Баррель

«Я не думаю, что трус способен на любовь, потому что любовь — это всегда риск, а большая любовь — большой риск. Страх испытывают все, но только трус бежит от своего страха» Вячеслав Прах

♤♤♤

      Чонгук, кое-как открыв глаза, пытается сфокусировать взгляд. Вокруг одна темнота, всё из-за чёрного мешка на его голове. Он чувствует легкую тряску от движения машины, по всей видимости, они сейчас куда-то направляются. Резкие повороты руля и заносы означают, что они на большой скорости, и по тому, как он ударяется с угла в угол, это скорее всего большой фургон. Собрав свои догадки воедино, он пытается вспомнить что было до того, как его забрали. Сложить всплывающие кусочки пазла в голове ему удалось лишь после пары попыток:       «Настойчивые удары в дверь не совсем то, что Чонгук ожидал услышать в такое время. Открыв глаза, он смотрит на телефон, где уже глубоко за полночь. А стук в дверь все сильнее. Какое-то время Чон засматривается на их совместную фотографию с мужем на экране телефона. Омега замужем второй месяц. Они познакомились с Тэмином в институте, тогда и зародилась любовь или просто привязанность. А может им было комфортно вместе до той поры, пока оба не встретят истинного. В их стране с истинностью всё очень серьёзно, а те пары, которые не нашли свою половинку, живут не долго и погибают от тоски, так и не познав настоящие чувства. Тэмин пока не встретил истинного и дабы скоротать время, решил пожить с Чонгуком. Чтобы добиться его, ему пришлось приложить не мало усилий, ведь этот омега был самым завидным холостяком среди сверстников, а проигрывать альфа не привык. Пришлось сделать предложение руки и сердца. Чонгук принял и решился на этот шаг. Он далеко не наивный и глупый омежка, нет, он прекрасно знал на что идёт, хорошо понимал, что когда Тэмин встретит своего истинного, то не задумываясь бросит его одного. Но что поделать, ему становится с каждым днём всё страшней и страшней, а тоска и боль окутывают сердце настолько, что хочется взвыть.       Чонгук встретил своего истинного, когда ему было десять лет. Им оказался сын друга их семьи Ким Тэхён. Тогда, когда он впервые почувствовал его запах майорана, который ему очень понравился, маленький омега, как только Тэхён приходил к ним, не слазил с его коленок. Альфа был старше его на десять лет, и когда Чонгуку впервые понравился чужой запах, собственного аромата он еще не имел, Тэхён совершенно не понимал такую тягу малого.       Когда Чонгуку исполнилось шестнадцать, его аромат гиацинта проник глубоко внутрь альфы и он понял, что Чонгук его истинная пара. Тэхён, после того, как узнал, кем является для него маленький омега, выросший почти на его коленках, перестал приходить к ним. Они жили по соседству, и однажды, когда родители альфы и омеги уехали на общее мероприятие, Чонгука доверили ему. Именно тогда омега впервые посмотрел на своего альфу другими глазами, ныряя к нему в объятия. Но Тэхён оттолкнул его, сказав, что не желает иметь ничего общего с ним. В тот день Тэхён разбил ему сердце. Оно болело с каждым разом всё сильнее и сильнее. Чонгук с того дня больше не видел своего альфу, а тот и вовсе перестал заявляться к родителям. Омега долго отходил от разлуки, но в скором времени решил начать всё с чистого листа, отдав себя полностью учёбе. С Тэмином они познакомились в институте на общих лекциях. Медленно сдружились, и в скором времени, как только окончили второй курс, омега решился выйти за него. Родителей уже как год не было в живых, а пустые и холодные стены дома пугали его до жути.       Чонгук, потирая переносицу, направляется к двери и, открыв её, видит перед собой своего мужа. Тот быстро влетает в дом и, хватая его за плечи, поворачивает к себе лицом, чтобы потом начать говорить:       — Прости меня, Гук, но у меня не было выбора, — в спешке говорит Тэмин.       — Что случилось? — пытаясь сконцентрироваться на нём.       — Я проиграл тебя в карты, прости меня.       — Что ты сдел… — не успевает договорить, как чувствует удар по затылку, а после перед глазами одна темнота».       Сейчас, когда омега всё вспомнил, страшно становилось не на шутку. Хоть он и не видел подобного в жизни, но в фильмах смотрел много раз. А что именно делали с такими людьми, которых проиграли в карты, догадаться уже было не трудно. Чонгук ухмыляется. Он знал, что Тэмин его когда-нибудь бросит , но чтобы тот поступил как подонок, отдав его, как куклу в руки монстров, и в мыслях такого не было. Омега старался выбраться, но руки и ноги его были туго стянуты ворсистой веревкой, давая нулевой шанс на малейший побег. Ему просто не оставили выбора.       «Будь ты проклят, Тэмин!» — как в бреду повторял он.       Когда машина остановилась, то Чонгук внимательно слушал каждое движение и чужие шаги. Дверь открылась с приливным скрежетом, какой-то мужчина подхватил его со стула и, закинув на плечи, потащил куда-то даже несмотря на то, что омега не переставал брыкаться. Безрезультатно. Мешок на голове не давал разглядеть помещение, но слух помогал хоть как-то ориентироваться. Когда они вошли в комнату и его кинули на диван, омега начал кричать.       — Отпустите, изверги! В чём моя вина? — он пытался хоть как-то их вразумить не совершать того, о чем они пожалеют, но ответа не последовало.       Когда дверь снова открылась, в помещение вошел кто-то другой, с ещё более устрашающий аурой и феромоном. И омега замолчал, начиная прислушиваться к их диалогу.       — Босс, это наш баррель. Тэмин отдал свой долг, остался ещё один, но мы и его решим за ночь. Что делать с этим? Можем ли мы вначале поразвлечься с ним, а потом отдать в руки Ли.       — Делай, что хочешь, но с того борделя возьми всю сумму, которую он нам задолжал. Надеюсь, этот омега привлекательный, а хотя, если ты заинтересовался, значит, так и есть, — ответил глубокий, но такой знакомый голос незнакомца.       Чонгук вздрогнул от этого баритона, но понимал, что этого не может быть.       — Посмотрите на него? — сказал один из них.       — Думаю, не стоит. Можешь идти, — ответил тот.       Когда альфа вновь приблизился к нему, то паника окутала омегу еще больше. Чужие руки, коснувшись тела, забросили Чонгука на плечи, и он снова начал кричать в попытке выбраться. Тогда омега решил испытать свою последнюю соломинку надежды.       — ХёнТэ, — крикнул Чонгук! Он не был уверен, сработает или нет. Но только он мог так его назвать.       — Стойте! — приказал босс. Он подошёл к нему, убирая с лица чёрный мешок. И когда перед ним предстали знакомые чёрные оленьи глазки, доверху полные страха, то руки задрожали. Это был его маленький Гугу. Именно так называл его только Тэхён. — Гугу, — губы задрожали, он чуть не отдал своего истинного на растерзание альфам. — Ты что тут делаешь?       — Отпусти меня, прошу, — пытался слезть с крепких плеч альфы.       — Отпусти его! — рыкнул Тэхён во весь голос.       Альфа быстро опустил омегу на прежнее место, оставаясь посторонним наблюдателем. Он не понимал таких перемен в своём боссе, впервые видя промелькнувший страх в его глазах. Тэхён всегда был холоден, рассудителен, безжалостен. А как иначе, когда у тебя своя целая сеть подпольных казино, ты один из сильнейших глав в криминальных верхах, то быть пушистым зайчиком, поверьте, это не то призвание в таких делах. Тэхён всегда брал своё без остатка и сожаления, не прощал никого. Деньги — это то, что всегда было для него в приоритете. Проиграл, так умей отдавать долг. Неважно как, неважно кем, итог в конце один — смерть. Тэхён никогда не прощает своих должников, и это пугало многих, но если ты смог выиграть в его казино, то получишь все до последней копейки — именно этот гарант всегда приводил к нему много людей, желающих испытать удачу.       Чонгук пристально смотрел в эти знакомые карие глаза, не веря в то, что видел. Встретиться спустя пять лет и в таком не очень приятном положении. Омега надеялся встретиться с истинным, но мечтал об этом в ином свете.       — ХёнТэ, — слёзы потекли по розовым щекам, дыхание учащалось, сердце гулко било в груди. Родной запах медленно, но верно окутывал лёгкие изнутри, причиняя невыносимую боль, ведь омега только привык жить без него. Хотя нет, он просто свыкся с болью, нашёл компромисс.       — Выйди! — приказал своему человеку. Как только он ушёл, Тэхён, взяв стул, сел напротив Чонгука и взглядом начал изучать знакомые черты лица. — Ты, значит, женился, но выбор пал на мерзавца, раз ты сидишь в моём кабинете, — альфа не мог скрыть свою злость.       — Тебе то что? Ты отказался от меня, так это ли сейчас должно тебя волновать? У меня не так много выбора было, когда всех интересуешь лишь на одну ночь. А что ещё делать омеге, от которого отказался его истинный, а жизнь без него не такая уж и длинная. Так что, что было, то и взял, — язвит омега, страх мгновенно испарился, и место него в горле встал ком обиды и отчаяния.       — Хороший выбор! Я просто в восторге, — альфа хлопает, не может унять свою злость. — Найти подонка, который поставил твою жизнь на карты и отдал за свой долг. Да ты всё ещё наивен. Такой же глупый, как и тогда.       — Я не хочу обсуждать с тобой свою личную жизнь. Так отдай меня и возьми свои деньги. Тебя пусть не волнует моя жизнь, я сам как-нибудь справлюсь без твоих подъёбок, — он пытался выбраться из верёвок. — Может, развяжешь меня? Продай уже в тот бордель или отдай своим людям. Мне уже наплевать.       Тэхён резко встаёт с места, из-за чего стул падает назад. Чонгук жмурится от резкого стука, а когда открывает глаза, напротив сидит он. Протягивает руки, а после тянет омегу на себя, пристально смотрит в эти глаза, на ощупь начиная развязывать руки.       — Ты, вижу, стал более резким, поумнел, хотя и стервозным остался, как и раньше, — сказал Тэхён, все также не отрывая взгляда от черного омута глаз.       — Жизнь меняет людей, особенно когда ты остаёшься один, — отводит свой взгляд. Ему всё ещё трудно противиться своему истинному.       Тэхён, развязав руки, опустился перед ним на колени, освобождая ноги. Затем поднял взгляд на него.       — Ты всё такой же упрямый, ничуть не изменился.       — Всё. Делай, что хотел, только избавь меня от этих пустых разговоров, — в воздухе аромат гиацинта всё больше сгущается, омега злится.       Тэхён вдыхал гиацинт и ему становилось не по себе. Этот чертов запах — он повсюду, въелся уже в его кожу и течёт по венам. Понимая, что не протянет так и больше минуты, он повернулся в сторону двери, окликая своего человека, а когда тот вошёл, отдаёт приказ:       — Отвезите его в мой дом и людям моим скажи, что пусть охраняют как следует.       — Но босс, он же… — не успевает договорить, как Тэхён перебивает его.       — Не смей перечить моим приказам, ты должен их беспрекословно выполнять! Если с ним что-то случится, будешь отвечать головой.       — Простите, босс, — он взял Чонгука за руку, сопровождая на этот раз до автомобиля, а не фургона.       Чонгук всю дорогу пытался сбежать, но всё было напрасно. Когда они приехали к назначенному адресу, перед глазами омеги встал большой белый особняк, окружённый железными решётками, отчего он испугался не на шутку. Прошло довольно много времени, за этот период альфа очень изменился: стал более холодным, мрачным и безжалостным. И это его напрягало. Несмотря на то, что Тэхён его истинный — это не давало никаких гарантий для Чонгука. Они вышли из машины и мужчина завёл омегу в дом, приказав слуге следить за ним, а в случае чего звонить ему. Выйдя из дома, этот альфа собрал всю охрану, начиная им о чём-то говорить. Чонгук наблюдал за ними из окна, пытаясь понять суть диалога, что было невозможным. Слуги проводили его в спальню и войдя туда, омега начал осматривать все, что только попадалось ему на глаза. От отчаяния и запаха плесени и сырости, что были в фургоне, ему ничего не оставалось, как принять душ. Он уже принял несколько попыток сбежать, но слуги и охрана, что словно церберы ходили под окнами, постоянно его возвращали обратно. Он сдался и лёг спать. Слишком многое произошло с ним за один день.

♤♤♤

      Прошла неделя, но Тэхён так ни разу и не появился у порога своего дома. Чонгук все так же не оставил попыток сбежать, но его ловили и возвращали домой. Он сердцем ждал своего альфу, тянулся к нему всем телом, но разум твердил одно: «снова бросит, оставит, не примет, ты ему не нужен». Эти слова красной строкой пробегали в голове, и он боялся снова быть отвергнутым.       Ночь. Омега лежал на кровати, разглядывая потолок, уснуть так и не получалось, что-то ему предсказывало, что эта ночь совсем другая. Послышался звук скрежета колодок о тормозные диски машины у центрального входа. Чонгука в последнее время преследовала бессонница, а ещё его сон стал слишком чутким. Он вздрогнул от этого шума и, встав с кровати, направился к окну, бросая взгляд во двор. Там приехал Тэхён. Омега неосознанно натянул улыбку на лицо, но также быстро и нахмурил брови, желая скрыть всплеск радости. Но когда альфа вошёл в дом, Чонгук буквально обратился в слух, прислушиваясь к каждому чужому шороху, а когда шаги послышались возле его комнаты, то он быстро лёг обратно. Закрыл глаза, притворяясь спящим, ждал, когда войдёт Тэхён, но тот, лишь постояв немного у его двери, вошёл в комнату напротив.       Чонгук резко встал с места, со злостью топая по паркету и направляясь к выходу. Когда он уже стоял у спальни альфы, в отличие от него, омега не стал томить себя ожиданием и, резко открыв дверь, вошёл внутрь. Тут было темно, лишь уличные фонари освещали комнату. Он едва разглядел, что Тэхён в уличной одежде улёгся на кровать, а после в нос ударил резкий запах майорана вперемешку с алкоголем. Омега понял одно: альфа вернулся домой не из-за него, это лишь алкоголь управлял им, и поэтому он инстинктивно вернулся в свой дом. Чонгук не выдерживал, ему хотелось набить лицо этому наглецу, который без разрешения заточил его в этот замок, будучи огнедышащим драконом. Он что, принцесса? Почему Тэхён так поступает с ним? И, в конце концов, на дворе двадцать первый век, он не его узник, и Тэхён сию же секунду должен отпустить его.       — Эй, вставай, — омега пару раз толкнул его по плечу. — Наглая морда, отпусти меня. Сколько ещё собрался держать меня в заточении?       Тэхён открыл глаза и, присев на кровати, начал рассматривать злого омегу напротив.       — Ты никуда не уйдёшь! Будешь жить тут, пока я не отпущу тебя, — спокойно ответил он.       — Ты не можешь этого сделать. Не посмеешь.       — И почему же?       — Ты нарушаешь мои гражданские права! Я подам на тебя в суд, — сложив руки на груди, ответил Чонгук.       — Да хоть верховный, только выберись сначала из моего заточения, ты же так сказал. Не знал, что мой дом станет для кого-то тюрьмой. Омеги любили это место.       — Не стоит посвящать меня в свои блядские похождения. Меня твои шлюшки не интересуют. Сейчас же отпусти меня!       — Хорошо, допустим, я отпущу тебя. И куда ты пойдёшь? К своему подонку, который проиграл тебя мне и отдал, несмотря на то, что ты его муженёк? Не самый удачный выбор, скажу тебе так. Моё прошлое тебя не касается.       Чонгук разозлился не на шутку:       — Тебе какая разница, куда я пойду. Пусть это тебя не волнует. Да, я снова вернусь к своему мужу, — обманывал омега, он никогда не вернётся к тому уроду. — Он единственный мой близкий человек, я буду возвращаться к нему снова и снова. Я всё равно однажды сбегу от тебя к своему Тэмину.       Тэхён никогда не думал, что слова «мой» из уст Чонгука так разозлит его. Он встал с места и большими шагами направился к нему, а омега от такого напора попятился назад. Только когда лопатки коснулись холодной стены, то страх взял верх над его телом, отчего Чонгук часто задышал. Тэхён прижал его к стене, укладывая обе руки по сторонам от него, и смотрел, обжигая злобным взглядом.       — Ты никуда не пойдёшь! Будешь вечность жить тут.       — Не смей указывать мне! Я волен как птица, и ты мне никто! А вот Тэмин мой муж. Я вернусь к нему, — в попытках сделать ему больно, Чонгук не следит за тем, что говорит. Язык говорит быстрее, чем мысли в голове соединяются в логическую цепочку.       — Я твой альфа, а ты мой истинный омега. Твоё место здесь, рядом со мной. Я буду защищать тебя и никому больше не отдам. Не провоцируй меня, иначе «твоему» Тэмину не жить.       — Чего ты хочешь? Отпусти меня! Я и так долго не проживу без истинного, так дай мне шанс прожить его в семейном уюте. Я снова тут один. Мне страшно, мне плохо. Я не хочу такой жизни, отпусти меня. Ты сам гуляешь с другими омегами, а я тут жду тебя дни и ночи напролёт, как твой верный пёс, — снова чувства вышли наружу. — Я тебе не Хатико. Прошу, отпусти меня. Я не хочу умереть в одиночестве. Ты не понимаешь, что творит истинность с человеком, особенно когда встретив его раз, испробовал его запах, почувствовал его тепло на себе, тебя бросают, от тебя отказываются, как от ненужной вещи. Этого тебе не понять.       Тэхён тянется к нему за поцелуем, но омега резко отворачивается от него, подставляя своё ухо в ответ. Альфа губами касается мочки, нежно целует, постепенно спускается к бархатной шее, оставляя за собой дорожку из легких поцелуев. Носиком касается пахучей железы и вдыхает любимый аромат гиацинта, стоит признать, что ему его не хватало.       — Да, я бросил тебя тогда, отказался от тебя, — голос предательски срывается на крик. Он не хочет на него кричать, но тот вынуждает. — Но между нами большая пропасть, мне сейчас тридцать один, а тебе всего лишь двадцать один . Ты в самом расцвете сил. Это то время, когда хочется гулять, пить, ходить на тусовки. Но я всё это прошёл, понимаешь? Мне хочется быть дома, спокойствия и домашнего уюта. Ведь видишь, работа у меня не самая лучшая, не офисная, как у твоего бывшего муженька. А ещё твои родители, как я посмотрю им в глаза. Я не лучший кандидат на твоё сердце, да ещё с тёмным прошлым и неизвестным будущим. Ни один родитель не пожелает для своего омеги такого истинного. Я хотел, чтобы ты стал счастливым, я хотел, чтобы ты жил со своим ровесником, построил с ним семью и чтобы всё у тебя было хорошо. Но я прогадал, оставив тебя, я чуть не отдал тебя в руки мерзавца. Мне всё ещё хочется пристрелить «твоего» Тэмина.       По щекам омеги потекли слёзы от таких признаний.       — Почему ты решил за меня? Почему ты решаешь за нас? Ты кто такой? Я не тусуюсь ни с кем! Я хочу того же, что и ты — спокойной жизни с любимым, — омега смотрит на него, и кулаками бьёт в грудь. — Знаешь, что я только не пережил? После твоего ухода умерли мои родители, попав в аварию. Я много раз был у тебя дома, спрашивал твой адрес, но ты оставил не только меня. Ты оставил всех нас, исчезнув из наших жизней так, словно тебя никогда и не было. А я так долго искал тебя, потом смирился и принял свою судьбу. Ты прекрасно знаешь, в нашем мире никто не хочет связывать свою жизнь не со своим омегой. Это сокращает жизнь и шанс на встречу с истинным. Я был изгоем. Да, меня хотели, да, за мной бегали, но лишь на один раз, лишь на одну ночь.       — Прекрати, — не выдержал таких едких слов, говорит Тэхён.       — Правда она такая, а ты поживи в этом аду.       — Прости меня, прошу. Мне, думаешь, легко было без тебя, без твоего тепла, без твоего смеха и дивного аромата? Я каждый раз сходил с ума, думая, что кто-то может прикоснуться к моему Гугу, что кто-то может его ласкать, целовать, проводить с ним время, разговаривать и, наконец, быть рядом — делать все то, чего мне не дано. Я умирал каждый день от этих мыслей, надеялся, что у тебя всё будет хорошо, но и представить не мог, что тебе может быть хуже, чем мне, — он медленно касается губ и целует, затем отстраняется. — Прости меня, мой Гугу. Но больше я не отпущу тебя.       Омега тянется к нему и обвивает талию. Уткнувшись в грудь, плачет, вдыхая любимый запах майорана.       — Это же не алкоголь говорит в тебе?       — Я выпил немного, просто устал очень. Тот раз, когда вдохнул твой аромат после стольких лет, мой зверь просто завыл. Хотелось к тебе всё это время, но боялся, что сорвусь. И вот я сейчас тут и больше не хочу убегать, хочу всегда быть с тобой, мой омега, — Чонгук снова поднял взгляд, но альфа опередил его, припадая к влажным губам и начиная их целовать.       — Не отпускай меня, — шепчет прямо в губы Чонгук, снова потянувшись за поцелуем.       Тэхён быстро переместил руки на тонкую талию и прижал омегу к себе. Взяв его на руки, нежно уложил на свою постель, а сам навис сверху, разглядывая любимого при уличном свете.       — Не отпущу больше. Не один Тэмин не посягнёт на моего омегу, — альфа целует более напористо, прикусывая нижнюю губу, настойчиво вторгается языком в рот, начав своевольничать, исследуя каждый миллиметр ранее неизведанного. Чонгуку срывало крышу от этой настойчивости и наглости его альфы. Его грудь вздымалась, касаясь груди альфы, их тепло соприкасалось, отдавая жар друг друга.       Руки обоих начали касаться друг друга, на ощупь избавляя от одежды. Они так спешили, что словно демон похоти вселился в их тела. Но это было не так, их пугал страх, — страх того, что один может передумать, отказаться раз и навсегда. Ещё одну разлуку их сердца не вынесут. Альфа отстранился, чтобы избавить себя от оставшейся одежды на теле, не сводя своего хищного взгляда от Чонгука. Уложив руки по обе стороны, смотрел на омегу, который утопал в их страсти. Тэхён языком прошёлся по губам, постепенно спускаясь к нежной шее. Оставляя там свои засосы, целовал ключицы, рисуя дорожку из поцелуев и припал губами к чувствительным соскам. Языком проводя по ореолу соска, в то время как одной рукой сжимал второй сосок между пальцев. Чонгук стонал, выгибался в спине. Ещё никто не доставлял ему настолько фееричного удовольствия лишь одними прелюдиями.       Тэхёну нравился такой податливый на его ласки парень под ним. Он и сам еле терпел, хотелось оттянуть этот момент и запечатлеть первую близость в памяти на века. Альфа, оставляя кусачие поцелуи на коже, скользит ниже, выцеловывая плоский животик, в то время, как руки скользят, оглаживая, по крепким бедрам омеги. Ким раздвинув ноги в стороны, не встречая и намёка на сопротивление, Тэхён начал языком лизать маленький член омеги. Головка стала розовой от возбуждения, что не могло не радовать. Это только начало, а его омега уже изнывал под ним. Облизав всю головку и пройдя по уретре, собирая смазку на языке, он спустился к яичкам, начиная их поочерёдно засасывать, пока одной из рук касался ануса, нежно лаская. Чонгук выгибался в спине дугой, едва не плача от удовольствия, что доставляли руки и губы старшего. Тэхёну это льстило, ему нравилось, как он отзывался на его ласки. Природная смазка стекала по ягодицам на поясницу и пачкала простынь под ними. Один палец свободно входил в анус, и омега был настолько расслаблен, что сразу вошел и второй. Альфа осторожно начинает на манер ножниц раздвигать горячие стенки, а после, чуть раскрыв вход, примыкает к дырочке языком, начиная всасывать природную смазку. От этих манипуляций Чонгук окончательно потерялся в пространстве удовольствия и стонал во весь голос, этим подбадривая Тэхёна ещё больше.       Хорошо разработав вход, альфа вышел из узкой дырочки и руками размазав по колом стоящему члену смазку омеги, приставил возбуждённый член. Сам навис над омегой, начал целовать любимые губы, которые припухли от его настойчивости. Тэхён медленно вошёл, подождав немного, дав привыкнуть к своему размеру.       — Двигайся, — на грани сознания шептал Чонгук, пытаясь ухватиться всеми конечностями за потное тело альфы. Тэ едва сдерживался, чтобы не начать вдалбливать в него, как он привык это делать с другими омегами.       Если бы ему кто-то раньше сказал что секс с истинным такой крышесносный, он бы не за что не отпустил Чонгука ещё тогда, в детстве, когда он был ещё мелким и сидел у него на коленях. Ему не хотелось выходить из омеги, но младший уже устал в такой позе, ему приходится перевернуть его на живот, подтянув к себе за щиколотки. Он снова вошёл, но на этот раз более резко, и начал быстро вбиваться в него, одной рукой придерживая за живот, а второй за грудь. Каждым разом альфа проходился по комочку нервов, на что Чонгук просто скулил от наслаждения.       — ХёнТэ м-м-м…       — Я твой ХёнТэ, маленький Гугу, — рычит альфа.       Тэхён целовал белоснежную шею и оставлял багровые засосы на нежной коже. Когда наслаждение уже достигло своего апогея, альфа начал вылизывать место метки. Клыки зудели ещё до того, как они начали, а сейчас, когда бархатная кожа в паре дюймов, они просто невыносимо болят. Тэхён впивается в долгожданную мягкую плоть и оставляет свой след любви на Чонгуке. Навсегда. Омега теперь принадлежит лишь ему одному.       Когда клыки пронзили кожу, Чонгук обильно кончил на белую простыню. Омега прокусил нижнюю губу, вскрикивая от оргазма, — его накрыло волной наслаждения. Тело дрожало в крепких и родных руках, а когда альфа чуть нажал на живот, то словно электрический разряд прошёлся по каждой клеточке, ведь их связал узел. Чонгук и сам коснулся своего живота и, чуть нажав на него, почувствовал, как бугорок внутри набухает, и это доставило ещё больше удовольствия. Тэхён и сам, уложив поверх руки омеги свою руку, начал поглаживать плоский животик. Грудь обоих часто вздымалась, кислорода категорически не хватало, но Чонгука окутывал в плен запах майорана. Принадлежать истинному это самое большое счастье, к которому Чонгук так стремился. Тело всё трепетало от теплого органа внутри. Если бы не альфа, который придерживал его, то омега точно бы упал на постель. Тэхён коснулся руки Чонгука и шепнул на ушко:       — Только мой…       Уложив омегу боком, Тэхён лёг рядом, начиная целовать шею, постепенно переходя на ямку между лопаток. Чонгук всё ещё стонал, когда новая порция спермы заполняла его, — это было настолько приятно, что в животе порхали бабочки. Наконец-то долгожданное воссоединение, долгожданное признание своим альфой, Чонгук об этом и мечтать не мог. Но от судьбы не убежишь.       — Я люблю тебя, — продолжая целовать, сказал Тэхён, всё так же проталкивая свой узел как можно глубже.       — Я тоже люблю тебя, ХёнТэ.       — Больше не отпущу, ты мой! Останься со мной навсегда! — заботливо гладил одной рукой покрасневшие щеки и принял одну истину: не стоит отказываться от того, что преподносит тебе судьба. Её нужно просто принять и не противиться ей.       Она лучший творец счастья!