влюбленность пахнет музыкой

Хоши танцует так, будто он и есть музыка, безудержная, живая, вечная, и Чонин - нет, не умирает, - просто замирает истуканом каждый гребанный раз, когда видит его. Он снова мелким смущенным школьником хватает за руку брата и молчит. - Господи, да подойти ты уже, - закатывает глаза Хёнджин, но руку не выдирает. Стоит нерушимой опорой, что держит Чонина в сознании последние полгода. Подумать только, ему уже давно не шестнадцать, а коленки трясутся как тогда - во втором классе старшей школы. Мокрая майка Хоши прилипает к спине, вырисовывая четкий рельеф мышц, и у Чонина пересыхает в горле. Он влюбленным дурачком думает о том, как, наверняка, приятно касаться разгоряченной кожи, слизывать соленый пот с шеи и сжимать пальцами влажные волосы. Как это охуенно просто знать, что этот один единственный в мире невероятный человек - его. И только его. Хоши останавливается под аккомпанемент захлебывающихся аплодисментов, и вот тут Чонин и правда умирает. Ну так, немного - секунды на три, пока их взгляды сталкиваются и переплетаются. Хёнджин рычит рядом что-то вроде “ты мне руку сломаешь, придурок”, а Чонин вспоминает как дышать только спустя минуты полторы. Хоши уходит к своим друзьям, а на произвольный танцпол под мостом выходит новый участник. Вообще, Чонин не пугливый мальчик - он и с боссом поругаться может, и высказать все первому встречному при необходимости (а вот нечего портить новые белые кроссовки), и в целом находчивый и сообразительный. Это вот с Хоши какие-то проблемы. Сложные и молчаливые. В Хёнджина вдруг врезается какой-то низкий парень, и Чонин по правилам настоящего младшего брата оставляет его одного справляться с данным происшествием. В конце концов это он тут страдалец и жертва, и вообще ему надо охладить голову. Он продирается через зрителей к импровизированному туалету - остатки откуда-то стащенных раковин покрывает паутина трещин, но внезапное наличие обычной воды в бочках рядом - крайне радует. Сбоку из добротно сколоченных и не растащенных на топку деревянных бивуачных клозетов слышатся странные звуки, но Чонин искренне не хочет даже думать, сколько надо выпить, чтобы пытаться потрахаться в таком месте. Он зачерпывает воду из бочки валяющейся рядом железной кружкой и аж задыхается от кайфа. В голове светлеет, а мелкие капли приятно холодят кожу на шее. Он выливает себе на волосы еще пару кружек ледяной воды, и чуть не орет от неожиданности, слыша за спиной веселое: - А тебе очень идут мокрые волосы. Кружка падает на асфальт, а сознание улетает в космос. Чонин медленно поворачивается - не то, чтобы он не доверяет своим ногам, но коленки предательски дрожат, а сердце ускоряет ритм. Хоши делает еще один шаг к нему и улыбается еще шире: - Как тебя зовут? Чонин открывает рот и не выдавливает из себя ни слова. В голове звенящая пустота, и какое-то ватное понимание, что Хоши всего в шаге от него. Что это или сон, или галлюцинация, или какая-то неправильная реальность, потому что в его - той самой единственно-верной реальности - Хоши ушел с друзьями. Или не ушел, потому что конкурс еще не кончился. Но точно с друзьями, и как бы ему тут делать нечего. А значит, что он может делать все что угодно. Галлюцинации же обычно не против глупостей, да? Чонин делает глубокий вдох - и всего один шаг. Отталкивается руками от раковины и зарывается пальцами в волосы - мокрые от воды и пота, целуя с первого раза так, как всегда представлял - глубоко, жарко и жадно. Он толкается языком в рот и почти млеет от того, что чувствует сильные пальцы на своей спине и слышит почти кошачье мурчание. Чонин опускает одну руку ему на спину и гладит те самые мышцы, что снились ему месяцами - и на ощупь они лучше, чем во снах. Они отлипают друг от друга примерно так же, как и столкнулись - внезапно и резко, и Чонин снова вцепляется в спасительную раковину - в голове не проясняется, но и Хоши никуда не девается. Он стоит напротив и тяжело дышит, смотря на него в ответ нечитаемым взглядом. Точнее очень читаемым, и у Чонина уже нет никаких вопросов о том, сколько надо выпить, чтобы потрахаться в деревянном туалете под мостом. - Так как тебя зовут? - снова спрашивает Хоши, и Чонина ведет от хрипотцы в его голосе. Это уже не влюбленность. Это какое-то лютое безумие, и ему надо бы обратиться в больницу, чтобы узнать лечится это или нет. Чонин качает головой и снова тянется к Хоши. Тот оказывается в его объятиях раньше, чем он успевает вдохнуть. Ничего, он представится попозже. А пока у него есть важное дело - узнать какого это прижимать человека, в которого он так долго влюблен к шершавой поверхности стены под мостом, целуя так, словно завтра не настанет.