Система, можно мне в отпуск?

У Ло Бинхэ всего за пять дней мир посерел до неузнаваемости. Пять дней с тех пор, как учитель вновь оставил его, и вновь по вине самого Ло Бинхэ. Он долго не мог понять, стоила ли правда того. Вроде бы да. Вроде бы они с учителем теперь стали ближе, теперь в их браке нет места для лжи и тайн. Но почему же сердце болело так, словно его безжалостно топтали ногами? Почему эта пятидневная разлука ощущается, как все пять лет? Ло Бинхэ всегда был прилипалой. Он практически не давал Шэнь Цинцю проходу ни днем, ни ночью, приставая к учителю даже в царстве снов. Наверное, поэтому сейчас было так больно… На первый день Ло Бинхэ разнес половину собственного дворца от гнева и безысходности, напугав до чертиков прислугу. На второй день чуть не прикончил лучших лекарей, ведь они не могли разбудить его любимого учителя. На третий день Лю Цингэ напал на него, обвиняя во всех грехах. И Ло Бинхэ безропотно принял все удары, ведь и правда был виноват в случившемся. В этот день ему особенно хотелось убить всех, кто попадается ему на глаза. Убить всех и вся, уничтожить весь мир. Эта злость сжигала его изнутри, словно бурлящая магма. Не трудно предположить, что будь Синьмо не уничтожен - Ло Бинхэ уже давно бы лишился рассудка и умер от искажения Ци. Четвертый день он провел лежа в кровати с бледным телом Шэнь Цицню, заливая чужую грудь слезами. Учитель дышал. Он был жив, и это бесспорно радовало. Всё не потеряно, как в прошлом. Учитель скоро проснется, а его тело не разлагается. Так почему же он не может остановить все те рыдания, что раздирают его глотку? Почему не может перестать кричать, как безумный? Почему собственное тело ощущается таким тяжелым и слабым? В особо тяжелый приступы паники он принимался нежно выцеловывать тело Шэнь Цинцю во всех местах, где учитель особенно чувствителен. Так было легче успокоиться, так ему казалось, что учитель просто спит, и это обычное утро. А еще он надеялся, скорее просто врал себе, что, возможно, Шэнь Цинцю сквозь сон всё чувствует. Что чувствует каждый поцелуй и каждую слезинку на своей коже, что знает, как Ло Бинхэ скучает, что тоже хочет поскорее вернуться назад, как и обещал. На шестой день рассудок немного прояснился, и он наконец смог переосмыслить все слова учителя в должной мере. Каждое слово, каждую эмоцию, каждый жест. Он все прокручивал и прокручивал их в своей голове без остановки, игнорируя собственное самочувствие, ведь от этих воспоминаний становилось больно. Так больно… Иногда он кричал. Кричал в подушку. Или покидал покои со «спящим» Шэнь Цинцю, а уже потом кричал на всех, кто только попадался ему под руку. На седьмой день ярость снова захватила разум, и Ло Бинхэ решил, что пришло время разобраться со всеми заключенными в его темнице. Даже если Шэнь Цинцю просил никого не убивать, Ло Бинхэ этого не обещал. Да и сам учитель не редко нарушал обещания. Так в чем же проблема? Учитель обещал, что больше не оставит его и соврал. Ло Бинхэ не обещал, что не будет злиться, что не будет убивать, и он так и поступает. Приходит в покои Шэнь Цинцю лишь ночью, весь в крови и грязи, и слезы, до этого не появляющиеся, вдруг прорываются с новой силой. На душе не стало легче, и он с ужасом осознает, что в этом мире, похоже, ничто и никто не сможет отвлечь его хоть на немного от этого бесконечного потока страданий. Никто, кроме учителя. Кроме его мужа. Ло Бинхэ на дрожащих ногах подходит к неподвижному телу, а затем падает на колени, обхватывая своими руками талию Шэнь Цинцю. - Учитель, прошу, прошу, возвращайтесь поскорее… Ответа нет, в покоях по-прежнему гробовая тишина, и лишь тихие всхлипы могущественного демонического лорда прерывают ее. На восьмой день у Ло Бинхэ появляются вопросы, много вопросов к Шэнь Цинцю. Так много вещей, что он хотел бы узнать, так много! Как учитель жил все эти года? Как тяжело ему было привыкать к новому миру? Сильно ли различаются их родины? Иногда Ло Бинхэ даже боялся, что все эти думы захватят его голову настолько, что он сойдет с ума. От этого становилось страшно… Ему нельзя терять рассудок! Нельзя! Ведь, когда учитель вернется, Ло Бинхэ не должен быть сломленным и напуганным. Не должен быть жалким. Он хочет быть опорой для своего мужа, хочет оказать должную поддержу после длительной разлуки, хочет защитить и огородить от всех опасностей. Поэтому нельзя, чтобы учитель вновь разочаровался в нем. На девятый день он вспоминает о Шан Цинхуа. А потом в голове что-то замыкает, и он срывается с места, как бешеный, мчится со скоростью света, врывается в чужой замок, а затем и в чужие покои. Заклинатель тут же подскакивает на ноги, отвлекаясь от своих бумаг, когда слышит грохот рядом и видит выбитую дверь. Кажется, Ло Бинхэ немного не рассчитал силы. Но ему простительно, особенно сейчас. Шан Цинхуа тут же бледнеет, лицо его искажается гримасой страха. - Г-господин!.. Ч-чем я могу Вам помочь? Ло Бинхэ не собирается мешкаться, он бьёт сразу в дело: - Ты и учитель, вы из одного мира, не так ли? Внешность его сейчас была… мягко сказать не очень. Уставшие, полыхающие огнём глаза, взлохмаченные и грязные волосы, заплаканное, измученное лицо. У любого такой наборчик перед глазами вызовет как минимум табун мурашек, а как максимум – паническую атаку. У перепуганного до смерти Шан Цинхуа перехватывает дыхание, но больше он поражается словам полудемона. - Так Вы все-таки знаете… Неужели поэтому до меня недавно доходили слухи, будто Шэнь Цинцю умер? Я, конечно, не верю в это, но Система вполне могла выкинуть что-то подобное и… - ОН. НЕ. МЕРТВ. – проревел Ло Бинхэ. Заклинатель тут же встал по стойке «смирно», а затем усиленно замахал руками: - Что вы, что вы, Господин, я вовсе не это имел в виду… Я просто хотел узнать таким образом что с ним. Ло Бинхэ продолжал шумно дышать через нос, пытаясь утихомирить гнев. Как посмел этот человечишка сказать такое? Свернуть ему шею хочется невероятно, но тогда он не узнает того, зачем, собственно, пришел. Да и учитель разозлится. Но признаться Шан Цинхуа, что Шэнь Цинцю по его вине впал в кому – тоже не было сил. Горло резко сдавило чувство вины и отчаяния, и он с трудом уже сдерживал новый поток поступающих слёз. Не перед ним. Если он заплачет перед этим жалким человеком, то сразу после точно его прибьёт. Ло Бинхэ с силой сжимает кулаки, а вместе и с ними своё сердце. - Он впал в кому. Уснул на месяц. Шан Цинхуа смотрит понимающе, с сочувствием. От этого легче не становиться, наоборот, кровь вскипает в жилах. - Ответь на мой вопрос. Ты и учитель из одного мира? Заклинатель хмурится, думает о чем-то. Потом сам себе кивает успокаивающе и осторожно произносит: - Да… У Ло Бинхэ сердце ускоряется раза в три точно. Он может узнать! Может прямо сейчас узнать что-то о своем муже! Сразу куча вопросов всплывает, глаза разбегаются, он мечется от одного к другому. Но изо рта вылетает самый примитивный и в то же время один из самых волнующих его вопросов. - Как… Как учителя зовут на самом деле? Имя – это очень важно. Ло Бинхэ хотел бы назвать своего учителя по имени, хотел бы прокрутить на языке кучу раз, хотел бы высечь в своем мозгу. Но Шан Цинхуа лишь тупо пялится на него, а затем горестно произносит: - Прошу прощения, Господин, но я не знаю этого, - заметив тут же переменившийся взгляд Ло Бинхэ – начинает, заикаясь, поправляться, - Ну, то есть, в нашем мире мы не были знакомы лично, а в этом никто из нас такими подробностями уже не интересовался… - Тогда скажи мне, как он умер? У Шан Цинхуа лицо со скоростью света становиться еще бледнее, что для Ло Бинхэ всё само собой становиться понятным, однако заклинатель все же находит в себе силы и смелость, тихим голосом признает: - Я не знаю… У Ло Бинхэ вся та ярость, что вчера вылилась в убийства вновь просыпается, и становиться уже не смешно совсем. Этот разговор близок к тому, что обе стороны серьезно пострадают, а этого совсем не хотелось. Поэтому полудемон предпринимает последнюю отчаянную попытку: - Да что ты вообще тогда знаешь? Расскажи мне что угодно об учителе! Всё, что знаешь, давай же! Шан Цинхуа нервно переминается с ноги на ногу, серьезно задумываясь. Через какое-то время он произносит: - Господин, вы знаете, что случилось с настоящим Шэнь Цинцю? У Ло Бинхэ глаз сам собой начинает дергаться. Да плевать ему на того учителя, что бил и унижал его! Ему важен лишь его учитель, его муж! И никто больше! Однако он всё же на автомате задумывается над вопросом. Когда Ло Бинхэ был в другом мире, в «оригинальном» мире… Он нигде не мог найти учителя, что серьезно его напугало. Вокруг было множество людей, которые раздражали и липли к нему, поэтому вернуться тогда назад к мужу было настоящим счастьем, сродни глотку холодной воды после целой недели жажды в пустыне. - Ну и что же с ним стало? - Другой Ло Бинхэ превратил его в человека-палку. Оторвал все конечности, вырвал глаз, пытал и истязал до самой смерти. Сердце падает куда-то вниз, может, уже валяется мертвым грузом где-то под ногами? Представлять себе это… Было невыносимо. Даже зная, что тот учитель жестокий и ужасный человек, они с его мужем носили всё еще одну внешность. Поэтому Ло Бинхэ уверен, он бы точно не хотел вживую увидеть труп учителя. Точно не такой. - Братец Огурец… Кхм, я имею в виду здешний Шэнь Цинцю думал, что ему грозит такая же судьба. Так ведь было предначертано. Поэтому, как только он попал в этот мир, с самого начала ожидал, что с ним поступят также. Особенно после того, как сбросил Вас в Бездну. Он ожидал, что, когда вы выберетесь оттуда – придете за ним и сотворите всё то же самое. Однако всё сложилось совсем иначе, разве не чудо? Нет, не чудо. Вовсе не чудо. Шэнь Цинцю, похоже, слишком добрый человек. Излишне добрый. Как? Как мог он воспитывать с такой заботой монстра, что собирался сделать с ним такое? Почему Шэнь Цинцю не убил его еще в детстве, обеспечив себе тем самым спокойное будущее, без страхов и боли? Почему с такой добротой продолжал растить своего будущего убийцу? Теперь столько его поступков имели смысл. Столько всего! Все его побеги от Ло Бинхэ, когда тот вернулся из Бездны. Учитель убегал вовсе не потому, что брезгал и ненавидел. Вовсе не потому, что Ло Бинхэ демон. Он просто таким образом защищался, просто пытался выжить… Но каким же тогда глупым был он сам! Каким глупым он был, когда угрожал и запугивал учителя! Когда делал больно и преследовал! Когда винил его за всё и позволял поливать грязью! Он ведь лишь делал хуже, не мог из-за своих глупых обид донести до учителя сразу все свои чувства и тем самым оттолкнул самого дорогого человека. Убил его. Обидел. Унизил. Слезы уже бесконтрольно капали на каменный пол. Сил взять себя в руки не было. Сил задать еще хоть один вопрос и узнать правду – и подавно. Тело дрожит и не слушается, но он все равно на пятках разворачивается к выходу и на негнущихся ногах покидает покои, а затем и замок. Останавливается лишь перед входом в собственные покои, где сейчас обездвиженное и бесчувственное тело учителя лежит словно мертвое. Открыть дверь и увидеть его – страшно. Еще страшнее прикоснуться и почувствовать трупный холод. Вся та сила и мужество, что может позволить ему захватить весь мир, убить кого душе захочется, получить все, что угодно. Где она сейчас? Где та небывалая сила духа? Почему даже ее не хватает на то, чтобы открыть одну самую обычную, хлюпкую дверь? Ло Бинхэ стоит так час, борясь с самим собой, безрезультатно успокаивая самого себя. Он никогда не умел бороться с паническими атаками, потому что обычно с ними боролся Шэнь Цинцю. Утешал и был рядом, заботился и гладил по голове, смотрел своими добрыми глазами в чужие, заполненные истинным ужасом глаза напротив. Но сейчас его нет. Сейчас сама мысль о том, чтобы увидеть Учителя, заставляла кровь стыть в жилах, а сердце ускоряться. Ло Бинхэ скручивается прямо так – у двери на полу. Просто потому, что ноги больше не держат. И плевать, что слуги могут увидеть подобную слабость с его стороны, плевать уже абсолютно на всё. Он мечтает лишь об одном – вернуть всё назад. Засыпает тяжело, ведь слезы и сопли мешают нормально дышать, но через какое-то время усталость все равно берет верх и ему снится счастливый сон. Счастливый, потому что это воспоминание. Об учителе, о заботе, о любви… Следующие дни до самого конца месяца проходят, как в тумане. Ло Бинхэ даже особо не помнит это время. Помнит только, как прижимался в кровати к учителю, как плакал и спал. Он больше не ходил к Шан Цинхуа с вопросами. Лучше уж учитель вернётся и сам все расскажет. Если захочет, конечно. Если не захочет – он не будет настаивать. Шэнь Цинцю уже много сделал, когда все же рассказал правду, когда впал в кому из-за своего решения. Поэтому Ло Бинхэ просто терпеливо ждет. Наверное, больше терпеливо, чем боязно. А страшно было, каждую секунду. Наверное, поэтому он мало что мог вспомнить нормально, полноценно. Потому что все дни однообразные, жуткие и серые. Заполненные горем, страхом, тоской и усталостью. За три дня до момента пробуждения Шэнь Цинцю Ло Бинхэ принялся приводить себя в порядок. Старался не плакать, чтобы глаза не были такими опухшими и красными. Старался починить всё, что сломал в минуты, часы или даже дни бешенного гнева. Подготовил подарки – разнообразные, необычные веера. Даже отыскал редчайшие виды демонов, чтобы учитель мог изучить их вдоволь. Однако, усталость никуда не делась. Силы почему-то покинули его, с кровати встать было невыносимо сложно. В день, а точнее в ночь, ровно в двенадцать часов, учитель, наверное, должен был наконец проснуться. Он ждал этого момента, как глотка свежего воздуха. Как утопающий в холодном и темном океане. Но так уж вышло, что, забегавшись с приготовлениями, он немного потерялся. Во времени, в своих ощущениях. Просто сел вечером на колени у кровати учителя, крепко хватаясь за чужую теплую руку, и… Уснул. … Шэнь Цинцю открыл глаза тяжело. Веки никогда не казались настолько тяжелыми, а тело, похоже, немного онемело из-за недостатка движений. Он попытался приподняться, но не смог, обессиленно упав на подушку головой, и уставился в потолок. Неужели месяц прошел? Всё ощущалось, как обычный сон. Поспал и проснулся. Ничего необычного, только Бинхэ нет рядом… Ло Бинхэ! Шэнь Цинцю вновь попытался привстать, в панике бегая глазами по всему, что вообще окружало его. А потом наткнулся взглядом на спящего, такого измотанного полудемона рядом. «Почему он на полу? – сразу же пронеслось в голове у заклинателя, - Да еще и уснул в такой момент…» Сердце болезненно кольнуло. Он протянул свою дрожащую, ослабленную руку к макушке ученика и нежно провел по жестким, немного вьющимся волосам. Как и ожидалось, Ло Бинхэ тут же вздрогнул всем телом, быстро распахивая глаза так широко, что Шэнь Цинцю даже напугался – а не вывалятся ли у него сейчас глазницы – и уставился на заклинателя. Они так и смотрели друг на друга молча. Ло Бинхэ – шокировано, разбито, неверяще. Шэнь Цинцю – мягко и нежно, продолжая слегка поглаживать чужую макушку. Даже когда у Ло Бинхэ ручьем из глаз хлынули слезы, а на всю комнату раздались громкие и счастливые рыдания, когда Ло Бинхэ рывком прижался к нему, накрывая всем своим телом, наваливаясь и сжимая в своих медвежьих объятиях, Шэнь Цинцю продолжал успокаивающе гладить. По макушке, по спине, по плечам. - Я вернулся. - хрипло произнес он. - Добро пожаловать домой… - также тихо ответил Ло Бинхэ.