Зажги меня

      На улице стояла летняя солнечная погода. На небе не было и намека на дождь; отличное время выйти на прогулку или поехать на море. Природа расцветала и зрел урожай. Улицы Сеула в это время были самыми оживлёнными. Магазины и кафе были забиты покупателями, которым так и хотелось полакомиться освежающими продуктами.       Что до одной из главных фигур этой истории, Хвана Хёнджина, поздно ночью он думал над идеей новой картины, но все оказалось безуспешным и парень провалился в глубокий сон. На утро, сладко нежащегося в мягкой постели Хёнджина разбудил навязчивый звонок в дверь. Через силу, раскрыв заспанные глаза, Хван приподнялся и пытался понять общую обстановку. Его волосы были растрёпаны, а одежда помята. В дверь помимо звонка стали активно стучать и звать жильца. Это действовало на нервы, так что наконец встав с кровати, тот с нахмуренным лицом направился в прихожую, узнать, кто так отчаянно ломится к нему в дом. Придя на место, парень заглянул в глазок. Его лицо помрачнело, и он поспешно взглянул на часы через угол прихожей, которые висели на стене в гостиной и бесшумно передвигали стрелки часов, указывая на 9:48. “Черт... “ — за этой мыслью снова были слышны непрерывные звонки и удары в дверь. — Хван Хёнджин! Я знаю что ты там! Ты опять сидел до поздна, а теперь дрыхнешь до... — наконец дверь открылась и источник шума и жилец столкнулись лицом к лицу.       В коридоре жилого дома стояла явно злая девушка невысокого роста, в строгом костюме и макияже. Это была менеджер компании с которой работал Хёнджин, предоставляя им свои картины на выставки и давая интервью. Девушка отодвинула парня и зашла в квартиру, попутно отчитывая его. — Эй! Ты же помнишь, что сегодня в 11 часов у тебя интервью? Нет, конечно ты не мог забыть! Это же важно как для тебя, так и для твоего творчества. Сколько раз я прошу тебя не сидеть допоздна и хоть немного соблюдать режим сна! — она спешно передвигалась по комнате в которой недавно спал художник, подбирая вещи как будто у себя дома.       И вправду, так как эта девушка личный менеджер Хёнджина, в ее обязанности входит: следить за его здоровьем и расписанием. — А сколько раз я просил не вламываться ко мне в дом, бесишь. Раздраженный блондин выхватил вещи, что недавно были в руках у девушки и закинул в шкаф. — Время есть, просто подожди и ничего не трогай, пожалуйста. — теперь он вышел из комнаты и направился в ванную.       Оставшись одна, девушка осмотрела обстановку комнаты: “Не срачь, а творческий беспорядок, да, Хван?“ — она тяжело вздохнула.       Из ванной комнаты, в которую недавно вошёл парень, были слышны звуки душа. Чистотой в комнате не блистало, у стен беспорядочно стояли ещё не распакованные белые холсты. Напротив взъерошенной кровати пара пустых мольбертов. Слева от них, в углу комнаты, небольшой белый диван, к счастью он не был заляпан красками и выглядел как новый. Возле дивана стоял двухъярусный стол, на первом ярусе было ещё более менее чисто. Там художник расположил: рабочий ноутбук, пару тетрадей, в которых делал какие-то заметки, книги, большинство которых были с содержанием о правильной постановке предметов и общем плане картины, какие виды кистей и красок используют в написании пейзажей или натюрмортов и т.п. Кажется там были манга и романы... Что говоря про второй ярус: полный хаус из разбросанных красок, кистей, акварельной бумаги и палитр. “Ладно, видимо мне и правда, даже пытаться что-то тут привести в порядок и не стоит. Но хотя бы заправлю кровать“ — через какое-то время место сна было аккуратно застелено.       Около кровати находилось окно, поэтому, в целях гигиены, девушка распахнув белоснежные занавеси раскрыла его на проветривание. Комната наполнялась свежим летним воздухом. Обтряхнув руки, за спиной донёсся звук открывающейся двери. Наконец из ванны в белом халате вышел Хёнджин, с его ухода прошло 20 минут. Волосы парня были насквозь мокрыми и в таком состоянии казались длиннее, чем есть на самом деле. Хван остановился в проёме комнаты и по ногам прошел поток прохладного ветерка. — Тц, просил же ничего не трогать, зачем окно раскрыла, хочешь что бы я заболел? — пробормотав это, парень стал вытирать мокрые волосы полотенцем, направляясь к шкафу подле кровати, что бы достать фен. — Организму нужен свежий воздух, ты и так редкий гость на улице, кожа испортится. Лето на дворе, не заболеешь. — теперь менеджер направилась на кухню, что бы обеспечить ему завтрак. Выйдя из спальни тут же был слышен звук работающего фена.       Кухня была достаточно просторной, в середине был большой круглый стол. Правая стена была заполнена разной кухонной техникой, слева просторные окна и балкон. Однако, Хёнджин не блистал кулинарными навыками и кухней никто, кроме менеджера, делающей ему иногда завтрак, не пользовался. Заглянув в холодильник можно было только ужаснуться от того, насколько он пустой. На полках дверцы холодильника стояли пару бутылок обычной воды, апельсиновый сок и яйца. В выдвижных ящиках несколько упаковок ванильно-кофейного пудинга. И разбросанные на остальных полках фрукты и овощи. “И что прикажешь с этим делать?“ — девушка снова тяжело вздохнула, и взяв пару яиц приняла решение пожарить их, получится самая типичная яичница.       Тем временем, Хёнджин, закончив сушить и укладывать волосы, стоял напротив раскрытого шкафа скрестив руки на груди, думая что можно надеть. Костюм в такую жару не самый лучший вариант, в нём он просто сварится. Поэтому белая рубашка, шорты кофейного цвета с подтяжками и берет были лучшим вариантом. Все таки образ это тоже часть интервью, по внешнему виду часто судят и о внутреннем мире человека. Парень направился на кухню, приближаясь была слышна возня у плиты и звон столовых приборов. Уже стоя в проёме кухни доносился запах готового завтрака. Хван уже привык, к тому что его менеджер кажется большей хозяйкой этой квартиры чем он. Так что поспешил сесть за стол. Через пару минут на тарелке лежала горячая яичница, а возле неё, налитый в стакан прохладный апельсиновый сок. Его вполне устроил результат, поэтому он приступил к трапезе, надрезав вилкой кусочек жареного яйца. Вид оправдал вкус. Единственное, что не давало покоя в этой ситуации, девушка, что сидела рядом с парнем и внимательно наблюдала за каждым его движением.       Хёнджин отложил вилку с ножом и поднял взгляд на соседку, попутно разжевывая еду. — С тобой и кусок в рот не лезет, напрягает. — безразлично бросил слова художник. — Извини, привычка... — ответила девушка, отвернув голову в сторону окна, направляя взгляд куда-то в даль. Через какой-то промежуток времени тарелка была пуста, как и стакан. Посуда помыта и разложена по местам.       Теперь действия происходили в прихожей. Оба были готовы на время покинуть дом, Хван надел белые туфли и берет того же кофейного цвета. В это же время распущенные волосы девушки, каштанового цвета, были заплетены в хвост. Дверь открылась и, в эту же минуту квартира погрузилась в мертвую тишину. Времени до интервью оставалось немного, так что они поспешили спуститься к уже давно ожидающей их машине на улицу. С 15-го этажа на лифте, успешно добравшись до 1-го, Хёнджин вышел на улицу первым, за ним поспешила и менеджер.       Водитель машины обратил внимание на приближающиеся фигуры, так что поторопился открыть двери и усадить пассажиров.       Если говорить откровенно, то Хвана уже давно не радуют подобные мероприятия, он просто наблюдал за быстро проскакивающими силуэтами домов, людей, машин и деревьев, из окна машины. В голове не было никаких мыслей и никакой подготовки к предстоящим вопросам от прессы. — Ты до сих пор уверен в своем выборе? — серьезно спросила девушка с первого сидения, не отводя взгляда с водительского окна. — Я уже говорил, что не хочу говорить на эту тему. — после этих слов, блондин вышел из только что остановившейся машины.       На пути тут же встали журналисты, которые активно задавали вопросы, за ними так же начали мелькать вспышки камер. Но художник остался холоден, не обращая внимания на общую обстановку он направился в главное здание компании. За ним следовали пара мужчин, в строгих черных костюмах, которые расталкивали журналистов. Уже войдя, Хван предъявил карту удостоверения личности и пройдя таможню, направился к лифту. В этом небольшом пространстве, оставшись один, его лицо поменялось в выражении. Это правда начало его раздражать, уже давно навязчивые мысли появлялись каждый раз, как ему стоило остаться один на один с собой. Но пока он может работать здесь, это приходиться подавлять. Дверь лифта открылась на последнем этаже, там его уже ждала обустроенная студия с прессой, камерами.. И белым, ещё не распакованым, холстом? Обстановка была другой, парень остановился и его взгляд был прикован только к этому холсту, что в одиночестве стоял посреди студии. — Отлично! Ты как раз вовремя, наш неповторимый талант, Хван Хёнджин! — этот голос доносился из-за спины, после чего на плече появилось ощущение чьей-то руки.       Внимание художника было переключено на мужчину зрелого возраста, ниже ростом по сравнению с парнем. Конечно, Хёнджин узнал своего начальника, поэтому просто стоял и слушал его похвалу в свою сторону. Наконец, громкая болтовня закончилась и голос сменился на более серьезный. — Сегодня, я решил разнообразить подачу. Бесконечные вопросы надоедают зрителям, им нужны действия. Отличная же идея дать увидеть им, как создаются твои шедевры. Видение кисти по холсту, сочетания красок... — мужчина все болтал и болтал.       Но до Хвана уже давно не доходили никакие слова. Тело не двигалось по желанию его хозяина, мозг словно отключился. “Почему сейчас? Нарисовать. Что мне изобразить? Вчера я... “ — Запись! — в чувства художника привел предупредительный возглас звукооператора эфира, на котором демонстрировались действия Хёнджина.       Все гости студии затаили дыхание в ожидании, в живую увидеть создание картины. Только для главной фигуры этой просторной, но в тоже время теснящей комнате, воздух становился все тяжелее. Медленно, парень подходил к мольберту, на который должен быть установлен распакованный холст. С каждым шагом нагнеталась обстановка. По пути, рука художника схватила холст и беспорядочно разорвала пластиковую упаковку, расположив его на нужное место. Камера то и дело мелькала перед глазами. “Тишина... Никаких вопросов, если представить, что никого нет. Им ведь сгодиться что угодно, да?“— обеспокоенные мысли не покидали голову Хвана. “Черт, он выбрал не подходящее время!“ — за этой мыслью, рука творца потянулась за лежащей рядом кистью. Резким движением она оказалась в его ладони. Хёнджин слышал свое тяжёлое дыхание, понимая почему так обеспокоен. Вторая рука уже крепко держала палитру с подготовленными красками. Движения рук были напряжёнными. Взгляды всех присутствующих, как и камера прямого эфира, были устремлены на его кисти рук, отдавая колющим ощущением в области пальцев. “Да ладно, каждая творческая личность проходила через этап выгорания... Если я просто скажу, что не готов сейчас." — по телу прошел табун мурашек, оглянувшись в сторону гостей, Хёнджин ужаснулся.       Его буквально пожирали взгляды наполненные ожиданием чего-то невероятного. Безысходность ситуации добила Хвана, внутри определенно что-то сломалось. Последний луч света, пробивавшийся с неба в окно студии, пропал, помещение окрасилось в серые тона. Выражение лица помрачнело, а руки опустились. Рука, что недавно крепко держала кисть, ослабла, предмет устремился вниз, вместе с пожирающими взглядами. В одно время со столкновением предмета о пол, за окнами раздался оглушающий звук грома. Воздух содрагнулся, а все присутствующие подпрыгнули от неожиданного шума, оглядываясь в разные стороны. Поднялся беспокойный шепот. По опущенной палитре стекали свежие краски, перемешиваясь в массу непонятного цвета, которая спустя время, частями разбивалась о пол, оставляя грязные следы. — Какого черта! По прогнозу не было ливня с громом! Прекращайте эфир! — теперь шепот переходил в возгласы недовольства.       Всё помещение суетилось, забыв о главном объекте их наблюдения. Лишь один Хёнджин остался непоколебим. Он стоял склонив голову, на фоне по прежнему пустого холста и грозной погоды, что пару минут назад приветствовала голубым небом и тёплыми лучами солнца. “Я больше, не могу рисовать“ — последняя посетившая голову художника мысль перед тем, как тот бесследно удалиться из студии.       А позже и из самого здания, теперь он не осознавал почему дыхание становилось все учащённей, а сердце билось как бешеное, одежда насквозь промокла, а ноги несли его тело куда-то прочь.