Зефирка

      — Ты такой милый, — говорит Тэхён в первую их встречу и протягивает руку, касаясь маленьких пальчиков.       Его полные губы растягиваются в восхищённой улыбке. Наклонившись ближе, Тэхён заглядывает в блестящие глаза и замирает на пару секунд, разглядывая черты лица нового знакомого.       — Меня зовут Ким Тэхён.       Чонгуку два.       У него большие пухлые щёки, которые хочется ущипнуть, а после — рассмеяться, ведь когда это происходит, он обычно хмурит свои бровки и смотрит недовольно, даже сердито. Все соседские бабушки не упускают возможности потискать его, назвав маленьким ангелочком. Не то чтобы его это раздражает (он уже привык к излишнему вниманию к своей маленькой персоне), просто тогда приходится отвлекаться от игр, а такое ему не по душе. Половину слов он всё равно пока что ещё не понимает, поэтому ему остаётся только догадываться, что же такого сказала тётушка Чонхва, раз мама вдруг засмущалась и потянулась за салфетками в свою сумку.       — Теперь я твой хён, — гордо улыбаясь, сообщает Тэхён и переводит взгляд на жёлтую машинку, зажатую в чужой ладони. — Это твоя любимая игрушка?       Неуверенно кивнув, Чонгук ещё несколько секунд смотрит на незнакомого мальчика. Попытки заговорить игнорирует: отворачивается и присаживается на корточки, продолжая катать пластмассовую машинку по песку.       Стоящий позади него Тэхён весело хмыкает.       — Почему ты не играешь с другими ребятами?       — Хочу с тобой!       На днях Чонгуку исполнилось пять.       Он больше не носит смешные комбинезоны разных цветов, но по-прежнему любит строить трассы на площадке возле своего дома. Ещё ему нравится ходить в детский сад и узнавать там что-то новое, а позже — рассказывать об этом родителям, показывая то рисунки, то различные поделки, то банки с землёй и жуками.       Иногда вечером отец приводит его на качели. И пока тот о чём-то разговаривает по телефону, отойдя в сторонку, Чонгук, болтая ногами, терпеливо ждёт, когда к нему присоединится Тэхён. Он любит гулять с папой, но тот вечно занят. Хорошо, что у него есть добрый хён, который всегда придумает какую-нибудь интересную игру.       С Тэхёном весело. Он живёт в соседнем доме и часто приходит к ним в гости. Пока их мамы сплетничают за кухонным столом, Чонгук тащит друга в свою комнату и хвастается пополнением в своей маленькой коллекции. Тэхён не разделяет его увлечения, однако с удовольствием слушает воодушевлённого Чонгука и задаёт вопросы, разглядывая неизвестные модели.       — Не переживай. Взрослые часто ругаются, — объясняет Тэхён, обнимая крепче.       Чонгук шмыгает красным носом и жмётся теснее.       Ему семь, и родители впервые сильно ссорятся. Он испугался, когда услышал громкие крики матери, забился в угол своей спальни, а теперь сидит, сжимая пальцами футболку Тэхёна, и чувствует себя маленьким зверьком.       — Ну чего ты хнычешь, плакса? — по-доброму улыбается старший и, отодвинувшись, тянется к щекам, чтобы смахнуть горькие слёзы. — Всё хорошо будет.       Его тихий голос успокаивает, а тёплые объятия кажутся спасением. Тэхён зарывается пальцами в тёмные волосы, взъерошивая их, и толкает в плечо, прося не вешать нос. Чонгук, втянув сопли, грустно улыбается.       — Твои часто ссорятся? — спрашивает позже, когда скандал немного утихает.       Раздаются тяжёлые шаги, входная дверь закрывается с громким хлопком. Наступает тишина. Чонгук прислоняется затылком к стене и шумно вздыхает. Ощущает, как пальцы оплетают чужие — длинные и тёплые — и жмурит влажные глаза, даже не подозревая, что отныне подобные сцены будут случаться довольно часто — настолько, что совсем скоро он к ним привыкнет, а потому перестанет лить слёзы.       — Иногда.       Через год Чонгук понимает, что Тэхён ошибся. Ничего не наладилось. Мама подала на развод и запретила ему видеться с отцом. Спустя пару месяцев они всё равно встретились — с того момента каждое воскресенье они проводили вместе. И если первое время он считал минуты до встречи, гадая, куда в этот раз отец поведёт его, то потом вместо радости он начал испытывать другие чувства. Например, обиду. А чуть позже — злобу.       Привязанность быстро ослабла. У отца появилась новая семья, родился ребёнок от другой женщины, которую Чонгук никогда не видел. Смотря на своих ровесников, он задавался только одним вопросом: что с ним не так? Почему его одноклассники растут в любящей семье, а он вынужден пересматривать детские фото и делать вид, что не против познакомиться с новым ухажёром матери?       Неужели он чем-то отличается от них?       Ответ на этот вопрос появился чуть позже.       В двенадцать.       — Хён тебя любит и всегда поддержит, не забывай об этом.       Большая ладонь Тэхёна ложится на его плечо, и он смущённо улыбается в ответ, отталкивая от себя, когда его пытаются поцеловать в щёку. Тэхён окончил среднюю школу и перешёл в старшую. Совсем повзрослел, возмужал, голос стал значительно тише, а привычки остались те же.       — Я же просил больше так не делать! — с возмущением прилетает от Чонгука.       Позор, да и только. Он уже вырос, а Тэхён всё ещё обращается с ним как с ребёнком: за щёки тискает, чмокает, часто обнимает и предлагает покатать на спине. А Чонгук постоянно отнекивается, краснеет, переживая, что кто-нибудь из знакомых увидит, что с ним нянчатся.       — Ну не злись, зефирка, — смеётся старшеклассник, не обращая внимания на хмурый вид. — Я же любя.       А ещё с недавних пор Тэхён начал называть его зефиркой. По какой причине? Из-за мягких щёк. Чонгук всё-таки закатывает глаза, отодвигается и сцепляет руки на груди, говоря, что через час у него тренировка по футболу, и вообще ему некогда болтать.       Тэхён усмехается. Напоследок треплет по затылку, из-за чего получает прожигающий взгляд младшего, и, весело улыбнувшись, уходит в сторону своего дома.       Если бы Чонгук знал, что через каких-то пару месяцев у Тэхёна появятся новые друзья, и они перестанут видеться так часто, ни за что бы не сбегал от него с завидной регулярностью.       Они отдалились, и, наверное, это было неизбежно. Всё свободное время Тэхён проводил в компании одноклассников. Они перестали видеться по субботам и играть до поздней ночи в приставку, Тэхён редко писал ему, а ведь ещё недавно мог позвонить в любой момент, потому что «я просто соскучился по твоему голосу». Тогда это казалось странным, сейчас — вызывает тоску.       Привык получать много внимания и ласки с его стороны. Тэхён же ему и старший брат, и лучший друг, и самый близкий человек на свете. Непривычно бросать мяч в корзину в одиночестве, непривычно, что никто не путает пальцы в его волосах и не грозится заобнимать до смерти. Тэхён обычно приходил к нему в вечер пятницы, ложился на кровать, прижимался к плечу и рассказывал, как прошла учебная неделя. Затем они съедали по чачжанмёну и смотрели какое-нибудь аниме, устроившись на диване.       Конечно, Тэхён был не единственным человеком, с кем он общался, но он был тем, кого Чонгук мог с уверенностью назвать своей семьёй. Тэхён для него не просто хён и друг детства — он намного ближе, роднее. Он стал неотъемлемой частью его жизни.       Исправить ситуацию не удаётся. Тэхён больше не остаётся на ночь, он часто сидит в телефоне и с кем-то переписывается, а чаще всего — где-то пропадает.       Однажды Чонгук встречает его на улице, пока ждёт, когда за ним приедет мама. Увидев его, Тэхён так радуется, что едва ли не падает, пока бежит навстречу.       От него разит дешёвым пивом. Чонгук морщится, но не отстраняется, позволяя сжать себя в крепких объятиях. Тэхён криво улыбается.       — Давно не виделись, зефирка. Ты всё в футбол играешь?       Стоять возле него не совсем приятно, однако Чонгук молчит. Он кивает и засовывает руки в карманы толстовки, кидая взгляд на компанию, ожидающую своего товарища неподалёку.       Так много хочется сказать, но язык словно онемел. Когда в последний раз они нормально разговаривали? Чонгук даже не помнит. Раньше болтали часами напролёт, а теперь стоят, переминаясь с ноги на ногу, и смотрят в разные стороны.       — Ну ладненько, меня ждут. Увидимся ещё! — прерывая неловкую тишину, произносит Тэхён и пятится назад. — Маме привет передавай.       Впервые Чонгук ощущает пропасть между ними — такую, какую не преодолеешь с первой попытки. Остаётся отойти назад, разбежаться как следует и… не разбиться вдребезги.       Он стоит посреди улицы, смотрит на отдаляющуюся спину Тэхёна и не понимает, когда это началось.       Когда в их крепкой связи образовалась трещина? И почему они это допустили?       Чонгуку четырнадцать, и он безумно скучает по старому Тэхёну.       По весёлому Тэхёну, который громко смеётся и рассказывает забавные истории, чтобы поднять ему настроение. По Тэхёну, который много болтает и часто улыбается; который целует его в щёки и нос, называя милашкой, а после лезет обниматься, а он, дурак последний, говорит, что не девчонка и тискать его не надо. Скучает по бессонным ночам, по общению в Дискорде, по его тёплым рукам и забавной привычке облизывать губы.       Почему нельзя вернуться в прошлое? Он бы не стал возмущаться, прижмись Тэхён к нему на территории школы. Сам повис бы на его шее и никуда не отпускал, признавшись, что ему чертовски не хватает их дружбы.       Новый Тэхён вызывает неоднозначные эмоции. От него пахнет незнакомым парфюмом и сигаретами, — Чонгуку не нравится такое сочетание. Самое хреновое, что Тэхён всё отрицает. И даже после того, как Чонгук вытаскивает из его кармана спортивных штанов помятую пачку сигарет, тот пытается отвертеться, убеждая, что это сигареты его друга.       Мешки под его глазами стали темнее. Он плохо спит, мало ест и постоянно с кем-то гуляет. Чонгук не узнает его. Что стало с жизнерадостным Тэхёном? За два года тот изменился: похудел и стал грубее. Больше не уезжает на лето к бабушке и совсем не заходит в гости. В его речи, временами колкой и громкой, всё чаще проскальзывают нецензурные слова. Теперь он — совершенно другой человек.       У них не осталось ничего общего.       Детство давно позади, розовые очки пришлось снять. За последний год произошло слишком много всего: отец пытался вернуться в семью, и на этот раз его прогнала не жена, а собственный сын; Тэхён поступил в университет и уехал в Тэгу, он — перешёл в другой класс, встретив отвратительный период своей жизни — пубертат.       Никогда так много не потел и не был настолько раздражённым. И не мастурбировал несколько раз в день. Вытянулся, повзрослел, начал заниматься лёгкой атлетикой (для того, чтобы куда-то девать избыток энергии), подкачался и стал больше времени проводить возле зеркала. Теперь тщательно выбирает одежду перед тем, как выйти из дома, принимает душ два раза в день и старается следить за питанием, чтобы не набрать лишний вес. Никогда бы не подумал, что его будет парить своя внешность. Комплексов до этой поры не имел, ведь почти каждый день слышал комплименты от мамы и своего хёна.       Домой Тэхён приезжает два раза в год — на зимние и летние каникулы. Детская привязанность понемногу сошла на нет, Чонгук не особо грустит из-за редких встреч, если только время от времени загоняется. И не из-за того, что лучший друг его детства перестал делать из него центр Вселенной.       — Охренеть, вот это бицуха! Больше моей!       Чонгуку шестнадцать.       Из милого ребёнка с пухлыми щеками он постепенно превращается в мужчину. Отросшая чёлка закрывает часть глаз, он носит мешковатую одежду, бреет подмышки каждое утро и по-прежнему много дрочит, что не перестаёт быть проблемой, особенно сегодня, когда Тэхён решает вспомнить старые добрые времена и остаться у него на ночь.       Чонгук чувствует себя неловко, пока его щупают. Сидит на кровати смирно, односложно отвечает на вопросы и думает о странных вещах, а именно: Тэхён всегда был таким симпатичным?       Из-под чужой рубашки выглядывают острые ключицы, шея длинная, губы мягкие, нос прямой и задница… Боже, его задница даже в широких брюках выглядит шикарно, в особенности, когда тот подбирает с пола упавший зарядник, любезно одолженный Чонгуком.       Стоп.       Смутившись, Чонгук отворачивает голову и, честно говоря, теряется от подобного рода мыслей. И о чём он только думает? Они давно не виделись, а он пялится на того, кто в детстве подтирал ему сопли? Самому становится стыдно, аж уши горят.       — Хён, — неловко произносит Чонгук, почувствовав, что чужие ладони переместились на его бёдра.       — Вот это ляжки, — не обращая внимания на зажатость со стороны младшего, вздыхает Тэхён, продолжая своё изучение. — Ты когда стал каменной глыбой, зефирка? — искренне не понимает.       В груди что-то колет. Услышав позабытое обращение, Чонгук замирает. Тэхён, заметив реакцию на свои слова, усмехается и всё-таки убирает руки на место. Чонгук продолжает сидеть, не двигаясь.       — И щёки куда-то пропали… — Тэхён задумывается о чём-то своём. Голос становится тише. Он отворачивается и как-то грустно улыбается, разглядывая комнату, которая за последние два года изменилась до неузнаваемости. — В детстве у тебя были пухлые щёчки, и мне это нравилось.       — Да, — подтверждает Чонгук, вспоминая, как Тэхён при каждом удобном случае растягивал их в стороны или целовал.       Воспоминания о поцелуях, пускай совсем невинных, почему-то смущают. Тэхён, словно прочитав его мысли, поворачивается к нему. Смотрит долго, изучающе, больше не улыбается. Чонгук не смеет отводить взгляд. Первый раз видит его таким пьяным. За ужином он крутил стакан с яблочным соком и поглядывал на маму, которая предложила гостю выпить за встречу. Тэхён, не имея ничего против, пожал плечами.       В памяти всплывают отрывки из прошлого. Тогда, в двенадцать, он не особо понимал, по какой причине люди тянутся к бутылке. Многое изменилось с того времени. Алкоголь не пробовал и не собирается, однако прекрасно знает, что иногда хочется расслабиться. Отвлечься, забывшись на какое-то время, или же заглушить душевную боль.       От Тэхёна очень приятно пахнет. Чонгук хотел лечь на пол, но ему не разрешили. Забрались под одеяло и сразу же отвернулись в разные стороны, только вот заснуть не могут. Часы показывают полночь. Когда кровать тихо поскрипывает, Чонгук, смотря в потолок, сглатывает, понимая, что Тэхён тоже не может сомкнуть глаза.       — Спишь?       — Нет, — хрипит Чонгук.       Тот поворачивается к нему лицом, устраивается на боку, подложив ладонь под голову, и усмехается, разглядывая чужой профиль в темноте.       — Ты повзрослел, — тихо говорит Тэхён. — Случайно не куришь?       — Нет.       — Вот и правильно. — Несколько минут они лежат в тишине. Тэхён долго ворочается в постели, не зная, как ему лечь. Всё-таки признаётся: — А я бы сейчас многое отдал за сигарету, — с горькой ухмылкой. — Курить хочется, что пиздец.       Чонгук ничего не отвечает.       Так странно…       Вроде это всё тот же Тэхён — полноценный член его семьи, а ощущение такое, словно они чужие друг для друга люди. Он не знает, чем занимается Тэхён. Не знает, с кем тот общается, какими способами расслабляется, о чём думает перед сном и о чём мечтает. Какие у него вообще планы на жизнь? Они ведь были так близки, делились секретами, смеялись вместе, видели слёзы друг друга, а сейчас лежат и не могут найти подходящую тему для разговора.       Да, рано или поздно нам приходится отпускать людей. Лучшие друзья рано или поздно перестают общаться, школьные знакомые забываются, любимые уходят, оставляя воспоминания после себя, которые со временем теряют краски и детали. Мы не можем контролировать это. Нельзя держать возле себя человека, если вас больше ничего не связывает. Какими бы искренними ни были ваши намерения, иногда отпустить — единственное правильное решение.       Они перестали много видеться, перестали общаться и интересоваться делами друг друга, но на сердце до сих пор бережно хранится тёплое чувство.       — Зефирка, — сонно усмехается Тэхён и прикрывает глаза. — Как мне теперь тебя называть? Верни свои мягкие щёки, — наигранно протестует он.       Чонгук поднимает уголок губ. Кажется, Тэхён пьян. Тот двигается ближе, прижимается к плечу и тыкает пальцем куда-то в скулу, делая вид, что порезался.       Он не сдерживается и улыбается. Давненько они не дурачились.       — Я подам на тебя в суд, — не унимается Тэхён.       — За что? — Чонгук наконец поворачивает голову и находит его глаза в темноте.       Тэхён выглядит чересчур довольным.       — За красивую мордашку.       Трудно удержать его взгляд. Чонгук отворачивается и неосознанно облизывает губы.       — Тебе надо меньше пить, — ухмыляется он.       — Я трезвый, — убеждает Тэхён.       — Ага.       — Честно!       Тот ударяет кулаком в плечо и широко улыбается. Чонгук даже бровью не ведёт.       — Да-да, так я тебе и поверил.       — Ну и хрен с тобой, — вздыхает Тэхён и отворачивается, натягивая большую часть одеяла на себя. Чонгуку показалось, или ему тоже стало неловко, поэтому он поспешил закончить разговор? — Будешь храпеть, я столкну тебя с кровати.       — Договорились.       Как же быстро у него поменялось настроение...       Улыбка пропадает с губ. Чонгук подкладывает руку под голову и поджимает губы, понимая, что не заснёт ещё долго — появляется слишком много мыслей, и все они, как ни странно, касаются Тэхёна.       Дело не в том, что следующим утром он невольно вздрагивает, когда обнаруживает чужую руку на своём животе и осторожно убирает её от себя. Дело в нём самом. И когда обычные прикосновения стали его напрягать? У него вообще-то девушка есть, они часто обнимаются и иногда целуются, но он же не избегает её, а вот от Тэхёна отодвигается подальше, создавая между ними приличное расстояние для собственного спокойствия.       Напрягает.       Почему не получается расслабиться рядом с ним? Даже двух слов связать не может, поэтому чувствует себя маленьким мальчиком. Ещё и краснеет, когда мама достаёт фотоальбом с верхней полки и показывает детские фотографии, где почти на каждой фигурирует Тэхён.       — Вы так быстро повзрослели, — вздыхает женщина, убирая слёзы в уголках глаз.       Они устроились на диване в гостиной. Чонгук, сидя в сторонке от мамы и Тэхёна, бросает незаинтересованный взгляд на них, всем своим видом демонстрируя безразличие. Голова забита совершенно другим, у него свидание через пару часов, а он, вместо того чтобы приводить себя в порядок, слушает рассказы мамы и только тяжело вздыхает, отрицая тот факт, что в детстве он был сильно привязан к Тэхёну. Да, это чистая правда, но признаваться в зрелом возрасте в том, что он в буквальном смысле не отцеплялся от своего хёна, сложно. В особенности, когда тот улыбается и поднимает голову, чтобы встретиться взглядами.       Чонгук, подперев голову кулаком, специально не смотрит в ответ.       — Самому не верится. Хорошо, что Чонгук-и остался милашкой.       Он хмурит брови. Не выдерживает: раздражается из-за чужих слов, уходит в свою комнату и ложится на кровать, надеясь, что Тэхён не последует за ним.       Что его бесит? Что Тэхён до сих пор видит в нём ребёнка.       Он уже давно вырос. Взрослый парень, а Тэхён ведёт себя так, словно ему не больше пяти. Внутри просыпается какое-то странное желание: хочется доказать свою независимость, убедить Тэхёна в том, что детские годы остались позади. Зачем? Сам не знает.       Принимает душ, надевает любимые чёрные джинсы, такого же цвета футболку, кожаный ремень и ботинки на высокой подошве. Волосы зачёсывает назад, на шею цепляет кулон и не жалеет одеколона. Подростковый бунт? Возможно. Проходит мимо матери и Тэхёна, сообщив, что уходит гулять и вернётся не раньше девяти, и ещё долго держит подбородок высоко. Тэхён, провожая его взглядом, незаметно усмехается.       Поведение Чонгука забавляет. Каким бы крутым и холодным ни хотел казаться, внутри он всё такой же мягкий и ранимый человек. Пускай они давно не виделись и Чонгук изменился внешне, Тэхён провёл с ним большую часть его детства, а потому знает как облупленного. И весь этот пафос — не более, чем обыкновенная показуха и попытка продемонстрировать, что он уже взрослый мальчик.       Тэхён наблюдает за ним с доброй усмешкой на губах. Чонгук старательно избегает его, прячась в своей комнате и затыкая уши наушниками. И почему так остро реагирует на их встречи? Тэхён и рад бы поболтать с ним о жизни, поинтересоваться делами, вспомнить прошлое, но Чонгук пресекает любую попытку заговорить. И ладно бы, если просто игнорировал, он по какой-то причине раздражается из-за каждого пустяка. Тэхён решает не надоедать своей компанией, однако перед отъездом заходит в гости, предлагая выйти на улицу.       Летний ночной воздух наполняет лёгкие. Небо уже тёмное: чёрный горизонт раскинулся на тысячи километров вперёд, звёзд ещё не видно, лишь очертания одинокой луны, скрытой дымкой облаков, привлекают задумчивый взгляд. Убрав ладони в карманы толстовки, Чонгук тихо здоровается и присаживается на ступеньки. Наручные часы показывают почти час ночи. Он только вышел из ванной и лёг в кровать, как телефон, лежащий на одеяле, завибрировал новым сообщением. Отказывать Тэхёну показалось глупым.       — Давно здесь сидишь? — прерывая тишину, спрашивает Чонгук.       На Тэхёне обычная белая футболка и голубые джинсы, на ногах — сланцы. Каштановые волосы взлохмачены, между длинных пальцев тлеет сигарета. Он затягивается горьким дымом и бросает бычок подальше от крыльца, зная, что Чонгуку неприятен данный запах.       — Нет.       И снова становится тихо. Тэхён усмехается. Да уж, знакомы сто лет, а поговорить не о чем. Разговор всё никак не клеится, Чонгук молчит, положив подбородок на свои колени.       — Давно встречаешься? — спрашивает Тэхён первое, что приходит в голову.       — Три месяца, — хрипит Чонгук в ответ.       Тэхён качает головой.       — Понятно.       — А у тебя… кто-нибудь есть?       — Да.       Чужие губы украшает тёплая улыбка. Чонгук впервые видит его таким… влюблённым? Тэхён заметно меняется в лице. Затрагивать личное не хочется. Хочется просто молчать, сидя рядом друг с другом. Каждый думает о своём, однако их мысли похожи. Тэхён наклоняется назад, упираясь руками в пол, и устремляет взгляд на небо. Чонгук делает то же самое. Когда их пальцы нечаянно соприкасаются, оба неловко улыбаются и отодвигаются, оставляя мимолётное прикосновение без внимания.       На прощание Тэхён притягивает его за плечи и крепко обнимает. Чонгук всегда был ему как младший брат, пускай тот вырос и более не нуждается в опеке, Тэхёну приятно видеть его и знать, что с ним всё хорошо.       Чонгук в последний момент вытягивает руки и обнимает в ответ. Ненавязчивый парфюм Тэхёна, который он вдыхает, запоминается надолго, как и жар его больших ладоней.       Он отстраняется первым: убирает руки в карманы и делает шаг назад, смотря на старшего из-под длинной чёлки.       — А раньше ты отпускать меня не хотел, — вспоминает Тэхён с грустной улыбкой на губах. — Выпрашивал поцелуи, а я никогда не мог тебе отказать.       Чонгук смотрит себе под ноги.       — Хён, давай больше не вспоминать о том, что было? Мы уже давно выросли.       — Ладно, — вздыхает Тэхён, поворачиваясь на пятках. — Не скучай, зефирка. Я обещаю приехать зимой.       Чонгук долго смотрит ему вслед.

***

      Наступления зимних каникул он ждал как никогда сильно.       Что-то изменилось в нём с момента их последней встречи. Мысли постоянно возвращались к Тэхёну, он часто просматривал его соцсети по вечерам, но писать не решался. Фотографии Тэхён выкладывал намного чаще, чем он сам. На некоторых он был в окружении друзей, на других — в компании своей девушки. Её профиль Чонгук изучил вдоль и поперёк. Ничего необычного: миловидная внешность, стройная фигура, однотипные фотографии с вечеринок. Странно, что Тэхён ни разу не публиковал совместные сторис.       С недавних пор его начала интересовать чужая жизнь. Чонгук старался не задумываться над этим лишний раз. Тихонько наблюдал со стороны, оценивал фотографии, и в принципе, ему было этого достаточно. Привлекать внимание не хотелось, однако его какая-никакая активность не осталась незамеченной. В ответ Тэхён начал оставлять комментарии под его записями и реагировать на истории в Инстаграме. Иногда у них завязывался диалог, и Чонгук чувствовал некий трепет каждый раз, когда видел новое сообщение.       Полноценно переписываться они начали только в начале декабря. Поначалу вся переписка состояла из вопросов об учёбе, но со временем (к великому счастью Чонгука) она переросла в обсуждение различных тем. С Тэхёном было приятно поболтать. Он использовал много смайликов, часто шутил и старался отвечать как можно скорее. А вот Чонгук моментами испытывал волнение. Показаться глупым или скучным не хотел, обдумывал каждое предложение и следил за настроением диалога. Заморачивался только он, Тэхён же, наоборот, вёл непринуждённую беседу. Иногда писал поздней ночью, находясь в каком-то возбуждённом состоянии (судя по количеству сообщений), Чонгук со своим напрочь сбитым режимом был только рад скрасить бессонные часы за разговором.       Они действительно повзрослели и изменились. Оба. Это чувствовалось буквально во всём: в общении, в поведении, даже в восприятии друг друга. В детстве Тэхён казался ему всезнающим, Чонгук тянулся к нему, ставил в пример, пока не научился различать настоящее от выдуманного. Конечно, Тэхён не был идеалом, тоже имел свои недостатки, и если будучи маленьким мальчиком Чонгук этого не понимал, то с возрастом перестал испытывать восхищение. А вот непередаваемое чувство тепла и комфорта до сих пор живы в нём, — осталось только вытащить их на поверхность.       Прежде с ним такого не случалось: чтобы просыпаясь, первая мысль касалась другого человека. Даже находясь в первых отношениях, он не думал настолько часто о своей девушке. Тэхён не выходит из головы вот уже пару месяцев. Ещё недавно избегал его, а теперь просит время поторопиться, считая дни до его приезда.       В этот раз они видятся почти каждый день: гуляют до самого вечера или же остаются в комнате Чонгука, включая приставку. И вот вроде всё по-старому: смех громкий и искренний, разговоры бесконечные, улыбки тёплые, а в груди словно буря разрастается от осознания, как же с Тэхёном комфортно. Теперь сердце стучит взволнованно, ладони потеют от близкого контакта, и мысли в разные стороны, как бильярдные шары, стоит Тэхёну придвинуться ближе и убрать остатки крема с уголка его рта.       — Ты чего? — с беззаботной усмешкой интересуется старший.       Чонгук бурчит в ответ что-то невнятное и отворачивается, чтобы скрыть появившийся румянец на щеках.       Он в Тэхёна, кажется, влюблён, и это самое странное, но вместе с тем приятное чувство на планете.       Каждый раз волнуется, ожидая с ним встречи, неосознанно пытается прикоснуться, удержать его взгляд или же рассмешить, а Тэхён ничего не подозревает. У него своя жизнь в соседнем городе, красивая девушка, о которой он почему-то мало рассказывает, и другое мнение на данный счёт. А ещё чувства особенные, непохожие на те, что испытывает Чонгук. Такие тёплые, как вода в бассейне летним днём, чистые и невероятно искренние.       Чонгук полный дурак, раз надеется на взаимность. Понимает, что именно Тэхён — его первая любовь, а та девушка, с которой он расстался по переписке, была лишь увлечением, доступным способом удовлетворить своё любопытство. Хочет уже по-взрослому, целовать и гладить, а не гулять за ручку и обмениваться неловкими взглядами.       Пишет Тэхёну каждый день, расспрашивает о делах, получает односложные ответы. Резкая холодность Тэхёна нагоняет панику. Чонгук уже думает о плохом: неужели обо всём догадался, и вывод, к которому он пришёл, его не обрадовал? Может, он проявил излишнюю заботу? Стал навязчивым в общении? Неосознанно обидел?       Голову ломает, места себе не находит несколько дней, а потом выясняется, что Тэхён расстался со своей девушкой и забрал документы из университета.       Эта новость одновременно радует и пугает. Тэхён никогда не принимал решение сгоряча. Становится понятно сразу: что-то случилось, иначе он бы не уехал, так легко попрощавшись с жизнью в другом городе.       Таким отстранённым и подавленным Чонгук его ещё ни разу не видел. Конечно, первым делом он мчится к нему, чтобы спросить, как тот себя чувствует. Взглянув уставшим взглядом, Тэхён просит оставить его одного. Чонгук без лишних вопросов выполняет эту просьбу.       Разбитое сердце заживает намного дольше, чем он предполагал. Постепенно Тэхён возвращается к привычной жизни и приходит в норму. Каждый раз, открывая новое сообщение, Чонгук боится узнать, что старший жалеет о сделанном выборе, и поэтому ему немедленно нужно уехать. Однако этого не происходит.       Тэхён устраивается официантом в ресторан, неподалёку от его дома, и говорит, что хочет заняться творчеством. Больших денег его увлечение не приносит, и всё же он съезжает от родителей и старается жить отдельно, поделив квартплату с соседом по комнате. Чонгуку нравится видеть Тэхёна активным, так что их редкие встречи его не расстраивают.       До сих пор надеется на то, что у них может что-нибудь получиться. Открывшаяся возможность радует, воодушевляет, превращая его в наивного мальчишку. Он счастливо улыбается, когда Тэхён сам предлагает встретиться и вместе поужинать. За долгим разговором выясняются причины расставания.       — Вот зачем она это сделала? Я был недостаточно хорош для неё?       Тэхён уже пьян. Чонгук не стал уговаривать его отказаться от затеи напиться в хлам. В любом случае Тэхёну не помешает отвлечься и поговорить по душам. Чонгук — прекрасный собеседник для него и, как бы ни хотелось это признавать, идеальный кандидат на роль жилетки. Слушать он умеет, поддерживать — не очень, но он старается.       — Ты же знаешь, хён, дело не в тебе.       Тэхён недовольно морщится — такой ответ его явно не устраивает. Убрав руку с чужого плеча, он отстраняется. Чонгук молча наблюдает за тем, как тот опрокидывает рюмку.       — Ты ещё совсем мелкий, ничего не понимаешь.       Чонгук, наоборот, понимает слишком много. Знает, почему Тэхён с таким усердием глотает горькую водку, а позже, когда его лицо становится красным, он больше ничего не говорит, проваливаясь в воспоминания и свои мысли; или зачем его просят проводить до дома и крепко обнять на прощание. Чтобы заглушить чувство одиночества.       Тэхён не хочет оставаться один.       Чонгук не может оставить его в таком состоянии.       Всё до безобразия просто.       По крайней мере, так кажется Чонгуку.       Он ничего не говорит, когда Тэхён повисает на его шее и зарывается покрасневшим носом в воротник футболки. Сосед где-то гуляет в вечер пятницы, так что Чонгук соглашается ненадолго остаться. Внутри радуется как маленький ребёнок, понимая, что это отличная возможность сблизиться, а снаружи никак не выражает эмоций, чтобы не спугнуть Тэхёна.       — Чай хочешь?       Его тихий голос заставляет обернуться. Тэхён держится из последних сил, чтобы не вырубиться. Отработал две смены подряд и вместо того, чтобы отдохнуть, написал Чонгуку. Они давно не виделись, он соскучился и хочет хоть немного времени провести вместе.       — Я сам, — мягко отзывается Чонгук, подходя сзади и забирая чайник из чужих рук.       Тэхён шумно вздыхает, ни капли не сопротивляясь предложенной помощи.       С Чонгуком очень комфортно — настолько, что он позволяет себе положить голову к нему на плечо и прикрыть глаза.       — Спишь? — шепчет тот с ухмылкой.       Тэхён сонно улыбается.       — Ещё нет.       — Хочешь о чём-нибудь поговорить?       — Нужны тебе мои проблемы… — вздыхает Тэхён, медленно взмахивая ресницами.       — Да, хён, нужны, — на полном серьёзе.       Даже свет не включили, поэтому в комнате царит приятный полумрак. Вскипевший чайник остаётся без внимания. Тэхён, сидя на кровати, прислоняется затылком к стене и несколько минут молчит, размышляя, стоит ли вываливать на Чонгука тяжкий груз, скопившийся на его душе.       Рядом с ним спокойно. Чонгук устремляет взгляд на голые стопы старшего и задумывается о своём.       Они говорят около часа. Уставший Тэхён принимает горизонтальное положение, располагая голову на чужих коленях. Чувствует, как Чонгук аккуратно перебирает пряди его волос, и поднимает уголок губ.       — Не влюбляйся.       — В тебя? — вырывается прежде, чем он успевает подумать.       Тэхён усмехается, восприняв его слова за шутку.       — Нет. Вообще. Иначе потом будешь страдать.       — А разве по-другому не бывает? — Чонгук сглатывает, ненадолго отвлекаясь от своего занятия.       Тэхён смотрит в потолок.       — Если только в фильмах, — спустя минуту молчания отвечает он. — А в жизни, к сожалению, приходится разочаровываться. Заботишься о другом человеке, любишь его, вкладываешься в отношения, привыкаешь к нему, а потом остаёшься с дырой в груди и не знаешь, как жить дальше, потому что уже забыл, что такое одиночество. Как-то несправедливо, — продолжает Тэхён, не замечая, что пальцы Чонгука вздрогнули. — Знаешь, что я понял? — не дождавшись ответа, он говорит: — Нельзя влюбляться в тех, рядом с кем у тебя колотится сердце.       — Почему? — шёпотом спрашивает Чонгук.       Тэхён усмехается.       — Потому что после того, как сердце успокоится, ты поймёшь, что тебе ни хрена не круто с этим человеком.       — Мне до конца жизни быть одному?       — Будь с тем, с кем тебе спокойно. Не ошибёшься, — советует Тэхён, и Чонгук замирает, уставившись на его лицо, наполовину скрытое в тени. — Даже если она будет некрасивой, дай ей шанс. Со временем она начнёт тебя привлекать и покажется самой красивой девушкой, которую ты только встречал…       Не успевает Тэхён договорить, как Чонгук убирает от него руки и ёрзает на кровати, вынуждая подняться с его колен.       — Что?       — Ничего, хён.       — Я тебя чем-то обидел?       Чонгук кусает губы. Всего лишь не замечает его чувств, подумаешь. Трагедия, что ли? Вообще-то, да. Ему по-прежнему шестнадцать, если вы не забыли, у него гормоны вовсю бушуют, подталкивая к необдуманным действиям.       Резко пододвигается ближе, цепляется трясущимися руками за плечи и вглядывается в лицо. Тэхён от неожиданности сказать ничего не может — хлопает ресницами и сдвигает брови к переносице, когда Чонгук внезапно начинает наклоняться к нему.       — Что ты делаешь?       Может быть, Тэхён прав — не стоит влюбляться в тех, рядом с кем у тебя колотится сердце. У него оно сейчас выпрыгнет из груди и пустится в пляс. Но ведь это Тэхёну разбили сердце, а Чонгук ничего не знает об отношениях. Действует во власти эмоций, совершенно не думает о последствиях. Чтобы учиться на своих ошибках, нужно сначала совершить их, верно?       — Хочу поцеловать, — едва слышно произносит Чонгук и, не отрывая взгляда от чужих губ, всё-таки тянется вперёд.       Страшно — не то слово. Органы словно скручиваются в канаты от волнения, пальцы становятся ледяными, вся смелость быстро улетучивается. После мимолётного касания их губ Тэхён отворачивается и прикрывает рот ладонью.       — Прости, я не могу…       Даже в пьяном состоянии осознаёт, что совершает ошибку. Чонгук ему как младший брат, какого чёрта тот вообще творит?       — Противно? — проглатывая ком обиды, спрашивает Чонгук. Еле сдерживается, чтобы не взорваться от переполняющих эмоций.       Тэхён неоднозначно качает головой.       — Я с парнями ни разу…       — Я тоже, хён, — успокаивает Чонгук, словно от его признания что-то зависит. Видит, что Тэхён растерян и напуган, поэтому двигается снова и обхватывает горячие щёки своими ладонями, позволяя ощутить прохладу кожи. — Даже попробовать не хочешь?       — Чонгук-и…       — Хён, — перебивает, впервые проявляя настойчивость, — просто позволь.       Тэхён до последнего борется с собой. Зажмурившись, он всё-таки обмякает в чужих руках и размыкает губы, надеясь, что не пожалеет об этом завтра. Такой красивый… Ресницы трепещут, веки дёргаются, ожидание даётся с трудом. Чонгук не может подобрать подходящих слов, чтобы описать всё то, что чувствует в эту минуту. Гладит щёки Тэхёна, несдержанно улыбается, слушая удары своего сердца.       Сейчас с ума сойдёт, честное слово. Так сильно волнуется, что пару раз отстраняется от лица, не зная, с какой стороны подступиться. Тэхён сжимает в ладонях его штаны и издаёт облегчённый вздох, когда на его губы наконец ложатся другие. Чонгук касается аккуратно, с осторожностью прижимаясь сильнее. Руки соскальзывают на шею. У Тэхёна невероятно мягкие губы. Сладость их первого поцелуя, кажется, ещё долго будет чувствоваться на его собственных.       Голова действительно кружится, ведь Тэхён, вопреки его опасениям, отстраняется не сразу, а раскрывает губы шире и отвечает взаимностью. У Чонгука мурашки по всему телу. Его целуют мягко, даже бережно, словно боятся причинить боль. На самом деле Тэхёну просто страшно. Он не до конца осознаёт происходящее, помутневшее сознание не препятствует поцелую, и тело, как ни странно, реагирует на неожиданную близость слишком охотно.       Тэхён с лёгкостью перехватывает инициативу и касается языком его нижней губы, как бы прося открыть рот шире. Чонгук тихо стонет в поцелуй. В трусах уже мокро, он не думал, что может возбудиться настолько быстро. От одного осознания, что они с Тэхёном целуются, у него подскакивает пульс. Даже в своих самых смелых мечтах Чонгук не представлял его таким отзывчивым.       Как слепой котёнок он тянется навстречу, желая ощутить всё то тепло, которое ему дарят, однако Тэхён, словно опомнившись, прерывает влажный поцелуй и падает лбом на его плечо. Чонгуку требуется время, чтобы восстановить дыхание и собрать себя по кусочкам. Это было волшебно, вряд ли он когда-то забудет, с какой нежностью его целовал Тэхён.       — Это неправильно, — мотает головой старший и торопится отстраниться.       Чонгук ловит его за локти и хмурится.       — С чего вдруг?       Тэхён избегает его взгляда. Ему становится ужасно неловко. И зачем только поддался?       — Потому что я твой хён, — растерянно прилетает в ответ.       Чонгук на секунду замирает. Тэхён дёргает рукой и подскакивает на ноги, отворачиваясь к окну, а он так и сидит неподвижно, улыбаясь, точно умалишённый. Не «потому что я парень», а «потому что я твой хён».       Тот, кто знаком с твоей мамой и обещал ей приглядывать за тобой. Тот, кто заботился о тебе с самого детства и оберегал, относясь как к младшему брату. Тот, кто любит тебя совершенно по-другому, не той любовью, которой любишь ты.       — Тебе лучше уйти.       Ожидаемо.       Чонгук не просит выслушать, не пытается прикоснуться и убедить в том, что у них может всё получится. Он уважает желание Тэхёна, уважает его самого, потому молча поднимается с кровати и идёт на выход, оставляя растерянного парня наедине с клокочущими мыслями. Нужно переварить произошедшее.       Следующие две недели — полная тишина. Настроение стабильно держится на нулевой отметке. Чонгук проверяет телефон каждые пять минут в надежде увидеть уведомление от Тэхёна и каждый раз расстраивается, поджимая искусанные губы. Тэхён не трус, но и не отчаявшийся человек, чтобы так скоро принимать симпатию от того, от кого это ожидалось меньше всего.       Чонгук старается не давить. Специально не пишет и не звонит, предоставляя время для обдумывания ситуации. Так и пролетает целый месяц, после — его терпение лопается как мыльный пузырь.       чонгуки: я знаю, для тебя это неожиданно, но ты мне нравишься, хён. очень сильно нравишься, и я не могу с этим ничего поделать. мы можем встретиться и поговорить? я невыносимо скучаю       тэхёни-хён: прости, что так долго не появлялся. накопилось слишком много работы       чонгуки: так мы не встретимся?..       тэхёни-хён: боюсь, мне нечего тебе сказать. давай оставим всё как есть?       чонгуки: я понимаю, тебе страшно, хён, но я ничего от тебя не требую. просто хочу видеться с тобой, как и раньше. прости, если я напугал тебя, в любом случае я ни о чём не жалею и прошу тебя о том же       тэхёни-хён: значит, тот поцелуй был недоразумением?       тэхёни-хён: чонгук       тэхёни-хён: не молчи, пожалуйста       чонгуки: если тебе станет от этого легче, то да, можешь так думать       тэхёни-хён: мы всё ещё друзья?       чонгуки: конечно, хён       А у самого глаза на мокром месте, и тяжесть в груди, словно вместо сердца у него груда камней.       Тэхён испугался, выбрав самый простой способ — держать на расстоянии, чтобы контролировать ситуацию. Чонгук, наверное, полный идиот, раз надеялся, что им удастся сохранить хорошее общение. Не удалось. Вернулись к тому, с чего начали — вновь отдалились.       Чонгуку семнадцать, и да, ему впервые разбили сердце.       Пытался собрать обратно, склеить кусочки, но каждый раз то крошилось всё больше и больше. Прожигает взглядом новую пассию Тэхёна и стискивает челюсти, отворачиваясь в другую сторону. С обидой и злостью всегда справлялся одинаково — шёл на футбольное поле и пинал мяч, пока не выбивался из сил. Балансирует на грани между «найти Тэхёна и хорошенько вмазать ему за испорченную жизнь» и «прийти к нему с букетом цветов и упасть на колени, признавшись, что он готов сделать всё что угодно, лишь бы ему дали шанс, хотя бы крошечный».       Устал.       Честное слово, устал искать ему оправдания. «Я сам напугал его», — думал так первое время. Потом: «Ему нужно время, чтобы всё обдумать». А затем, когда Тэхён так и не объявился, пускай обещал сохранить их многолетнюю дружбу, понял очевидную вещь — он ему не нужен. Вот так просто, без лишних соплей и ругательств. Чонгуку оставалось лишь наблюдать за ним со стороны, как было несколько лет назад, когда тот уехал в Тэгу.       Жизнь Тэхёна изменилась к лучшему: он уволился со старой работы, нашёл новую, начал делать фотокарточки в виде оригинальных открыток, в свободное время ходил на свидания с Ким Давон (они познакомились на мастер-классе по керамике). Та была старше его на три года, но его это ни капли не смущало. Разница в возрасте его и правда не напрягала, если только дело, по всей видимости, не касалось Чонгука.       В глубине души он понимал, что рад за Тэхёна. Как бы сильно он ни злился, обвиняя судьбу за несправедливость, Чонгук хотел, чтобы Тэхён был счастлив. И неважно, что не с ним. В конце концов, он не мог обижаться на него до конца жизни, пускай очень хотелось сделать его виноватым в своих любовных неудачах.       Первый сексуальный опыт он получил с Кан Чонён из параллели. Они провстречались ровно два месяца. Взаимная симпатия присутствовала, а вот интерес быстро пропал. Чонгук почувствовал себя мудаком, когда воспользовался методом своей бывшей и отправил смс с извинениями. Весь следующий месяц избегал Чонён в школе и обедал в классе, чтобы предотвратить возможную встречу.       В старшей школе у него появился новый друг — Мингю. Они неплохо ладили, поэтому часто зависали вместе, обсуждая девчонок. Чонгук не был популярным парнем в школе, на свидания его звали редко, однако нельзя сказать, что он не пользовался женским вниманием. Пришлось научиться мягко отказывать: расстраивать девушек не хотел, но и общаться из вежливости не горел желанием. Все мысли так или иначе крутились вокруг Тэхёна.       Иногда ему удавалось отвлечься. Он не думал о нём несколько дней, а потом видел опубликованное фото в Инстаграм и шумно вздыхал, разглядывая каждую деталь. Изредка Тэхён приходил на ужин по приглашению его мамы. Чонгук смотрел на него весь вечер, дёргал коленкой под столом, а после, проводив гостя до двери, закрывался в комнате и презирал самого себя. Обычно они перекидывались парой фраз, Тэхён по-прежнему вёл себя дружелюбно и расслабленно, не считая моментов, когда они оставались наедине.       Однажды Чонгуку что-то ударило в голову. Положил ладонь ему на бедро и осторожно погладил, пережив весь спектр эмоций — от смущения до неистового удовольствия от того, что Тэхён убрал его руку далеко не сразу. Конечно, после такого обоим стало неловко. Мама, вернувшись с кухни, спросила, что успело между ними произойти. Тэхён судорожно выдохнул и перевёл тему.       На тот момент Чонгук увлёкся гей-порно. Мастурбировал, представляя своего хёна рядом, и жалобно хныкал от осознания, что ему никогда не светит осуществить все свои грязные желания. А ему хотелось многое, не только затащить Тэхёна в постель, испытать волну стыда во время растяжки, а затем, навалившись на него сверху, закинуть его ноги на себя и нерасторопно двигаться, разделив с ним каждую минуту. Да, какая-то часть него безумно хотела заняться с Тэхёном сексом под любым предлогом. Нежно и медленно, грубо и быстро, лицом к лицу, со спины, с перерывом между и горячими поцелуями во время, — ему было без разницы, как это сделать, главное, чтобы Тэхён хотел того же.       По ночам Чонгук распадался на молекулы, сдерживал тягучие стоны, надрачивая себе так, словно это Тэхён прикасается к нему и сводит с ума. Первое время было стыдно представлять его в откровенных позах, затем Чонгук понял, что ничего не возбуждает его так, как яркие картинки обнажённого Тэхёна перед глазами, который одним своим видом говорит: «Можешь делать со мной всё что захочешь». О, Чонгук бы обязательно сделал.       Сперва поцеловал бы чувственно и глубоко, спустился на шею, оставив после себя горящую отметину, прошёлся губами по всему телу, проложив влажную дорожку от ключиц до пупка. Потом, перевернув его на живот, пересчитал бы позвонки губами, одновременно с этим массируя упругую задницу, до которой он обязательно добрался бы, но только после того, как уделит должное внимание бёдрам и стопам (они у Тэхёна прекрасны). И вот тогда можно приступать к самому приятному: касаться там, где другим запрещается, целовать бережно колени, успокаивать, пока собственные пальцы растягивают тугие стенки, подготавливая для размеров побольше. Тэхён вряд ли бы лежал неподвижно, не издавая никаких звуков, — по крайней мере, Чонгук постарался бы не допустить этого. Готов хоть всю ночь растягивать его и трахать пальцами, лишь бы Тэхёну было хорошо. Сомневается, что смог бы так долго терпеть, ведь если Тэхён будет стонать так же низко и сексуально, как в его фантазиях, то Чонгук затрахает его до смерти. Ну, или же ему так кажется. Ещё можно отсосать ему, но Чонгук сомневается, что у него получится с первого раза.       После горячих предварительных ласк можно приступить к главному. Тут уже не имеет значения, на какой позе они остановятся — Чонгук приложит все усилия, чтобы они оба кончили. А если честно, то он мечтает сделать это как полагается: лицом к лицу, чтобы можно было целовать в процессе. Толкался бы не спеша, даже лениво, не забывая ласкать свободной рукой, и ловил бы каждый стон губами. Уже потом можно уговорить Тэхёна оседлать его и попросить не останавливаться, пока у него не закончатся силы. Ещё Чонгук был бы не против развернуть его спиной к себе и поставить на колени. Кончил бы в два раза быстрее, зато кайфанул бы от звука шлепков (представляет, как бились бы его яйца о голую задницу Тэхёна).       После хорошего секса нужно отдохнуть, так что Чонгук предложил бы обнять со спины и проспать до самого утра (или вечера, в зависимости от того, когда они закончат). Чонён обычно лезла к нему с поцелуем после, — захочет ли Тэхён того же самого? Чонгук без понятия. Его вот ни разу не тянуло целоваться, хотя в случае с Тэхёном может всякое случиться. Например, ему может поступить предложение пойти на второй раунд. Чонгук не посмел бы отказать.       Ему нравится проигрывать различные ситуации в голове. В его мечтах Тэхён то нежный и ласковый, то настойчивый и требовательный, а иногда даже грубый, но в меру. Уже вошло в привычку засыпать с мыслями о нём и кончать в свой кулак, стараясь не думать о том, что он выглядит жалко.       Эй, ему всего лишь семнадцать, и он ужас как хочет трахаться. Желательно с Ким Тэхёном, но тот его словно не замечает.       Решает хотя бы попробовать. Подбирает подходящий наряд, состоящий из узких джинсов с дырами на коленях, белой футболки и рубашки, которую он нарочно расстёгивает. На запястье болтается браслет из цепей, на ногах красуются массивные ботинки, чтобы придать образу немного дерзости. Он даже волосы укладывает (крутился возле зеркала почти сорок минут), подкрашивает брови и брызгается любимым парфюмом — достаточно сладким, но не приторным. Он не любит резкие запахи и, несмотря на образ бэд боя, отдаёт предпочтение цветочным нотам. Их обычно выбирают девушки, но ему наплевать.       Всё утро репетировал, как подойдёт к Тэхёну на вечеринке у их общего знакомого, прижмёт к своей груди и прошепчет на ухо какую-нибудь пошлость, после которой тот покраснеет и отведёт взгляд.       На деле всё идёт не так с самого начала: Сокджин, организатор сего торжества, не уверен, что несовершеннолетним место в его доме. Чонгук, застыв на пороге, теряется. Если сейчас его выгонят, напомнив, что детское время давно закончилось, он сгорит со стыда прямо здесь и больше никогда не появится на глазах у всех присутствующих.       — Я возьму на себя ответственность, — раздаётся чей-то голос в толпе.       Чонгук, честно говоря, прикусывает язык, чтобы не запищать от радости. Держа в одной руке банку пива, Тэхён поднимает другую и машет, привлекая к себе внимание.       — Хён! Привет!       Настроение моментально поднимается. Протиснувшись между толпой гостей, Чонгук пробирается к Тэхёну и на радостях крепко обнимает его, напоминая щенка, который весь день скучал по своему хозяину. Что он там говорил? Прижать к себе и соблазнить? Ну, почти.       — Спасибо.       Чужие губы растягиваются в улыбке.       — Только не пей, ладно?       — Я и не собирался, — качает головой Чонгук.       У него одна цель — выманить Тэхёна на балкон (или ещё куда-нибудь) и пустить в бой всё своё очарование. Когда-то все бабушки во дворе и сам Тэхён, между прочим, считали его милашкой. Может, их мнение не изменилось с тех пор?       Вся смелость куда-то улетучивается. Весь вечер Чонгук сидит в уголке и, потягивая сок через трубочку, наблюдает за танцующим Тэхёном. Знает, что плохо так думать, но он надеется, что тот сегодня напьётся и позволит себе лишнее. Прошёл почти год с момента их первого поцелуя, вряд ли, конечно, история повторится, хотя кто ему запрещает мечтать?       Чувствует себя немного паршиво, когда видит, что Тэхён уходит на балкон, а он идёт следом, потому что волнуется, и становится свидетелем ссоры. Телефонный разговор на повышенных тонах быстро заканчивается, Тэхён меняется в лице, настроение портится. Однако, увидев стоящего позади себя Чонгука, он старается улыбнуться.       — Как дела, зефирка?       Тёплая волна растекается по телу. Чонгуку становится так хорошо от этой фразы, что он готов непременно растаять, как мороженое на июльском солнышке.       — Я скучал, хён, — зачем-то говорит он, не решаясь подходить ближе.       Его уголки рта забавно опускаются. А вот Тэхён улыбается шире.       — Я ведь никуда не уезжал.       Какую же глупость он только что сказал.       — А у меня такое ощущение, что мы не виделись целую вечность.

***

      В тот вечер Чонгук осознал: Тэхён повзрослел. Да и он сам, вообще-то, тоже. Шли домой в обнимку, разговаривали о какой-то ерунде. Тэхён признался, что жалеет о той переписке. Чонгук слушал его, слушал и не понимал — почему всё всегда так сложно? Хотя… это люди любят усложнять себе жизнь.       — До сих пор нравлюсь? — пробормотал Тэхён после того, как его щеки коснулись чужие губы. На большее Чонгук не осмелился.       Он кивнул.       — До сих пор никакого шанса? Даже малюсенького?       Тэхён пьяно усмехнулся.       — Знаешь, я на днях словил себя на странной мысли… — Чонгук вскинул бровь, давая понять, что внимательно слушает. Тэхён неловко сглотнул и опустил взгляд к себе под ноги. — Если бы я не знал тебя с самого детства…       — Можешь не договаривать, — оборвал его Чонгук и прикрыл глаза.       В голове было только одно: блять.       — Не могу иначе, — извинился Тэхён, а после, неожиданно для самого себя, притянул Чонгука за ворот футболки и поцеловал.       Не успел он опомниться, как Тэхён развернулся и ушёл в сторону своего дома. Чонгук ещё долго стоял на прежнем месте, глупо моргая, и пытался отыскать хоть какую-то логику в его поступке. Это было бесполезно — с того дня Тэхён часто поступал наперекор своим же словам.       Чонгук уже давно перестал надеяться на взаимность. Наваждение постепенно спало, мокрые сны оставили его в покое, он не сходил с ума от мыслей о нём и постарался направить всю свою энергию на учёбу.       Почему у Тэхёна всё никак не завязывались отношения, он не задумывался. Всё стало понятно чуть позже — после того, как ему стукнуло восемнадцать.       — Кажется, меня привлекают мужчины.       Чонгук застывает с бутылкой у рта, — они не в первый раз втайне ото всех пьют пиво. Правда, Тэхён всегда брал ему безалкогольное, а сегодня позволил почувствовать себя чуточку взрослым.       — Что? — единственное, на что он способен.       Тэхён хмурит брови.       — Не знаю. Я ещё не до конца уверен… Просто ты в тот раз поцеловал меня, и я… Я вдруг задумался об этом. Странно, да? — он нервно улыбается. — Я раньше замечал за собой подобное, но это было всего один раз, и то — в школе. Мне же не пятнадцать лет, чтобы целоваться в туалете, а потом краснеть от мыслей, что другой мальчик трогал меня под рубашкой. Я уже вырос и должен…       Договорить ему не позволяют. Сделав глоток пива, Чонгук убирает бутылку на пол и затыкает его весьма действенным способом. Всегда мечтал так сделать. Мечты сбываются? Целует настойчиво, немного грубо, вкладывая в поцелуй всё своё недовольство. Столько лет он ждал, когда Тэхён раскроется ему и скажет, в чём дело, аж не верится, что это наконец произошло.       — Подожди… — шепчет Тэхён между нетерпеливыми поцелуями, улыбается, потому что Чонгук даже не думает останавливаться.       Тэхён всё же отстраняется, но только для того, чтобы перекинуть ногу через него и залезть на бёдра. Наклоняется сам, обхватывая покрасневшие щёки ладонями, и облизывает губы, прежде чем глубоко поцеловать. Чонгук чувствует себя девственником, они ударяются зубами по неосторожности, оба смеются, быстро успокаиваются и снова примагничиваются друг к другу.       — Только не говори, что это сон, — просит Чонгук, когда мочку его уха слабо кусают.       Тэхён спускается на шею, оставляя на ней горячие поцелуи, и усмехается. Затем вслепую находит чужую руку и прикладывает к своему паху, давая понять, что нет, он точно не спит. Чонгук жалобно стонет.       — Боже, я же сейчас помру от спермотоксикоза…       Тэхён смеётся.       — Не хочу тебя расстраивать, но я не готов заходить дальше поцелуев. По крайней мере, сегодня.       — А потом? — с надеждой в голосе интересуется Чонгук.       Отлипнув от его шеи, Тэхён поднимает голову и щурит глаза, задумываясь.       — Не знаю. Если только во мне не будет два литра пива.       — Можно в тебе будут мои пальцы?       Тэхён зависает.       — Сказал какую-то хрень. Понял. — Чонгук поднимает руки и невинно улыбается.       — Насколько испорчена твоя фантазия…       — Лучше тебе не знать. Хён?       — Да?       — Можно пригласить тебя на свидание?       — Я всю неделю работаю. И, кстати, не рассчитывай на многое, ты всё ещё учишься в школе, а я всё ещё прихожу к вам на ужин по воскресеньям.       Ох, знал бы Тэхён, что мама уже палила его за мастурбацией на гей-порно, наверняка бы немного успокоился. Тэхёна она просто обожает, так что обрадуется, когда узнает, что её сын по уши втрескался именно в него, а не в какого-нибудь безмозглого качка.       Их первое свидание проходит скромно: они неторопливо гуляют вдоль набережной, съедают по мороженому, а после — остаются у Тэхёна на съёмной квартире. На удивление, стесняется не Тэхён, а Чонгук. Выходит из душа с розовым румянцем на щеках, придерживает полотенце, чтобы то не дай бог не распахнулось раньше времени, и неловко улыбается, присаживаясь на край кровати.       Тэхён просто целует его за ухом, а у него уже всё горит. Полотенце позорно натягивается, Чонгук спешит скрыть своё возбуждение, однако его руки накрывают чужие.       — Позволишь?       Прямо как тогда.       «Хён, просто позволь».       Чонгук позволяет: закрывает глаза, напоминает себе дышать, подгибая пальцы на ногах. Тэхён убирает полотенце в сторону и соскальзывает с его бёдер, вставая на колени между раздвинутых ног. У Чонгука краснеют кончики ушей. Сотни раз представлял эту сцену, а теперь боится открыть глаза и увидеть руки Тэхёна на своём члене. Вдруг в обморок упадёт? Или ещё хуже — проснётся с мокротой между ног. Не хотелось бы.       Всё происходит совсем по-другому. Ощущения намного ярче, чем во снах. Тэхён ведёт себя более раскрепощённо, нежели он, однако тоже смущается, когда он укладывает его на спину. Чонгук, нависая сверху, заглядывает в глаза. Взгляд не отводит, нарочно смотрит, пока в это время Тэхён ведёт пальцами по его спине и бокам, вычерчивая невидимые узоры.       Это намного интимнее, чем секс, думается Чонгуку. Зрительный контакт обрывается только тогда, когда Тэхён обхватывает свой член ладонью и запрокидывает голову, начиная ласкать себя. Непривычно видеть его в таком свете. Мозг готов взорваться. Чонгук наблюдает за ним с нескрываемым интересом, наклоняется, припадая к раскрытым губам — не сдержался. Тэхён дышит загнанно, пару раз одаривает тихими стонами, отчего у него окончательно едет крыша. Да, в жизни это звучит намного круче, и уже не так позорно кончить от его голоса и нескольких прикосновений к себе.       У Тэхёна кожа горячая, влажная от пота, местами горькая из-за геля для душа и крема, а в других — чересчур сладкая как мёд. Чонгук целует с удовольствием, проходясь губами по каждому миллиметру любимого тела. Гладит везде, до куда только добирается, щекочет, вызывая искренний смех. На комплименты Тэхён реагирует довольно мило: расплывается в смущённой улыбке и отводит взгляд, словно Чонгук сказал что-то дурное. Нет. Всего лишь выразил восхищение бёдрам и стопам.       Лежать рядом и соприкасаться голой кожей — то ещё испытание. Он долго не может уснуть. Прижался к Тэхёну со спины, обнял, не специально разбудив его своим стояком. Боялся, что тот разозлится, однако расслабляется, ведь Тэхён поворачивается к нему и нащупывает под одеялом его член.       — Прости. Не могу это контролировать.       — Ничего страшного.       Знал, что у них будет петтинг, но не думал, что в таком количестве. Сколько раз он кончил за эту ночь? Четыре, если не больше. Ластится потом как сытый кот, целует плечи, желая спокойной ночи.       И утром встаёт пораньше, чтобы приготовить завтрак и проводить на работу. Тэхён в шутку называет его своим молодым любовником, а Чонгук недовольно бурчит, говоря, что претендует на роль бойфренда.       — Собрался ухаживать за мной?       — Почему бы и нет?       Работать ещё не начал, но на подарки деньги всегда найдёт. Зря Тэхён смеётся, не воспринимая его намерения всерьёз — Чонгук на самом деле готов на многое. Обещает устроиться на подработку в летнее время и доказать, что он уже достаточно вырос, чтобы позаботиться не только о себе, но и о любимом человеке. Тэхён заботливо гладит его по голове, напоминая про учёбу.       Искренность младшего цепляет. Он смеётся громко и звеняще, обнимает крепко-крепко, обещая спрятать в своих объятиях от всего мира, оставляет поцелуи на костяшках, отдаёт свою рубашку, утверждая, что она идеально подходит под цвет его кожи. Рядом с ним не получается грустить. Тэхён, поправляя очки, смотрит на него спящего с улыбкой, а на душе так спокойно, так хорошо, словно он вернулся домой после долгой поездки. Чонгук причмокивает губами во сне, напоминая ангелочка. Такой милый. Пришёл к нему после школы, попросил обнять — так и заснул, прижавшись щекой к его плечу. Вот и как отказать себе в удовольствии понаблюдать за ним?       В мыслях проскальзывает: он ещё совсем ребёнок. Тэхён одёргивает себя. Пора бы перестать относиться к нему как к своему младшему брату. Чонгук давно вырос и с недавних пор вызывает совершенно другие чувства. Несправедливо лишать его возможности быть любимым только потому, что он ещё молод.       С ним Тэхён ощущает лёгкость. На каждый поцелуй отвечает нежностью, на каждый комплимент — застенчивой улыбкой. Понимает, что влюбился в чужую непосредственность, в долгие объятия перед сном, в тёплые поцелуи, в его улыбку, в мягкие волосы, в родинку под нижней губой, в привычку стучать пальцами по колену, в чувство комфорта, которое он дарит ему своим присутствием. Впервые не тонет в другом человеке, наоборот, Чонгук помогает ему держаться на плаву. Благодаря ему он обретает себя, становится увереннее, наполняется радостью и счастьем, о котором мечтает каждый человек.       Не боится открыть свою душу в ответ, а позже — обнажить не только её, но и своё тело. Чонгук неловкий в пору неопытности и юного возраста, долго настраивается, краснеет щеками, целует неуверенно, зато искренне. Расслабляется только со временем, полностью раздевается и прикасается осторожно. Тэхёну нравится чувствовать себя особенным. Старается помочь, успокаивает, а у самого колени дрожат, когда Чонгук раздвигает их в стороны и сглатывает, прижимаясь к нему вплотную. Словно впервые занимается сексом: нервничает не меньше Чонгука, кусая и без того истерзанные губы.       Тэхён вздрагивает всем телом после каждого толчка, обнимает крепче, держась за плечи младшего, который двигается крайне медленно и аккуратно. В голове ни единой мысли, он не рассыпается на маленькие кусочки и не сгорает в пожаре страсти. Его словно качает по волнам собственных чувств. Чонгук, придерживая его за колени, не перестаёт целовать в уголок губ и шептать слова любви. Отдаваться не страшно — взамен он получает гораздо больше.       Оба чувствуют себя неловко. Тэхён прикрывает глаза и сонно улыбается, перевернувшись набок. Весь вспотевший, зацелованный, уставший. Чонгук обнимает его со спины, оставляя тёплый поцелуй на лопатке, и зарывается носом в пушистые волосы.       — Мне было хорошо с тобой, хён.       — Да, мне тоже. Останешься на ночь?       — С удовольствием.       Ещё никто не любил его так, как любит Чонгук: всем сердцем, душой, каждой клеточкой своего тела. Столько заботы, любви и ласки, столько внимания и нежности, что петь хочется от переполняющих чувств.       И почему раньше не замечал, какими глазами на него смотрят?       Теперь жалеет, что не разглядел в чужом взгляде нечто большее, чем восхищение. А ведь этот взгляд всегда был направлен только на него.

***

      Чонгук приходит к нему в вечер субботы: весь мокрый, потому что попал под дождь, замёрзший; достаёт из-под толстовки пушистый комок и поломанную шоколадку, которую купил специально для него.       — Нашёл возле мусорного бака. Это девочка. Маленькая ещё, — рассказывает он, вручая растерянному Тэхёну чёрного котёнка. — Нужно накормить её.       Тэхён замирает в коридоре. Заводить домашних питомцев не планировал, да и не уверен, что хозяин квартиры разрешит содержать кого-то, но что поделаешь? Не оставлять же его на улице.       Разогревает молоко для двоих. Чонгука отправляет под горячий душ, всунув в руки чистую одежду, а сам садится на стул и кладёт котёнка к себе на колени, разглядывая нового друга.       В этом весь Чонгук: неразговорчивый и тихий снаружи, добрый и необычайно ласковый внутри. Не смог пройти мимо бедняжки, пускай торопился. Тэхён бережно проводит ладонью по чёрной шерсти и улыбается, вспоминая, как когда-то гладил маленького Чонгука по волосам, чтобы тот поскорее заснул. Чем-то они похожи…       — Как назовёшь? — интересуется вернувшийся Чонгук.       Тэхён поворачивается на голос, раздавшийся у себя за спиной. Чужие ладони ложатся на его плечи и принимаются слабо массировать мышцы.       — Зефирка, — улыбаясь, отвечает он. — Думаю, ты перерос это прозвище.       Чонгук поднимает уголок губ.       — Да, хён, я уже давно вырос.       «Я знаю», — хочет сказать Тэхён, однако молчит, замечая, что Зефирка, пригревшись, заснула на его коленях.       Чонгуку восемнадцать.       Он счастлив.       И по уши влюблён в своего хёна.       К счастью, это взаимно.

♫ Tom Speight — My Name ♫