Часть 1
26 февраля 2025 г., 20:23
***
— Ты помнишь, что должен мне три желания? — Да, помню. — Хорошо. Я придумала одно из них. — Чего ты хочешь? — Не волнуйся. Я помню, что одно желание не должно касаться того, чтобы ты меня поцеловал. — Ты даже это запомнила? — Да. — Так что там с желанием? Какое оно? — Пойдём на озеро. — Сейчас? — Да. Сейчас. Ночью. — И всё? — Да. — Хорошо. Идём.***
— Красиво. — Давай посидим, послушаем соловьёв. — Это они так поют? — Да. Знаешь, я рада, что ты приехал. Мы так давно не виделись. Я скучала. А ты? — Я тоже. — Как друг или как парень? — Я… — Впрочем, не отвечай, не надо. Кажется, я это слышала уже сотни раз, хотя разговоров было не так уж и много. — Ты всё понимаешь… — Да, я всё знаю и понимаю. Я ведь умная девочка. А ты дурак. Хотя... Я рада, что ты признал, что не равнодушен ко мне. Мне даже льстит, что ты ревнуешь. Но ты боишься. Боишься попробовать. Меня терзает вопрос: почему? Кажется, всё-таки непроходимая дура! Ну вот, ты молчишь. Так и есть, да? — Нет, совсем нет. Ты это верно заметила. Я действительно боюсь. Боюсь себя. Боюсь сделать больно тебе. Ты говоришь забить на всё это. Я не могу! Я боюсь за тебя и боюсь тебя потерять. Тем более после того, как это чуть не случилось. Ты не представляешь, как мне было плохо в те месяцы. Даже без единой утренней совы от тебя. Три долгих месяца. — Ты меня тогда сильно обидел. — Да, я знаю. Прости, я вёл себя как кретин. — Ты же знаешь, что давно простила. И знаешь, как мне плохо без тебя. — Да. Я тоже не могу без тебя. — Хватит! Пойдём искупаемся. — Сейчас? — Да, именно сейчас. Разве тебе не хочется проплыть по лунной дорожке? — Мы ничего с собой не взяли. — Плевать. Пойдем без одежды. — Ты меня не стесняешься? — Нет. Зачем? Вода такая тёплая. Раздевайся и поплыли.***
— Гермиона, стой! Почти середина. Ты устала. — Нет, мне кажется, я смогу проплыть в десять раз больше. Но ты прав, нужно двигаться ближе к берегу, чтобы хотя бы было можно стоять.***
— Ты стоишь? — Да. — Так громко поют соловьи. Ты знаешь, о чём они поют, Фред? — Они поют о любви? — Да, о ней. Поцелуй меня. — Это желание? — Нет, это просьба. Я даю тебе возможность решить самому: хочешь ты этого или нет. — Хочу, но… — Забудь ненадолго. Хотя бы на эту ночь. — Это желание? — Нет, это приказ. — Хорошо. Он потянулся к её губам: они были слегка холодные и мокрые то ли от её слез, внезапно начавших катиться по щекам, то ли от озёрной воды. Уизли вгляделся в её лицо. — Ты плачешь. — Да. — Почему? — Не знаю. Кажется, я потратила слишком много нервов на всё это, Фред. — Не надо. Только не из-за меня. Он начал сцеловывать солёные дорожки с ее щёк, постепенно приближаясь к таким манящим и уже давно ставшим родными губам. Девушка обхватила парня за шею, вжимаясь в него, словно боясь того, что он исчезнет. Фред вновь поцеловал её. Тягуче. Нежно. Проводя языком по губам, лаская их, пробуя, словно любимое мороженое, и стараясь запомнить этот неповторимый вкус. Руки на мгновение стиснули женскую талию и стали спускаться ниже. Рывок. И он держит её на руках, подхватив под ягодицы, а она обвивает его торс ногами. Ближе. Стать ещё ближе. Он прижимает к себе её совершенно обнаженное, уже почти не сотрясающееся в рыданиях, тело. — Тише. Я рядом, — он оторвался от её губ и посмотрел в глаза. — Я знаю. Теперь он поцеловал её в шею. Провёл цепочку поцелуев от губ до скул и спустился ниже, вырывая из груди судорожный, полный возбуждения вздох, вызванный осторожным укусом. Её тонкие пальцы запутались в тёмно-медной от воды шевелюре, царапая острыми ноготками кожу головы, из-за которых из его горла вырвался низкий полухрип-полустон. Она уже забыла это чувство: когда он целует и ласкает её. Как хорошо. Как сладко. Гермиона запрокинула голову от удовольствия, давая еще больший простор для действий. Он поцеловал ее ключицы и спустился ниже, сжимая ладонями и покрывая поцелуями ничем не прикрытую упругую грудь с выделяющимся контуром темных в свете луны ореолов. Фред обхватил бусинку торчащего соска губами и потянул на себя, дерзко обводя его языком, вызывая тем самым гамму новых ощущений и дрожь по телу девушки, заставляя её сладко стонать, прогнувшись к нему навстречу всем телом. Парень вдруг замер. — Останови меня. Ещё немного и я сам не смогу… — Нет. Ей хотелось быть как можно ближе к нему. Получить ещё больше. Отдать всё. Фред позволил её руке направить свою плоть в тесную теплоту её тела. Он вошёл в неё не сразу, наблюдая за малейшей реакцией на ее лице. Парень начал двигаться, набирая темп, и, словно заявляя свои права, прижался к губам, пытаясь вложить в этот поцелуй всё: страсть, нежность, отчаяние, едва приметный огонёк любви и надежду на то, что он не потеряет её даже после этого. Фред собирал губами её стоны, наслаждаясь ими. Девушка стонала и извивалась, пытаясь попасть в такт движениям его тела, чувствуя, как разум постепенно отключается. Движения парня стали резче, сильнее и глубже. Гермиона, уже не сдерживаясь, стонала его имя, впиваясь ногтями в широкую спину Уизли, оставляя на ней яркие красные полосы, так контрастирующие с белизной его кожи. Девушка ощущала, как волны удовольствия, каждая сильнее предыдущей, проносятся по всему её телу, сосредотачиваясь внизу живота. Фред, не сбавляя ритма, снова и снова насаживал её, возбужденную и разгорячённую до предела, на себя, вознося к таким вершинам, о которых ведьма ранее не могла даже мечтать. Запустив руки в медные волосы парня и уткнувшись ему в ключицу, Гермиона потерялась в пространстве и времени, содрогаясь всем телом и чувствуя вспышку ослепительного оргазма. Ещё несколько стремительных движений, и он последовал за ней, уносясь в пучину резкого и острого наслаждения. — Ты в порядке? — тихо прошептал Фред, заправляя выбившуюся прядь волос девушки за ухо. — Да. — Прости меня. — За что? — За всё это. За то, что мучаю тебя столько времени, за то, что ты нравишься мне, за то, что я не могу без тебя, и за то, что я, несмотря на всё происходящее, хочу остаться с тобой друзьями. — Я тебя уже давно простила. Пойдём. Скоро рассвет. Тебе нужно уезжать…
