и вся эта ситуация.       Он отошёл от шкафа и обернулся к окну, вновь смотря на город. Мелкий дождь постепенно затихает, всё возвращается к привычной серости, как и было до, ранним осенним утром. Сгустки тумана рассеиваются, расступаясь перед редкими мокрыми каплями могучей стихии. Непокорный ветер разносит его клубы врозь, заставляя раствориться в пыльном столичном воздухе. Облаков вовсе нет, будто их и вовсе не существует. Всё небо окутано надоедливой дымкой, словно неумелый художник беспристрастно размазал всё на бумаге одним цветом, напрочь забывая о своей палитре с наличием разнообразных цветов. Не видно просветов, изменений, как будто наверху всё непробудимо замерло. Невозможно предугадать что ещё преподнесёт загадочная непредсказуемая погода за сегодня.       Пятый рассматривал пейзажи за окном и всё больше погружался в свои размышления о том, как ему поступить дальше, как исправить ситуацию. В голову пришла мысль, которая являлась самой разумной, но вместе с этим, была раздражающе-неприятной. И он это понимал. Харгривз спешно собрал все взятые вещи, схватил чемоданы и быстро спустился вниз, отдавая ключи от номера регистратору у стойки. Он был уверен, что вернётся сюда ещё, поселится в тот же самый номер, столкнётся с пережитым вновь, ещё увидит ту заигрывающую, сверкающую глазами студентку. Пятый вышел из отеля, открыл временной чемодан и незаметно исчез, не оставляя после себя никаких следов…

***

      Харгривз сбежал от унылых осенних пейзажей серой столицы России и оказался у дверей Комиссии, освещённых ярким солнцем. Несмотря на кричащую радость погоды, он знал, что от всего веет обманом. Вновь заразился неприятной раздражительностью и вошёл внутрь, всё больше увядая.       В него мгновенно начали врезаться взгляды других работников, но вовсе, не испуганные или полные уважения, как это было раньше, а презренные и осуждающие, с прямой насмешкой в глазах. Они были ощутимо острыми шипами, на которые он неизбежно натыкался. Он чувствовал их и понимал, что все уже обо всём знают, что слух уже успел дойти до всего персонала, но смотрел прямо, четко в свою будущую, видимую только ему цель.       Харгривз быстро оказался у кабинета Херба, мужчины очень маленького роста с большим статусом — заведующий отделом событий. Парень громко и вежливо постучал, давая знать о новом посетителе, а затем бесшумно отворил дверь и зашёл внутрь. — Добрый день, мистер Харгривз, вам что-то нужно? — с удивлением и нескрываемым любопытством спросил мужчина, поправляя очки на переносице. —Привет, Херб. Мне нужен коммутатор времени. — отчётливо и безразлично выбросил номер Пять, плотно закрывая за собой дверь.       Херб послушно встрепенутся, забавно спрыгнул со стула и мигом перебрался на другой, секундно застыв перед пультом с переключателем. Он хотел что-то спросить, нервно шевеля губами, но Харгривз мгновенно опередил его немой вопрос, быстро ответив: «Мое задание, утро сегодняшнего дня, 6:52».       Мужчина быстро подсоединил провода к нужным отсекам и они оба внимательно прицепились взглядом к мелькающему экрану. В салоне появляется киллер, пассажиры застыли в немом шоке. Он достаёт пистолет и прицеливается, намереваясь нажать на спусковой крючок. Поворот и резкие тормоза, выпущенная в эту же секунду пуля. — Стоп. — спокойно приказал Пятый, быстро пробегаясь взглядом по мгновенно замершей картинке в поисках последствий своего промаха.       Он с самого начала записи заметил того непримечательного призрачного пассажира, того, кто принял на себя жестокий и смертоносный удар, того беззвучного и незаметного незнакомца, а если быть точнее — незнакомку. — Девчонка… — тихо и утвердительно пошевелил губами Харгривз, испаряясь в синей вспышке, оставляя работника в недоумении и легкой дрожи.       В эту же секунду Пятый внезапно появляется в середине другого кабинета. Кабинета Куратора, которая деловито расположилась на кожаном кресле, повернутом прочь от своих посетителей. Она уверенно, смело, без единой мысли о страхе могла находиться к нему спиной, с наслаждением чувствуя его неосознанную напряжённость. Сейчас Хельга словно была готова к его приходу и заранее знала, что он сегодня вернётся, и вернётся с определенной целью. И Харгривз это чувствовал, понимал, каждый раз ощущая разрастающееся отвращение к её непоколебимой уверенности. — Мне нужно разрешение на взятие многоразового чемодана — настойчиво и требовательно произнёс Пятый, рассекая спокойствие в кабинете своим звонким голосом.       Повернутое спинкой, строгое, жёстко обтянутое кожей кресло медленно повернулось. Горящие неугасаемым пламенем высокомерия серые глаза столкнулись с непобедимым холодом снежного хвойного леса, хранящего в себе устрашающую загадочность. Куратор вновь блаженно натянула на себя обношенную лукавую улыбку. Харгривз высчитывал секунды, выжидая её едкой, пропитанной насмехательством, метко-выпущенной колкости, но вместо этого женщина лишь взяла в руки изящное перо и быстро написала на бумажке требованное ранее разрешение. Пятый взял со стола листок и мимолетно пробежался взглядом по написанному, убеждаясь, что его повелительная просьба была исполнена, и молча удалился из кабинета. Вновь повторил привычный ритуал и получил желаемое.       Пятый осматривал полученный чемодан, вновь убеждаясь в необычной особенности этого задания. Он впервые держал в руках многоразовый чемодан, что даётся очень редко, на особые случаи. На вид кейс ничем не отличается от сотни других: аккуратный и нетронутый, что подтверждает его первозданность. Он такьй же как и все: чёрная гладкая кожаная поверхность, деревянная ручка из темного дерева, код с датами сверху. Только вот возможности вещи, крепко находящейся в его руках, возвышали её над всеми остальными одноразовыми, весьма даже бесполезными дешёвками.       Но самой наибольшей привилегией чемодана являлась почти стопроцентная невозможность ошибиться, чего Пятый так скрываемо боялся. Вероятность ошибки данного ему предмета равно одна к ста тысячной, то есть, очень маловероятна. Но сколько же раз ошибаются люди. Сколько же раз ошибся он. Сколько раз он, не задумываясь, использовал свою способность для перемещения в пространстве, безошибочно попадая в нужное место, но с каким страхом он вечно смотрел на никому неподвластное время.       Так самонадеянно настаивал на своём могуществе, на безграничных возможностях, на неоправданной готовности, на своей незаслуженной самоуверенности. И оступился, видя, как все эти несущественные, торопливо присвоенные им личные качества, разрушаются на частицы на его глазах. Каждый раз вспоминал свой самый страшный кошмар, смертельно боясь вновь оказаться среди безлюдных развалин обрушившихся зданий, воздуха, полного удушающей пыли, оглушающей и медленно убивающей тишины. Собирал себя по крупицам снова, полностью в себе разочаровавшись от поспешно сказанных самоубеждений. Не мог оставаться один, наедине с собой, зная, что рядом, под грудой грубых камней лежат тела его самых близких людей. Тех, кого он не ценил так же сильно раньше, тех, кто умирал мучительной, незаслуженной, ранней смертью, когда его не было рядом. Не вытерпел бы мучительных годов самоедства. Не выжил бы, не смог бы этого снова.       Пятый тряхнул головой, отбрасывая нескончаемый поток неконтролируемых мыслей и до дрожи ужасающих воспоминаний куда-то в пустой угол коридора Комиссии. Сколько же кошмара скопилось в этом здании. Этот воздух насквозь пропитан невидимой пролитой кровью. Каждый оставил здесь свою душу, заключая неравный договор, сразу же выбивая жребень проигравшего. Пятый не сомневался, что коридор всё же был не пуст. В нем витала чья-то бессмертная память, которую кто-то, так же, как и он, тщательно и с мольбой пытался стереть, просто оставив все позади. Но такое не забывается. Всё это помещение было переполнено историей, невидимые образы фраз и искаженных силуэтов выливались за границы стен, словно вода, что безудержно и нескончаемо лилась за края стеклянного стакана.       Всё это было иллюзией, которая плавала в воздухе и иногда, при быстром беге глаз, мелькала темно-голубыми линиями, разрезая пространство. Пятый вновь успокаивающе провёл большим пальцем по гладкой ручке чемодана. Закрыл глаза, вспоминая всё, что успело произойти за последний день и смыл все воспоминания. Они стали песком, что размылся по земле, покорно растекаясь под безмятежной волной могущественного лазурного океана. Послышался щелчок.

***

19:37. 02 октября, 2022.

      Харгривз стоит перед стеклянными револьверными дверями отеля с французским названием. Язык любви и беспредельного лепета. Он вновь зашёл в отель, ощутив запах хвойного дерева, резкого ароматизатора с оранжевым цитрусом и едва уловимые нотки женского цветочного парфюма.       Пятый мазнул взглядом по гладким, нетронутым старостью стенам оттенка темной охры и жалко висящим на них картинам, которые должно быть наоборот, придают зданию соответствующие ему авторитет и изысканность; коридор в едва видимую столовую и бар, работающий только ночное время для пролития слез, негласных и таинственных дум приезжих и бармена, тщательно скрывающего свою усталость от клиентов, открыто и свободно скидывающих на него весь груз своего бремени. Зажмурился от блёсток каменного дождя из алмазов, наверняка фальшивых обрезанных стекляшках, что висят на любой шикарной люстре. Неосязаемо прошёлся глазами по ярко-зелёной траве, не веящей ничем живым и наконец посмотрел на ресепшн.       Харгривз увидел всё ту же молодую студентку, которая влекуще сверкала глазами. Он быстро подошёл к ней, пробегаясь по внешности взглядом, не замечая в девушке ничего нового интересного. — Добрый вечер, приветствую Вас в отеле «Ньют певюз». Желаете снять номер? — протяжно произнесла менеджер заученный текст, под конец оставив расплывающуюся улыбку на лице. — Люкс на одну ночь.*— коротко вырвал парень из своих уст, на что та по-лисьи прищурила глаза и повернулась к деревянной полке с ключами.       Она повернулась с хитрой ухмылкой и маняще начала крутить светлые локоны на палец, протягивая ему ключи и карту, на что парень быстро взял их и удалился. Он мимолетно бросил взгляд на табличку, неряшливо болтающуюся в воздухе, точно зная, какой на ней будет номер. 313, прямо как в прошлый раз. Быстро удалился и спрятался в своём номере, незаметно скрылся в своём непробиваемом панцире.       Пятый успел захватить пару вещей со своей тихой съёмной квартиры, в которой чаще всего обитает пустота из-за его стабильного отсутствия. Ему не пришлось ничего долго искать, всё всегда лежит на своих, четко-установленных им, местах. Харгривз раскрыл деревянный шкаф и осмотрел одинокий, никчемный, износившийся халат на вешалке, потерявший свою идеальную белизну какое-то время назад после пары пользователей, а затем положил на полку пару комплектов сменного белья. Он повесил на пустые вешалки ещё один запасной костюм, хотя взял его чисто из-за кричащего внутреннего голоса, который всегда о чем-то тревожится «на всякий случай». В самую глубь нижней полки упрятал чемодан, полученный таким лёгким взмахом пера, и прикрыл его парой блестящих туфель, которые он только что снял с себя.       Второй чемодан с оружием незаметно покоился под мягким матрасом кровати, Харгривз не изменяет своим привычкам. Он, словно в беспамятстве, сел на воздушную перину, что покорно прогнулась под его весом, и с интересом рассматривал пустоту перед ним. Пятый не хотел сейчас рыться в тех вопросах, которые сами так навязчиво и настойчиво напрашивались в его мысли: Как он мог промахнуться? Каким образом он попал в девчонку? Неужели это просто неудача?       Сейчас он, как простой человек, обнадёживал себя светлой верой в то, что это вовсе не может повториться снова. В его голове уже был план будущего устранения. Сомнения разрастались и пытались захватить все пространство, желая вызвать тревогу, но Пятый хладнокровно заглушал ее, оставаясь непоколебимым. Сейчас ему всё равно, будь что будет. Он был не в состоянии думать о чем-то, вникать во что-то, стараться что-либо придумать, хотя знал, что сейчас он на задании и это необходимо, он корил себя за невозможность действовать. Но не мог себя преодолеть. Не мог и не хотел этого.       Харгривз почувствовал жгучую сухость во рту и ощутил жажду кофе. Не имел сил вставать и идти куда-то, и просто заказал американо в какой-то забегаловке неподалеку с доставкой. Придёт за пятнадцать минут-удобно, быстро и недорого.       Начал проводить взглядом по ворсистому мягкому ковру, лениво расположившемуся возле его ног, и невольно забылся, погружаясь в какую-то бездну. Очнулся от едва-слышимого, неуверенного стука в дверь и быстро вскочил, видя пятна перед глазами, но, борясь с ними, всё же дошёл до двери. Дернул ручку и отворил, принимая ожидаемого гостя.       Он встретился взглядом с серыми глазами и замер, рассматривая лицо перед ним. На пороге стояла она. Девчонка, ничем не примечательная серая тень, которая умерла от единственного совершенного им промаха, от его сокрушительной роковой неудачи в день, которого не было. И сейчас стояла перед ним живая, яркая, в нежно-розовой кофте, протягивая ему требованный стакан кофе с розовой наклейкой бренда. Оба беспричинно замерли. Никакого движения или взаимодействия, не было слышно ни единого звука. Их окружала лишь тишина, хотя за всё время их внезапного столкновения можно было бы уже разойтись и расстаться. Но оба все стояли, не понимая что происходит.       Он застыл, бегая глазами по ее лицу, не зная, как воспринимать неожиданную для него встречу; она же не нарушала негласных правил тишины и не убегала от его изучающих глаз, отвечая ему тем же. Парень возвышался над ней, насквозь пронзая взглядом сверху, она лишь робко смотрела в ответ, заглядывая в глубокую изумрудную зелень. Но долго так продолжаться не могло. Всё ощущалось слишком странно, в его ошеломлённом взгляде было что-то до ужаса знакомое, словно они уже встречались и он её знает. Но увы, она видит его впервые. Минута ушла, а тишина начала напрягать видимо только её, ведь остаток клиентов и время, в которое нужно уложиться, давали о себе знать. — Примите пожалуйста Ваш кофе и распишитесь на чеке, — всё же решилась высказать свои обыденные слова девушка, протягивая заказ и бумажку с ручкой к нему.       Харгривз медленно опустил взгляд на предметы, отходя от внезапно-захватившего его шока и груза воспоминаний, и быстро черканул по бумажке незамысловатую линию, принимая стакан с горячей жидкостью. Незнакомка молча кивнула, бережно положила листок в карман, собираясь удалиться. * —Как давно работаешь в доставке? — быстро собравшись, неряшливо, и делая вид почти незаинтересованного, спросил Харгривз. —Простите, что? — слегка растеряно, подстроившись под заказчика, спросила девушка. —Как давно работаешь? — закатив глаза, с тем же наигранным безразличием повторил парень. —Давно, это кафе моей тёти. Заходите, оно на соседнем переулке. Будем Вам рады. — спокойно и вежливо промолвила девушка, разворачиваясь к коридору с лестницей.       Пятый одобрительно кивнул, как бы благодаря за полученную, пусть и ненужную для него информацию, и с глухим звуком закрыл дверь. Это не было непринуждённой и ознакомительной беседой, он просто считал, что этот разговор может пригодиться. Пока что она обычная девочка-подросток, который хочет подзаработать ради каких-то своих безлелушек и будущих целей, ничем не выделяющаяся из толпы. Ничего примечательного или особенного, внешность простая; средний рост, серые глаза, отблеск желаемой мечты, прямо-читаемый в них, неуверенный розовый румянец, длинные прямые русые волосы ниже лопаток, читаемое смущение, несознательный взгляд. Разве что акцент и речь на иностранном языке слишком хорошие. А в целом - ничего. Она ничего из себя не представляет. Значит, все его сомнения точно можно отбросить к черту, это чистая случайность и простое невезение. Тем более, Пятый никогда не верил в судьбу и её знаки.       Парень принял своё прежнее положение до прихода «гостя» и, отпив горячий напиток, стал постукивать по пластиковой обертке холодными пальцами. Его взгляд неподвижно застыл, остановившись на точке в середине основания пола. Мысли уносили куда-то прочь, оставляя нынешнюю реальность за пределами его разума. Харгривз находился в беспамятстве. Размышления, одно за другим, проносились строчками в голове со скоростью света. Настолько быстро, что он даже не успевал осознать, не успевал ухватиться за что-то одно и обдумать это осмысленно. Мир вокруг него словно застыл, пусть время и продолжало неуправляемо идти, его это сейчас не волновало. Он лишь иногда машинально делал глотки горячего горького напитка, даже не заостряя внимания на его вкусе.       Пятый опомнился лишь в тот момент, когда понял, что кофе закончился, и он моментально бросил пустую ненужную кружку четко в мусорное ведро напротив. Увидев, как пластиковый стаканчик попал точно в цель, Харгривз медленно и бесшумно лёг на кровать и прикрыл глаза, окунаясь в завораживающую темноту. Я просто себя накручиваю — проговорил безмятежный голос в его голове.       Да, наверное так оно и было. Все делают ошибки, и это нормально. На ошибках ведь учатся, они даже полезны. Не стоит искать в чем-то подвоха, искать каких-то скрытых уловок, невидных шипов под ногами, это была лишь случайность. Он убеждал себя в этом, незаметно для себя начиная в это верить. Эта мысль успокаивала его ураган догадок и гипотез, она утихомирила неугомонный судорожный пыл встать и начать строить логическую нить, составлять бессмысленные уравнения, думать о теории вероятности и заниматься подобными вещами, бесполезно растрачивая время. И с этим ласковым и успокаивающим шёпотом неаккуратной случайности он проваривался в беззаботное, уютное царство Морфея.

***

      В воздухе легковесно витала мягкая сырость и бодрящая свежесть. Осенние улицы непроглядно заволокло утренним туманом. Порывы свободно-гуляющего по улицам ветра игрались с лёгким шелком волнистых штор в комнате. Харгривз в одно мгновение раскрыл свои тусклые глаза, быстро смахивая с них сладостный и манящий сон, и встал с кровати.       Его жизнь была сплошным четко-построенным графиком, от которого невозможно было отклониться. Раз он так решил, значит так и будет, нет смысла что-то менять или откладывать на потом. Пятый в один миг оказался в ванной и лениво окатил лицо ледяной водой. Смотрел в своё отражение стеклянными глазами, впиваясь пальцами в края чисто-белой раковины, заставляя подушечки слиться цветами с снежной керамики. Вчерашние беззаботность и легкомыслие в мгновение сменила неконтронтролируемая и неуправляемая злость.       Пятый — бесспорно лучший работник Комиссии, и никакое мнение двуличных, полных лицемерия жалких сотрудников не сможет это поменять. Никто ему не помеха. Харгривзу необходимо было вернуть себе заработанный авторитет, потерянный в день, которого вовсе и не было. Он вновь хотел видеть неугасимый отблеск страха и уважение в глазах других. От одного упоминания его имени все начинали дрожать. Он был тишиной, что резала уши, непоколебимым равнодушием, он отличался нечеловеческим контролем эмоций. Мог без задней мысли лишить кого-то жизни по щелчку своего пальца.       Но где-то глубоко внутри ему просто необходимо было подлить масла в огонь своей измученной, льющейся за края, гордости. Подтвердить свою идеальность. Подкормить своё пострадавшее эго приторной сладостью. Это лишь ненужное, глупое шоу ради безумной жаждущей публики. Харгривз добьётся того, чего хочет, несомненно пойдёт по головам ради ее достижения, перебьет хоть стони тысяч, но останется победителем, чего бы ему это не стоило.       Харгривз внезапно оказывается возле раскрытых дверей деревянного шкафа и в порыве гнева достаёт полученный чемодан, презренно и с отвращением рассматривает необходимый на первый взгляд предмет. Теперь Харгривз понял, насколько низко он опустился. Неужели парень был настолько не уверен в себе, неужели сомневался что справится, неужели думал, что не сможет выполнить задание и со второго раза? В голове замелькали недавние воспоминания его необдуманного и совсем неслыханного унижения перед Куратором, которая прожигала его своим хитрым и насмехающийся взглядом насквозь. Харгривз ненавистно и неряшливо кинул чемодан обратно на полку, агрессивно закрывая дверцы хилого шкафа до звонкого удара поверхностей. Мазанул воспалённым взглядом по часам. Самое время доказать всем своё совершенство.       Харгривз достал спрятанное оружие и проверил магазины на наличие патронов, привычно спрятал его под пиджак, подсознательно находясь уже совсем в другом месте. Окончательно настроился, сосредотачиваясь и разгораясь от неостановимого гнева, и исчез в сверкающей искрами синеве. Оставил одинокий съемный номер во власти непредсказуемой сменной погоды. Харгривз оказался посередине безлюдной Московской центральной улицы, лихорадочно наблюдая за спешной походкой своей будущей жертвы, идущей наискось в другом конце улицы. Но все диагонали обязательно пересекаются.       Мужчина поправлял свою шляпу и крепко держал в руках деловой портфель, казалось бы, даже не заметил внезапно появившегося на пустых улицах юношу. Пятый, не отрываясь, наблюдал за своей целью, видя, как министр встал на остановке в ожидании своего транспорта. Харгривз замер на пару метроа подальше от мужчины, зная, что уже привлёк его внимание, что подтверждали взгляд искоса и деловитый вид. Изысканный, высокомерный, но такой ощутимо-фальшивый.       Харгривз в одно мгновение достаёт из-под жакета упрятанный пистолет, направляя его точно в цель. Считанные секунды начинают перетекать в вечность. Пятый ехидно улыбается и хитро щурится, уже ощущая на языке привкус победы, видя, как в глазах жертвы ежесекундно появляются застывший ужас и непередаваемый испуг. Один выстрел — и цель будет устранена, одно мгновение — и всё вернётся на свои места.       Ожидаеиый ранее транспорт уже подъехал к остановке. Киллер в предвкушении нажимает на спусковой крючок, слишком рано наслаждаясь полученным выигрышем. Слышит свист рассекающий воздух пули. Парень выжидающе наблюдает, и не успевает уловить миг судорожного открытия поддельного рабочего чемодана, голубой вспышки и полного исчезновения жертвы в огнях. Режет взглядом пустоту.       Полностью застывает на месте каждой клеточкой своего тела, когда видит, как стекло остановившегося транспорта разбивается вдребезги от неукротимого куска металла. Осколки летят во все стороны, ранят её испуганное лицо мелкими царапинами. Пятый не двигается, вовсе и не может пошевелить ни единым мускулом, видя, как пуля пронзает невинное тело, оставаясь в нём. Внимательно наблюдает за появляющимся и растекающимся алым пятном живой крови, и слышит лишь оглушающий звон в ушах. Харгривз не успел уловить миг, когда неугасимые злость и жажда мщения превратились в растерянность и груз вины, которые вовсе ему не свойственны. Начинает ощущать на своих плечах тяжелые холодные капли. Смотрит в тусклые серые глаза, не видя в них полного осознания происходящего и обездвиженно осматривает погибшее от пули тело, истерзанное острыми осколками разлетевшегося стекла. Он замер, словно никогда не имел ни на что реакции, лишь наблюдал за застывшим мертвым взглядом. Чувствовал, как намокает из-за грусти и тоски осеннего ледяного дождя и невольно дрожал всем телом, даже не осознавая этого. Сам терялся в происходящем. И снова она…